Чтение онлайн

– Вот этот, – Кес указал на небольшой сундук в углу. На сундуке была бирка: «боевые амулеты». – Три, два, взяли!

Мы с усилием подняли сундук за кованные ручки по бокам. Ну как. Мелисандр-то поднял легко, как пакет с молоком, а вот я, доходяга, со скрипом. Пошатываясь на ходу, я старалась не отставать от патологоанатома, целеустремленно тащившего ношу обратно в большой зал. Кодовый замок на крышке сундука таинственно мерцал лиловым. Вобьешь не ту последовательность и попытаешься открыть – поприветствуешь проклятье.

В Шолохе, кстати, такие замки под запретом – считаются негуманными. Раньше я очень гордилась этим фактом – типа, хей, смотрите, какие мы милые и продвинутые, заботимся даже о ворах! Ценим жизнь человеческую, ха! Но потом я поняла, что у нас, зато, есть смертная казнь без суда и следствия, – под которую я сама чуть не попала… Так что нет. Не так уж и плохи замки.

Я подбежала к высокому двухстворчатому окну и открыла ставни. Холодный ночной воздух влажно, как щенок, лизнул мне нос. Я посмотрела вниз. Три этажа, дальше – небольшой плац из черных булыжников, хилые игольчатые кусты и высокий забор.

– Будем надеяться, сработает, – прошептала я, помогая Мелисандру затащить сундук на подоконник.

– Три этажа, детка. Точно сработает.

Саусбериец толкнул сундук наружу. Ларь, скрипнув петлями, ухнул в пустоту. Мы перегнулись через подоконник, с замиранием сердца наблюдая за его падением. Длилось оно недолго. Повстречавшись с мостовой, сундук жалобно всхлипнул, взвизгнул, расплющился и раскололся в щепу.

Сиреневое облачко, спиралью взметнувшееся из кодового замка, обволокло порушенную тару. Обычно в таких случаях проклятие бросается на взломщика, но тут взломщика не нашлось. Облачко в нерешительности поплыло прочь по пустому двору Арсенала.

В дверь у нас за спиной заколотили.

– Льовен! Открой! – раздался голос первого охранника. Льовен на полу слабо завозился. Мел запрыгнул на подоконник.

– Мне страшно, – пискнула я не своим голосом.

– Да мне тоже, – патологоанатом отмахнулся и снял штаны. – Что им стоило выдать охране нормальные плащи, да? Нам бы пригодились! А так – ходят в сутенерских комбинезончиках, позорище, – попробовал пошутить он, белея в ночи кальсонами.

Я судорожно перекручивала свою многострадальную летягу, как будто выжимая после стирки. Буквой «Х» сцепив получившийся жгут со штанами Кеса, я растянула в руках импровизированный канат длиной метра полтора. Негусто, но хоть что-то!

Идею я взяла из своего богатого ученического опыта… Как-то раз мы с Кадией и Дахху взобрались на крышу магистра Орлина – убегали от рассерженного вепря, на котором Дахху тренировал заклинание чистки зубов. Забраться-то мы забрались, а вот вниз спуститься не получалось: адреналина уже не было, а как в нормальном состоянии сползти по абсолютно плоской деревянной стене трехэтажного коттеджа – мы не знали. Короче, по итогам мы знатно развеселили самого магистра Орлина, сплетя из трех своих мантий такую чудесную «сосиску», что развязывать ее пришлось заклятьем.

– Удержишь? – заволновалась я, глядя, как Мел наматывает на ладонь противоположный от меня конец «каната».

– Да.

Саусбериец одной рукой и обеими ногами ухватился за оконную раму, другую руку свесил вниз. Жгут неглубокой петлей провис между нами.

– Давай! – кивнул Мел, и я с судорожным вздохом сползла с подоконника наружу, цепляясь ногами за шероховатости в стене. Наконец, ниже было некуда: я висела, как лягушка, на вытянутых руках, сжимая трещащую ткань летяги. Пусть наш канат и позволил слегка сократить расстояние до земли, но все равно было слишком высоко.

– Прыгай, блин! – драматичным шепотом рявкнул сверху Мел. Судя по крикам в здании, охранник Арсенала уже разжился подмогой, и теперь они дружно пытались деактивировать сигнализацию.

Я прыгнула. В падении я пыталась расслабиться, но куда там! Столкновение с землей было болезненным, я сгруппировалась и укатилась вбок с грацией мешка с картошкой. Потом вскочила на ноги, взъерошенная, испуганная. Вдруг я уже переломала себе все на свете, но еще не чувствую? Нет, вроде обошлось.

Я задрала голову.

Мел так же повис на руках, как и я минуту назад. У него не было этих полутора метров страховки, полученной благодаря одежде. Сочувственно шипя, я бросилась к развороченному сундуку. К счастью, в нем было не так много амулетов. Артефакт богини Дану я нашла сразу же: выхватила из груды других и крепко сжала в ладони. Сзади раздался удар. Я обернулась.

Мелисандр лежал на боку. Глаза у него были, как у коровы – красивые и печальные.

– Жив?!

– Спина, – односложно ответил саусбериец и выругался, – Твой выход, волшебница.

Я прикрыла глаза. Унни, привет. Ты как там? Давно не виделись. Гармония в душе, ля-ля-ля, ручеек спокойствия, ля-ля-ля, единство со вселенной… Пожалуйста, помоги мне сейчас чуть-чуть. Ну чуть-чуть. Даже не мне, а вот этому несносному мужику. Считай это благотворительностью, ладно? Дело хорошее, доброе, с тебя не убудет.

В ответ – тишина, никаких тебе теневых бликов.

Прах.

Неужели унни обижается на мои приступы злости?

Я прикусила губу:

– Ничего не получается. Мел, может, так дойдешь?

– Вот и доверяй после этого женщинам, – зашипел господин Кес, осторожно поднялся и, сильно подволакивая ноги, согнувшись загогулиной, похромал к забору. Я прихватила жгут из одежды и поднырнула ему под руку, смиренно соглашаясь на роль костыля.

К счастью, хоть с оградой не пришлось мудрить и выкручиваться. Эту часть плана – удивительно! – Кес продумал заранее, еще вчера расшатав несколько крупных камней в кладке. По его указанию я выбила их, мы вылезли наружу и на полусогнутых побрели прочь, тенями пробираясь меж острых скал, торчащих тут и там.

Мы держали путь в сторону порта.

– Слушай… Ты, это. Попробуй еще раз, – Мелисандр остановил меня минут пять спустя.

– Нас догонят, – обеспокоенно возразила я.

– К праху. Я так не могу.

Мы присели под черной елкой, чьи лапы опускались до самой земли, как шалаш. В Пике Волн наступила ночь, тоскливая ночь с воскресенья на понедельник, и людей на улицах, на наше счастье, не наблюдалось.

Я осмотрела спину и ноги Кеса. Мда… Третий этаж – это только звучит несерьезно, а на самом деле – можно так навернуться, что потом тысячу раз пожалеешь.