Чтение онлайн

– Палата восемнадцать где? – прогрохотал из коридора грубый баритон.

Я вздрогнула.

– Последняя по коридору, – послышался голос Нели. – А вам зачем?

– А че? Нельзя? – возмутился посетитель.

Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула в образовавшуюся щель. Здоровенный, неопрятно одетый мужчина стоял около поста медсестер.

– Какое тебе дело, за фигом я иду? – возмутился он.

– Здесь больница, – торжественно заявила Неля.

– Вижу, что не бильярдная, – посетитель не полез за словом в карман. – Почему к мамке не пускаете? Охренели? Во, несу ей сок и яблоки!

Неля заморгала, потом с изумлением спросила:

– Вы поместили к нам свою мать?

– А че? Нельзя?

– Конечно, можно, – опомнилась медсестра.

– Вот я и двигаю к мамашке.

– Стойте! – повысила голос Неля.

– Чего еще?

– В восемнадцатую палату вход воспрещен.

– Этта почему?

– Больная в тяжелом состоянии.

– И че? Я сочку припер, яблочки. Угощу маманьку и уйду, – мужик неожиданно мирно отреагировал на сообщение девушки. – Надолго не останусь! Делов полно!

– Пелагея Андреевна не может принимать пищу, – вмешалась в разговор другая медсестра. – Вам лучше уйти.

Мужик чихнул, потом навалился грудью на стойку.

– Слышь, девчонки, тут такая штука... – проникновенно заговорил он. – У мамаши дом есть, собственный, кирпичный, двести метров. Если она помрет без завещания, фазенду нам с сеструхой придется делить пополам, а подпишет маманька бумагу, я один буду владельцем. У сестры жизнь и так шоколадная, ей муж брюлики покупает, а я без работы! Вот, держите конфеты, специально на последние деньги купил вам чаю попить...

– Спасибо, у нас от сладкого диабет скоро начнется, – язвительно отреагировала вторая медсестра. – И правила запрещают от родственников даже крошку принимать.

– Как вам не стыдно! – возмутилась более непосредственная Неля. – Мать на пороге смерти, а вы думаете о завещании!

– Ну, девки, сжальтесь! – гаркнул мужик. – Мне на пять минут! Только расскажу мамашке о своей горькой жизни!

– Уходите, или я позову охрану, – сурово заявила коллега Нели.

– Жалко тебе, да? Нравится власть над людьми показывать, да? Охота себя начальницей почувствовать? – заныл «сыночек».

– Даже если увидите Суворову, ничего от нее не добьетесь, – попыталась урезонить нахала Неля.

– Этта почему? Мамашка добрая, она поймет, что сеструхе ни фига не надо!

– Суворова не воспринимает действительность, – объяснила ситуацию Неля, – она не говорит и не способна к самостоятельному принятию решений.

– Типа немая? – растерялся посетитель.

– Да, – хором ответили медсестры.

– Ваще молчит?

– Верно, – кивнула Неля.

– И совсем без ума? – не успокаивался «сыночек».

– На данном этапе Суворова нездорова, – ловко ушла от конкретного ответа вторая медсестра.

– Поглядеть можно? – занервничал посетитель.

– Зачем? – удивилась Неля.

– Ну, блин, сказанула! – снова возмутился посетитель. – Она ж мне мать! Единственная родная мамонька! Я за нее жизнь отдам!

– Пойдемте, – вздохнула Неля.

Я подождала, пока они скроются в коридоре, быстро выскочила из туалета, спустилась на первый этаж, села на диванчик, вытащила из сумки журнал и стала изображать из себя посетительницу. Не прошло и десяти минут, как тот самый мужик в неопрятной одежде вышел из лифта и, не глядя по сторонам, поспешил на улицу. Я поторопилась за ним в надежде, что человек, подославший полубомжа в больницу, находится неподалеку, скорее всего, сидит в одной из бесчисленных машин, припаркованных у тротуара. Отчего мне пришло в голову, что «сыночек» не настоящий? Ну это просто! Клиника доктора Сейфуллина платная, очень дорогая. Пьянице и маргиналу она точно не по карману.

Мужик спокойно шел вперед, явно не думая о слежке, а я, на всякий случай стараясь не привлекать к себе внимания, кралась сзади. Наконец он остановился около черного «Мерседеса» и постучал костяшками пальцев в окно водителя. Приоткрылась небольшая щель. «Сыночек» наклонился, а я занервничала: лица шофера не видно, слов не слышно. Надо подойти поближе, а еще лучше пройти чуть вперед и обернуться, вот тогда через лобовое стекло я разгляжу владельца иномарки...

Я быстро прошла по тротуару вперед, приметила газетный киоск, зарулила за него, высунулась – и увидела «мерс», стартующий с места. Не успела я охнуть, как автомобиль влился в поток машин. Человек за рулем остался инкогнито, мне удалось лишь заметить часть номера: две цифры – «3» и «0», столько же букв – «Е» и «С», а еще наклейку на стекле «Мой зад стоит денег».

Страшно недовольная собой, я огляделась по сторонам, но «сыночек» словно сквозь землю провалился. В паре шагов от меня зиял вход в метро, чуть поодаль теснилось стадо маршрутных такси и тянулись нескончаемые ряды ларьков с шаурмой, пирогами, блинами и прочим фастфудом.

Мне пришлось возвращаться к своей машине несолоно хлебавши. Я влезла в салон, завела мотор и, ожидая, пока кондиционер чуть-чуть охладит воздух, вынула из сумки листок, добытый из принтера в кабинете бухгалтера. На нем значилось: «Суворова Пелагея Андреевна, год рождения – 1937. Место проживания – Московская область, Истринский район, деревня Опушково. Сумма – сто тысяч рублей. Телефон – 777-77-79».

Цифры отчего-то показались мне знакомыми. Недолго думая, я вытащила мобильный и набрала номер. Раздался один короткий гудок, щелчок, потом бойкий девичий голос зачастил: «Здравствуйте, вы позвонили в единую справочную систему...»

Я моментально нажала на красную клавишу. Ну конечно! Я попала в один из крупных сетевых супермаркетов. Не так давно я туда звонила, хотела узнать, может ли их служба доставки привозить в Мопсино продукты. Однако интересный номерок для связи оставил человек, который поместил старуху в больницу!

Погрузившись в размышления, я оперлась на руль. Вопреки моим ожиданиям в бухгалтерии не оказалось сведений о том, кто платил деньги, зато был указан адрес самой Пелагеи Андреевны. Наверное, клинику не интересует личность, так сказать, спонсора, главное, что сумма внесена полностью. Запас времени у меня есть, значит, надо ехать в деревню с пасторальным названием Опушково и там попытаться найти родных Пелагеи Андреевны. Старушке перевалило за семьдесят, вряд ли она жила одна. Скорее всего, я наткнусь там на ту самую таинственную ночную гостью Брыкина.

Опушково делилось дорогой на две части. Я притормозила у местного магазинчика, вошла внутрь и спросила у продавщицы, самозабвенно читавшей растрепанный томик Татьяны Устиновой:

– Не скажете, где дом Суворовой?

Тетка положила книгу на прилавок.

– Кого?

– Суворовой Пелагеи Андреевны, – уточнила я.

Баба нахмурилась, потом заорала:

– Таньк!

Из подсобки высунулась рыжеволосая девушка.

– Чего, тетя Катя?

– Кто у нас Суворова?