Чтение онлайн

Гриша бросился к другу, обнял его и заботливо сказал:

– Паша, тебе надо лечь!

– А они в шашечки рубятся, – не утихомиривался бизнесмен, – им все по барабану!

– В шахматы, – робко поправил его Мотя.

– Вот! – завизжал Брыкин. – Все слышали? Матвей уточнил! Молодец! В день похорон! Насрать, им насрать!

– Кто-нибудь, принесите воды, – крикнул Гриша.

Я услужливо подала Селезневу стакан, Григорий попытался напоить Павла. Но тот швырнул стакан на пол, наступил на осколки, раздавил их в крошево и заорал:

– Им плевать! Скажи, Сидя, ты сообщил милиции о камере?

– Успокойся, Паша, – схватил друга за локти Григорий, – пойдем, я тебя уложу, оставь стариков. Они переживают, просто не демонстрируют своих чувств.

Брыкин с силой оттолкнул Селезнева.

– Дурак! Нет, какой же ты идиот! Они могут рассказать, кто убийца, но не хотят! Я прав, Сидя? Испытания не закончены, а? Как ваша КПН? Надеетесь очередную премию заполучить?

– Это государственная тайна, – помрачнел Исидор. – Лика, уведите Павла, иначе он лишнего наболтает!

Я шагнула к Брыкину.

– Пошла на...! – завизжал хозяин. – К черту! К дьяволу!

Гости онемели, никто из них никогда не видел Павла в подобном состоянии.

– Ага, боитесь? – заржал Брыкин. – Слушайте все! Эти два дружка, Мотя и Сидя, изобрели камеру постоянного наблюдения, сокращенно КПН. Сфокусничали, как всегда, вечно они... черт-те что придумывают. Весь дом дерьмовыми устройствами набит – автоматическая тестомесилка... аппарат для дистанционного открывания окон... самоотключающийся душ... Бред! Хрень! Дрянь!

– У нас на двоих более тысячи зарегистрированных изобретений, – не к месту похвастался Мотя.

– Вот! Вот! Вот! – заорал Павел. – А десять дней назад они по всей квартире камер понатыкали. Запись проводят! Идут на рекорд! Хотят доказать, что их КПН в непрерывном режиме может месяц пахать. И в кабинете, и во всех спальнях, и даже в сортире оптика установлена. И на пленке точно запечатлен убийца Веры!

Гости зашептались, Рита Фомина, забыв о необходимости держать в тайне свои отношения с боссом, кинулась к Павлу.

– Милый, умоляю, успокойся, ты пьян!

– Молчи, дрянь! – заорал Брыкин. – Это ты убила Верочку из ревности, потому что я на тебе не женился!

Собравшиеся на поминки только ахнули.

– Ах!

– Остановите запись! Достаньте кассету! – ринулся к Сиде Павел.

Я повисла на плечах Брыкина, Рита вцепилась в его пиджак, Селезнев схватил друга за талию.

– Да, – с достоинством кивнул Сидя, – устройство работает. Но мы не можем пока его выключить.

– Нарушится эксперимент, – подхватил Мотя, – прервется запись. Это невозможно, мы потратили целый год на разработку!

– Еще четырнадцать дней, – продолжал Исидор, – да, еще две недели база в моем кабинете будет функционировать. Мы изобрели компактное устройство.

– Да-да, – хвастался Мотя, – внешне обычный видик, помещается в тумбочке стола, нужен один диск на месяц наблюдений. Революционное открытие!

– Суки... – прохрипел Паша и осел на пол.

– Помогите! – закричала я. – Мужчины, его надо отнести на кровать.

Когда несколько парней уволокли Брыкина, Сидя повернулся к гостям:

– Должен извиниться за скандал. Павел перенервничал, много выпил, отсюда и его откровенность. Огромная просьба: информация о КПН не должна покинуть пределы гостиной. Это оборонная разработка. Военная тайна. Очень надеюсь на вашу сдержанность.

Около двух часов ночи дверь в кабинет Сиди тихонечко приотворилась. Я, лежащая под огромным кожаным диваном, вся обратилась в слух. Некто очень осторожно, на цыпочках, пересек просторную комнату, приблизился к гигантскому письменному столу Исидора, открыл дверцу тумбы, зажег крохотный фонарик-карандаш и начал изучать содержимое полок. Затем послышалось шуршание, щелчок, и в кабинете ярко вспыхнул свет.

Я на секунду зажмурилась. Наверное, моя идея вывернуть из старинной люстры двадцатипятиваттные лампочки и вкрутить туда другие, по сто свечей, была не лучшей, сейчас небось вся группа захвата ослепла.

– Ни с места! – прогремело в полной тишине. – Руки держать на виду!

Я выползла из-под укрытия, встала и громко чихнула. Кабинет был полон народа. Из шкафов вылезли Костин и парочка его сотрудников, с подоконника спрыгнула Нина Косарь. Вдобавок распахнулась дверь, и из коридора вбежали Сидя, Мотя, Светлана, совершенно трезвый Брыкин и Рита Фомина в элегантном черном платье, надетом ради поминок.

– Вы были правы, – закричал Павел, – это он.

– Как ты мог? – задал идиотский вопрос Сидя. – Как решился? Зачем?

– Он непременно нам все расскажет, – потер ладони Костин. – Григорий Селезнев, вы арестованы по подозрению в убийстве Клары Селезневой и Веры Путинковой.

Гриша, застывший у письменного стола, подавленно молчал, держа в руках DVD-диск.

– Можешь положить его на место, – сердито сказал Сидя, – если, конечно, не хочешь посмотреть празднование юбилея нашего НИИ. В тумбе самый обычный видеоплеер, никаких КПН и в помине нет.

– Эх, если бы мы такое и правда придумали... – подхватил Мотя. – Но, увы, ума не хватило. Голубчик, тебя обманули! Хорошо, что ты технический идиот.

Селезнев, продолжая сжимать диск, начал медленно оседать на пол.

– Ему плохо! – испугалась Рита.

– Понятное дело, – кивнул Вовка, – мне бы тоже стало плохо, очутись я на его месте.

Спустя неделю мы с Ниной и Костиным сидели у Сиди на кухне. Присутствовали и все заинтересованные лица.

– Как вы догадались, что убийца Григорий? – спросила Рита, наливая всем чай.

– Он постоянно ходил в дом, – сокрушенно покачал головой Сидя, – был своим человеком!

– Значит, не до конца его изучили, – вздохнул Вовка. – Давай, Лампа, рассказывай. Идея-то твоя.

Я кивнула.

– Да. Понимаете, что-то во всей этой истории с самого начала не складывалось. Месть неких таинственных сил, проклятие семьи Брыкиных я сразу скинула со счетов, было ясно, что здесь действует человек. И смерть Веры выбивалась из общей картины. Все жены Павла умерли случайно, признаков насилия на их телах не обнаружили, а Путинкову задушили проволокой. Кому могла помешать молодая женщина? Потом, когда в процессе расследования выяснилось: смерть жен Брыкина трагическая случайность, результат его фобии, кончина Веры и вовсе вызвала у меня удивление.