Чтение онлайн

— Ту-ту, — говорит Андреа Марлону, которому не нравится сидеть в неподвижном паровозе. Рядом стоит София. Дождь закончился, снова светит солнце — удивительно быстро. Андреа вспоминает другой солнечный день в Хегбу с Софией и Марлоном. Андреа весила тридцать восемь килограммов, и София не хотела даже смотреть на нее, а Андреа все пыталась что-то объяснить, рассказать о мраке в доме у озера, ей так хотелось все растолковать, но София все время прерывала ее. «Я не понимаю», — говорила она, отводя взгляд. Сейчас она смотрит на Андреа с улыбкой.

— Может быть, выпьем кофе? — София красива в солнечных лучах: ажурный шарф и ярко-красная кофта.

Андреа выбирается из паровоза. Марлон прижимается к ней.

— Иди первой, я скоро приду.

София уходит, и Андреа забирается в вагон, садится на холодное белое сиденье, и ей хочется, чтобы появился Карл и спросил, куда она держит путь. Что бы она ответила? В Италию. К Маддалене. К тебе, Карл. Я вечно на пути к тебе, Карл.

Андреа в пустом купе, в поезде, который никуда не едет, который всю ее жизнь простоял на одном месте. Внезапно ей становится страшно, что однажды его уберут. Марлон нюхает пол. Позади простирается поле для гольфа, и Андреа вспоминает, как ей хотелось розовую сумку для гольфа и Карл пообещал купить ее, если Андреа начнет играть в гольф. Она трогала розовую блестящую поверхность, сумка была дорогая, и Карл смотрел на Андреа рядом с радостным видом. Затем она стояла в саду и размахивалась для удара, и Карл говорил, что у нее хорошо получается. «Ой, какой размах!» — восклицала Лувиса. Мяч улетел, но Андреа не смогла подогнать его к лунке и ужасно, безумно разозлилась: мяч не попал в лунку! Сумку ей так и не купили.

Каспер играл в гольф. Андреа изумилась, когда он рассказал: гольф плохо сочетался в ее воображении с рваными джинсами и банкой лекарств. Однажды дождливым днем, когда ссора так и витала в воздухе, Андреа пошла с Каспером в качестве его «кэдди». Ей нравилось нести за ним блестящую сумку. Но было ветрено, дождливо, ей приходилось ждать, и Каспер говорил, что играет плохо, а когда Андреа отвечала, что у него прекрасно получается, он сердито смотрел на нее, словно только такая идиотка, как она, могла так думать. Каспер и Карл никогда не играли вместе… А как бы Андреа хотела этого! Она ходила бы с ними в любую погоду. И ждала бы их с удовольствием. Просто стояла бы и смотрела. И по очереди носила бы за ними сумки.

Кафе все то же, но ассортимент стал хуже. Андреа вспоминает девочку Андреа, которой приходилось подпрыгивать, чтобы лучше видеть пирожные — разнообразие, в котором сложно выбрать что-то одно. Карл поднимал ее на руки. Андреа долго смотрела и в конце концов выбирала шоколадный шарик.

— Я давно не делала таких, — говорит Андреа, присаживаясь рядом с Софией.

— Можем сделать их дома. — София сияет. Кофейная чашка позвякивает о блюдце.

— Нет, я, наверное, не могу…

Смешные слова! Как это — не могу? Вылепить шарики и обвалять в сахарном песке?

Не могу есть!

Кофе с молоком и полбутерброда с сыром. Андреа думает о масле, которое прячется под сыром. Нет, не в силах думать о нем. София угощает, и зов желудка заглушает мысли. Тоска по Касперу или голод? Как понять? Просто пустота. Если внутри селится еще один человек, то ты продолжаешь жить, но лишь наполовину. Его молчание занимает так много места.

Андреа отламывает маленькие кусочки хлеба и бросает в зеленую воду. Внезапно хочется заплакать — нет, не здесь, не сейчас. Не солнечным днем, не в Хегбу, не с Софией. Марлон алчно наблюдает за птицами.

— Мне не хватает Каспера.

София поднимает глаза на Андреа. Ставит чашку. Кажется, что она наклоняется вперед.

— Я понимаю, — произносит она, — я понимаю, Андреа.

Возвращение ДОМОЙ, остановка в Столице. Зайти в магазин «Скандинавской Компании» и притвориться богатой. Андреа воображает себя корреспондентом журнала мод, стилистом, звездой. Лапает белоснежную лаковую куртку своими нищими руками. Смотрит только на белые вещи: многоцветье, неоновые цвета надоели. Смотрит на вещи натуральной расцветки. Подходит к бальным платьям. Вспоминает, как они с Хельгой-младшей замирали перед свадебными нарядами и мечтали, затаив дыхание. Представляли себе Суженого и счастье до гроба. Трогали ткани — шелк и кружево. Потом подходил продавец и шлепал их по рукам:

— Неизвестно, куда вы совали свои пальцы!

Может быть, себе между ног.

Интересно, можно ли думать о гениталиях, расхаживая среди вечерних нарядов в шикарном магазине «CK»? Дама в костюме покупает новый костюм — точную копию того, в который она одета. Не меньше четырех купюр по тысяче — в руки продавцу. Буржуазно-заговорщические улыбки.

Андреа зовут Андреа Каролина Фредрика Лувиса, и по особому случаю у нее рыжие волосы, рваные колготки, короткое желтое платье, а под ним — бирюзовая юбка. Большие бирюзовые ботинки, о которые она то и дело спотыкается. Под мышкой саквояж, полный блестящих золотых монет. Лувисе Андреа покупает темно-красный костюм. Карлу — горчично-желтую рубашку для гольфа. Касперу — облегающие боксерские шорты огненного цвета. Плюс красная гербера, анонимно.

Андреа покидает магазин «СК», поставщика королевского двора.

Красивые мужчины не смотрят на Андреа. Андреа сама смотрит на красивых мужчин. Особенно на тех, что похожи на звезд — например, на Боуи. Андреа присаживается в пиццерии с кружкой пива, действуя на нервы семейству с детьми, особенно отцу. За другим столиком сидит иностранец лет шестидесяти. Курит трубку. Глазеет. На Андреа. Если бы Карл остался с Маддаленой, то сейчас он, наверное, был бы таким же загорелым, таким же иностранным. Мужчина неплохо выглядит. Подходит к ее столику, берет ее гладкую руку в свою шершавую ладонь, спокойно спрашивает: «Do you want to have some fun?» [41] Они идут в туалет, и его опытные руки касаются ее опустошенного тела, исцеляя. Его девушка — или жена — возвращается за полосатый столик. У нее рыжие волосы до пояса, плавная поступь, красивое лицо. Андреа встречается с ней взглядом — это словно увидеть себя через двадцать лет, голова кружится. Хочется что-нибудь спросить: например, счастлива ли она? Андреа в будущем сильно пахнет алкоголем и духами, садится напротив загорелого, украшенного шрамами, он берет ее за руку, и взгляд его полон нежности. Семейству приносят еду, и папаша смотрит на Андреа. Ест и глазеет. Андреа убирает волосы со лба, опускает взгляд, снова поднимает. Его жена сидит, съежившись, у нее спутанные волосы. Девочки хорошенькие и воспитанные. Папе явно хочется выбраться из-за своего тесного стола. Не хочет есть жирную гавайскую пиццу в потертой пиццерии с шумом машин в ушах.

Скоро праздник середины лета — значит, надо праздновать. Андреа, Юнатан и Хельга со своим парнем. Будут отмечать равенство дня и ночи. День летнего солнцестояния. Солнце-Стояния. Андреа отпраздновала два Рождества, но лишь один день солнцестояния вместе с Каспером. Они отмечали его в Сконе, оба были болезненно стеснительны. Сидели на стульях с мягкими сиденьями в голубую полоску и пили слабоалкогольное пиво. Кругом родственники: танцы вокруг праздничного шеста, рюмка за рюмкой. Андреа еле притрагивается к еде, Каспер то и дело возвращается в дом за таблетками. Еще песня, еще рюмка. Каспер и Андреа поднимали бокалы только друг за друга. Любили только друг друга. Рано ушли с праздника, были пьянее остальных, занимались любовью. Выпив, заниматься любовью еще приятнее.

Андреа пьет пиво, наливается праздничной похотью. Бросает жадные взгляды на жилистые руки рок-звезд. Руки Каспера, определенно. Она видит его повсюду, и бабочки щекочут горло. Все золотистые волосы — его. Все скрипачи — боги. Бабочки теснятся под языком, Андреа кажется, что она вот-вот задохнется, и она пьет пиво большими глотками — помогает. «Не казни себя, — слышится голос Лувисы, — это ни к чему не приведет. Зачем ты принимаешь все так близко к сердцу, Андреа?»

Ведь все это не по-настоящему. И происходит не с Андреа, на самом-то деле.

Папаша улыбается, и Андреа смотрит на остальных. Кто-то спешит. Кто-то не торопится. У кого-то ярко-зеленые очки. У кого-то — «Рэй Бэн». Люди идут поодиночке, облаченные в темные одежды. Люди молчат друг на друга.

Поезд обратно в Школьный поселок. Собрать вещи, выбросить воспоминания, сложить в коробки. К осени Андреа переезжает в большой город в Сконе. Долой тесноту и убожество! В купе душно и влажно, Марлон наложил в клетке кучу. После такого требуется по меньшей мере две таблетки. Запить тепловатой минеральной водой и ждать. Пожалуй, это единственный случай, когда ждать приятно.