Чтение онлайн

Через силу заставив себя уверенно кивнуть, мальчик чуть прикрыл глаза, ведь он не хотел, чтобы Шэр увидела выступившие слезы страха. Уно боялся показаться в ее глазах трусом - и так с него довольно насмешек.

Сил девочки явно не хватало, но она крепко схватила мальчишку под руки и упрямо, чуть сопя от напряжения, потащила по земле. Тихое шуршание донеслось до ребенка, а затем хватка подруги ослабла. Теперь Уно действительно мог назвать ее подругой. Ведь она рисковала, дожидаясь его в холодном растворе, и даже сейчас не кинула его на растерзание атлантам.

– Иррационально, - почему-то прошептал Уно, вызвав у уставшей девочки удивление.

– Если это ругательство, то я обижусь, - на секунду перед мальчиком мелькнуло покрытое серыми потеками грязи лицо Шэр с робкой улыбкой.

– Это значит, что ты поступаешь нелогично и глупо. Мой папа часто говорил это слово. Так он, видимо, пытался мне сказать, что я глупый.

– Он, похоже, был странным, - уже чуть шире улыбнулась подруга, из последних сил пытаясь подбодрить мальчика.
– Меня папа только раздолбайкой называет - это тоже не самое хорошее слово.

– Или он так показывает, что переживает, - заметил Уно, стараясь бессмысленной болтовней оттянуть момент, когда останется в одиночестве.

– Феня его любимый сын, а я так, просто лишний рот в семье, - откровенно сказала Шэр, и между ее бровей залегла маленькая морщинка.
– Сиди... то есть, лежи тихо. Осталось подождать всего пару часов и за тобой придут рабочие. Что бы там ни говорили, а мой брат никого и никогда не подводил.

Устало вытерев пот с лица, девочка потянула на себя один из кусков брезента и прикрыла им Уно. В поле зрения мальчика теперь попадал лишь небольшой проблеск темного неба и одна из пыхтящих труб завода. Слух при этом сразу же обострился, и дребезжащий шум железных подошв Шэр стал казаться самым громким звуком во всей Таксонии. Только скоро и это приятное дребезжание исчезнет.

– Шэр, - робко прошептал Уно, боясь остаться в одиночестве. Если бы колени не онемели, то сейчас бы ходили ходуном от страха.
– А почему ты сказала "о Боже"? Что это значит?

Девочка ответила не сразу, так что у мальчика мелькнула мысль, что она уже ушла.

– Не знаю. Просто бабушка так говорила, когда мы с Феней делали какую-то глупость. Всегда кряхтела, закатывала глаза и говорила: "О Боже" или "За что мне Бог вас послал". В общем, Бог - это кто-то важный, наверное, из людей класса А, но я не уверена. Глупость, в общем, но я привыкла так говорить.

Возникла небольшая пауза. Уно прислушивался к глубокому дыханию подруги: она чуть посапывала заложенным носом, когда делала вдох - раньше он не обращал на это внимания, но сейчас простой звук стал казаться успокаивающим.

Мальчик хотел попросить Шэр остаться, но не мог решиться.

– Ладно, я побежала, а ты держись, мелкий, - вдруг тихо сказала девочка, и уже через мгновение шум от железных подошв стал быстро отдаляться, пока полностью не исчез.

"Иррационально, но правильно", - пронеслась в голове Уно одна из самых часто повторяемых фраз отца - конечно, до того момента, как тот сошел с ума. Если он и говорил в последние дни до смерти, то только бессвязный бред. Будто за одну ночь превратился в младенца. Разве что слово "победил" мелькало чаще обычного. Но как можно победить, сойдя с ума, мальчик понять не мог.

Тишина обволокла испуганного ребенка, и если бы не далекое дребезжание труб, он бы решил, что оглох.

Онемение не отступало. Уно пытался пошевелить пальцами рук, но ничего не получалось, и он отбросил бессмысленные попытки. Теперь он мог лишь лежать, запрокинув голову и всматриваясь в узкое отверстие перед собой.

Мальчик тысячу раз видел звездное небо над Таксонией, но сейчас оно стало казаться другим. Особенным. Однажды отец сказал, что пока люди не посмотрят на привычные вещи по-новому, ничего в их жизни не изменится. Сейчас, лежа под куском брезента, Уно стало казаться, что он понял папу. Во всяком случае, он впервые посмотрел на небо по-другому.

Жизнь в Таксонии не давала обычно простора для фантазии: когда уж тут помечтаешь, если каждый твой день расписана поминутно. Да и к чему думать, если схема одна для всех: родился; до шестнадцати лет прошлялся по улицам, не зная, чем себя занять - развлечения в городе Б можно было по пальцам пересчитать; получил разнарядку от людей А - пошел работать на указанное место; получаешь талоны и надеешься, что однажды насобираешь достаточно, чтобы к тебе пришел вестник из города счастливчиков. Но, скорее всего, он не придет, и в пятьдесят ты состаришься и умрешь. Конечно, была и другая надежда, кроме прихода вестника: что тебя переведут на один из закрытых заводов и выделят дом на более престижной, чем Заводская, улице - если совсем повезет, то на улице Зеленых крыш.

Но Уно все еще умел мечтать - очередной повод для шуток других ребят. Вот и сейчас он погрузился в фантазии.

А ведь над городом людей А точно такое же небо. Может, в эту секунду кто-то стоит за стеной, запрокинув голову, и всматривается в тоже зеленое или фиолетовое облако выбросов.

Мальчик погрузился в воспоминания. Они окутывали, как теплое одеяло, и защищали от страхов. В голове вновь появился образ отца. Такой теплый, почти ощутимый образ - будто руку протяни и дотронешься до него.

Фантазии - это почти все, что оставалось у Уно, когда речь заходила о папе. Сам отец почти не появлялся в его жизни, ведь большую часть дня он пропадал на фабрике по изготовлению защитных костюмов, а затем до самого отбоя отправлялся гулять по городу. Но мальчик был уверен, что папа был очень сильным и хорошим человеком. Высоким, с добрыми карими глазами и короткими волосами, торчащими смешным ершиком.

Однажды Уно нарушил обещание, данное маме, и пошел вслед за ним - папа гулял рядом с высоченной стеной, окружающей верхний город, город счастливчиков, город людей класса А.

Чуть позже мальчик с радостью начал понимать, что весь пошел в отца - они оба хотели попасть туда! Уно с гордостью и взрослым пониманием смотрел на папу и думал: "Он ведь тоже хочет есть конфеты и шоколадки и смотреть фейерверки близко-близко!". Видимо, это понимала и мама, все чаще кричащая на него из-за того, что он забивал голову глупыми мечтами.

Сам того не заметив, Уно стал робко улыбаться - страх медленно отступал.

Терпкий запах, исходящий от брезента, забивал нос, и время от времени мальчик невольно с шумом втягивал воздух, стараясь не чихнуть. Валяться без возможности почесать нос - это очень неприятно, как оказалось.

Чуть дернувшись, ребенок зацепился плечом за брезент и прямо перед его лицом развернулся очередной агитационный плакат с вдохновляющей надписью: "Не уделяйте время детям - они вырастут людьми, которые ничего не добьются! Ребенок должен быть один!". Мальчик всмотрелся в изображение женщины, уверенно уходящей из дома, где на полу сидел счастливый младенец, и подумал, что он-то должен всего добиться - родители следовали постулату людей А.

Искушение громко чихнуть нарастало, так что Уно снова попытался думать о чем-то другом. Его всегда отвлекали мысли о людях класса А. Это ведь здорово фантазировать о том, какие они и как живут, а иногда даже представлять себя на их месте, смотря на ночное небо.