Чтение онлайн

Несмотря на его гармоничную реплику, я в который раз обратила внимание на то, насколько же мой друг чужероден Лазарету. Дахху вообще из этих романтических несчастливцев — очень талантлив, поэтому ему обычно открыты несколько путей сразу. Но из них он почти всегда умудряется выбрать неправильный…

Так, для Лазарета он слишком оторван от физического, слишком увлечен философией, слишком любит строить теории о вещах, не имеющих материального воплощения. Продолжить учебу в Лазарете стало для Дахху самым простым решением — потому что это кажется полезным и отодвигает настоящий выбор.

Но, по правде говоря, лучше бы он с его вечной жаждой понимания и идеализмом занялся какой-нибудь наукой. Здесь в Лазарете, в основном нужны толковые исполнители и чуткие психологи. Почти всегда надо учитывать человеческий фактор. И знать: мир не черно-белый. В какие-то дни, например, следует отринуть попытки объяснить больному, что нужно и что не нужно делать, и просто задавить его авторитетом, а то и пригрозить. В другие дни — дать пациенту лекарство, хотя от него будут ужасные побочные эффекты: плюсы все-таки важнее.

Дахху же — идеалист. Он может бесконечно копаться в хаосе бытия, пытаясь разложить все по полочкам, докапываясь до смысла жизни. Он ненавидит полутона и полумеры, мирится с ними с трудом. Не нужен ему Лазарет: все эти истории поломанных людей, где добро и зло переплетены так тесно, что любой шаг ты делаешь наобум…

Есть, правда, иной аспект, приведший друга в больницу. Когда лечишь людей, чувствуешь себя нужным. А Дахху — сирота, и чем лучше его знаешь, тем ярче это видно. Но про это разговор лучше не заводить.

Мы немного поболтали с Карлом и Дахху. Вернее, в основном болтали мы с другом — обменивались новостями, а мальчик слушал. Подозреваю, ему особо нечего было сказать. В больницах время тянется медленно, а прошлое подростка едва-едва проклевывалось сквозь туман беспамятства.

— Кстати! — вдруг подпрыгнула я. — У меня же лежит одна твоя вещь, Карл! — и, пошарив в многочисленных карманах бирюзового плаща-летяги, я вытащила тот странный цилиндр, что мальчик обронил у дома в ночь встречи с бокки.

— Мы так и не поняли, что это, но знай — Дахху чуть ли не жизнью рисковал, отбирая его у бокки! Расскажешь теперь тайну этой штучки?

Карл с недоумением взял у меня цилиндрик. Повертел в руках туда-сюда, нажал на странную кнопочку, постучал по стеклу. Нахмурился: его высокий белый лоб прорезали суровые морщины.

— Я не помню этой вещи, — смущенно сказал он, возвращая мне предмет. Взгляд его был полон неподдельной грусти. В ответ я оглушительно чихнула раз, еще раз, а потом снова и снова. Карл отшатнулся с перекошенным лицом.

— Ох, простите. Видимо, умудрилась простудиться…

— Дать тебе какую-нибудь таблетку? — заботливо предложил Дахху.

— Да нет, спасибо.

— А вы сильный маг, да? — невпопад брякнул Карл. Дахху изумленно поднял брови. У меня по-привычному грустно ухнуло сердце.

— Если бы… — я смерила мальчика задумчивым взглядом. — А что, у меня настолько мощный чих?

— Можно и так сказать, — улыбнулся он. — Не обращайте внимания, просто показалось.

До шести вечера мы сидели втроем. За это время я успела снабдить Карла невероятным количеством самой разной информации о Шолохе — полезной и не очень. Дахху не отставал, разбавляя мои по большей части бытовые байки умными комментариями. И, наоборот, сколько усилий мы не прилагали, нам не удалось вытянуть из мальчика никаких новых сведений о его жизни. Цилиндрик он отдал мне обратно, попросив сохранить его «до лучших времен».

— Кстати, ты прояснила вопрос с Иноземным Ведомством? — провожая меня на первый этаж, полюбопытствовал Дахху.

— Я… Я тебе потом расскажу.

Мне не хотелось портить столь замечательный вечер очередными сомнениями или, тем более, перепалкой.

Попрощавшись, я ушла домой. На этот раз крусты не стали досаждать мне.

Только в самом конце, уже перед городской дорогой, один леший выскочил перед самым носом:

— Хозззяин рррраааааад тебе, хозззззяин доволллллллллен…. — прошепелявил он.

Я молча прошла мимо.

Иметь большие амбиции и ничего не достигнуть — встречается частенько. А вот чего-то достигнуть, не имея больших амбиций — слабо верится!

Мастер Авен Карлиннан,

Глава Иноземного Ведомства

На Шолох надвигалась неожиданная майская гроза…

Воды Нейрис потемнели и приобрели пугающий свинцовый отблеск. Образовавшиеся волны свирепо бились о гранитные берега, будто какой-то зверь, рассерженный на весь род людской. Злые молнии немилосердно кололи темный небосвод — пока еще вдали. Пусть и запаздывающий, но страшный грохот подгонял немногочисленных путников.

Я поплотнее запахнула плащ и ускорила шаг, миновав мост Бесконечного Полета. Если что, у него такое название, потому что над ним постоянно кружат чайки, а не из-за тех злополучных самоубийц прошлой осенью. До места встречи с Полынью оставалось метров сто, но пройти их надо было в полной темноте: на время грозы власти отключают уличные фонари, потому что сияющие магические сферы притягивают молнии — небезопасно! Я отцепила от пояса и зажгла свою мини-лампу. Большинство шолоховцев предпочитает подсвечивать себе путь при помощи осомы, но я люблю живой оранжевый огонь — в непогоду от него теплеет на душе.

Язычок пламени в стекле высветил чистую зелень листвы, блестящие черные камешки мостовой, громко квакающих лягушек на обочинах. О-оу. Кажется, я помешала какой-то очень громкой семейной ссоре у земноводных.

Тьма вокруг фонаря казалась еще гуще и неприятнее на контрасте. Я поежилась и прибавила шаг, но от крупных, все учащающихся капель дождя вовремя укрыться не удалось — до Трекованного моста я добежала с хлюпающими от воды ботинками и крайне непривлекательной прической…

— Отличная погодка для охоты на баргеста, как считаешь? — вместо приветствия бросил мне Полынь. При свете мелькнувшей молнии я углядела, что он одет все в такое же странное сочетание разноразмерных маек — только на сей раз черных, а не красных. Амулеты, кости, бусины, перья — все при нем! Куратор ждал меня, облокотившись на парапет и ворожа над поверхностью воды иллюзорных бабочек, сияющих в темноте. За ними с визгом и хохотом гонялись ундины. Эти раскрепощенные голые девахи с рыбьими хвостами с удовольствием ловили бабочек и громко аплодировали, когда те снопом искр схлопывались в воздухе. Сценка, более уместная жарким июльским полднем, нежели ненастной ночью, но, кажется, никого из участников это не смущало.