Чтение онлайн

Уно представлял себе упитанного мужчину - ведь как не отъесть пузо, когда живешь в квартале богачей - с этаким круглым мясистым лицом, носом-картошкой и пушистыми, тронутыми сединой волосами. Седина должна была быть обязательно! Ведь, чтобы стать директором закрытого завода, нужно быть очень умным и опытным, а что как не серебристый налет на волосах лучший показатель ума? Поэтому мальчик не смог сдержать удивленного вздоха.

Сэм оказался низеньким и на редкость худым - Рэй бы легко окрестил его "чахликом". Вместо благородной седины волосы отблескивали в лучах заходящего солнца кислотно-желтым цветом. Не бывало в природе такого! А черты лица в точности, как у Джими, если бы тот не ел месяц, а то и два.

Комната за спиной Сэма оказалась затянута серым, плотным дымом со странным горьковатым запахом. Туман извивался, и словно диггер поглощал все предметы, до которых дотягивался. Только "хрум-хрум" не хватало.

– Да, я вас слушаю?
– хрипло спросил мужчина и судорожно закашлялся.

Сирота не мог пошевелиться: он со странным выражением смотрел на своего отца - то ли это было удивление, то ли обида, и не мог вымолвить и слова. Сэм же все никак не мог остановить кашель.

Невольно вдохнув серый дым, вырвавшийся на улицу, Уно тут же почувствовал тошноту. До чего же мерзкий был запах! Во рту сразу все стянуло и захотелось пить.

– Я вас слушаю, - повторил мужчина, наконец остановив приступ и сплюнув на землю вязкую слюну.
– Вы что-то меняете?

– Вы Сэм?
– тихо спросил Джими и, получив кивок, побледнел.
– Тогда... Тогда я ваш сын.

Мужчина вновь натужно закашлялся, но в этот раз совсем не из-за горького дыма. Судя по ошарашенному взгляду, подобной новости он никак не ждал. Сирота же еле стоял на ногах - то и гляди упадет в обморок. По резко выделившимся скулам было видно, как нелегко ему далась простая фраза.

– Джими?
– спросил Сэм.
– Ты Джими?

Уно не всегда мог понять эмоции взрослых, но на исхудавшем лице отразилась скорее радость, чем разочарование. Словно отец был рад увидеть сына. Но раз так, то зачем же было отдавать в приют? Рыжеволосый мальчик совсем растерялся и невольно отступил на шаг назад, словно боялся стать третьим лишним. Джими, впрочем, оказался совсем не рад: его губы предательски задрожали, а из глаз готовились хлынуть злые слезы.

– Почему?
– сухая короткая фраза сорвалась у сироты.
– За что?

– Ох, Джими! Как же я мечтал тебя увидеть!

Сэм в секунду спустился вниз, ловко перепрыгнув ступеньки как мальчишка, и неловко попытался обхватить сына за плечи, но руки в последнюю секунду дрогнули. Будто опомнившись, мужчина отступил на шаг назад и побледнел.

– Ты ненавидишь меня? Пройдем в дом, сынок. Нечего давать повод для сплетен. У людей А везде есть уши!
– сбивчиво проговорил Сэм и попытался увести сына с улицы.

– Плевать меня на людей А! И на тебя плевать!
– вдруг взорвался сирота.
– Как вы могли бросить меня?! Что я вам сделал?!

Сэм растерялся: он беспомощно осмотрелся, словно искал поддержки, а затем грустно поджал губы. В карих глазах мелькали тени страха, как будто жуткие монстры прошлого вырвались наружу, а он совсем не готов был к этой встрече. Руки задрожали еще сильнее, и он вновь попытался дотронуться на сына.

– Пожалуйста, пройдем в дом. Здесь всюду уши! За нами следят! Нельзя болтать на улице. Пойдем внутрь, - Сэм говорил сбивчиво и постоянно оглядывался. Это не было похоже на притворство - страх, самый настоящий страх.
– Поверь мне.

Сирота зло замотал головой и отступил на шаг назад. Мальчишку накрывала истерика. Вся обида, копившаяся долгие годы, выплеснулась наружу.

– Почему вы меня бросили?!

– Джими... Мой Джими. Это все ради тебя! Только ради тебя! За нами следят - пойдем в дом!

Каркающий надрывный смех вырвался из груди сироты, и мальчика буквально согнуло. Он обхватил себя за живот и засмеялся еще громче. Уно еще ни разу не слышал такого истеричного смеха - ему стало не по себе.

– Ради меня?
– с трудом проговорил сирота, вытирая выступившие слезы.
– Вы вышвырнули меня к грымзам в этот кошмар, где каждый готов перегрызть тебе глотку. И все ради меня?!

– За нами следят, - вновь повторил Сэм и испуганным взглядом вновь осмотрел пустынную улицу.
– Это все, что мы могли. Это единственный шанс вырваться. Здесь лишь тупик!

– Тупик?! Улица Зеленых крыш - это, по-твоему, тупик?
– как по щелчку пальцев перестал смеяться Джими.
– Тупик - это когда тебя гнобят с самого появления на свет! Всем плевать на тебя, а тебе жрать нечего! Вот это тупик!

– Джими, - тихо сказал Сэм и попытался взять сына за руку.
– Прошу, давай поговорим! Ты не понимаешь. Розовый талон - это путь в рабство...

– Причем здесь розовый талон?! Чушь! Жалкие оправдания!
– рассвирепел сирота и, с омерзением оттолкнув дрожащую руку отца, отступил еще на шаг.
– Зря я пришел! Ты омерзителен! Твои оправдания, что все ради меня, это жалкие отговорки. Иди, глотай свой дым дальше, а то я не знаю, что это! На это ты меня променял?!

В полнейшей растерянности Уно наблюдал за разрастающейся ссорой: он не ожидал, что Джими так разозлится. Но отчего? От дыма? Или его так обидела фраза, что все было ради него?

– Я защищал тебя, - беспомощно проговорил Сэм, но сирота уже не слышал оправданий.

– Краска для волос - это тоже стоит того, чтобы отречься от сына, да? Ты такой же как все на этой улице! Куча ненужного барахла, который вы тянете и тянете в дом - это все, что для вас важно!
– в бешенстве высказал сирота и сплюнул на землю перед отцом.
– Знать тебя не хочу!

Джими внезапно сорвался с места и, не глядя, рванул по улице - прочь из Снежного квартала. Только железные подошвы ботинок блеснули в заходящих солнечных лучах.

Оставшись один на один с растерянным Сэмом, Уно почувствовал себя очень неуютно и, буркнув "извините", как можно быстрее улизнул. Смотреть в глаза он не мог, так что пошел, опустив голову.

Сэм не стал его окликать. Похоже, ему было о чем подумать.

Джими убежал так поспешно, что Уно не смог его догнать - пришлось в одиночестве выбираться с улицы Зеленых крыш. Но в родном Заводском районе мальчика ждал сюрприз - недалеко от его дома на поваленном железном столбе сидела Шэр и беззаботно болтала ногами перед собой. Подставив руки под зеленые выбросы, она с детской непосредственностью играла завихрениями и старалась поймать дым в ладони.