Чтение онлайн

– Конечно, антибиотики совсем не безразличны для желудка.

– Слабость, головокружение?

– Вполне вероятно.

– Отсутствие аппетита, понос?

– Возможно.

– Серый цвет лица, бессонница?

– При длительном употреблении лекарств организм может неадекватно на них реагировать, если они, конечно, не предназначены для пожизненного приема, – ответила Катюша.

– Скажи, есть ли где-нибудь список препаратов, которые запрещены к продаже из-за того, что они вызывают осложнения?

– Конечно. А тебе зачем? – удивилась Катя.

– Можешь мне помочь? – попросила я.

К дому Исидора мы приехали вместе с Ниной.

– Будем ждать Вовку или сразу пойдем? – спросила Косарь.

– Костин стоит в пробке, – вздохнула я, – можем начать. Я майору все объяснила: и про черный ход, и про чулан, из которого слышны разговоры тех, кто сидит на кухне. Значит, так... Я открыто иду через парадную дверь, а ты проскальзываешь незаметно.

– Уже поздно, – пробормотала Нина, – вероятно, Павел лег спать.

– Еще одиннадцать не пробило, – пожала я плечами. – Вот Исидор около девяти в спальню уходит и больше не высовывается. Он считает, что мозг должен отдыхать по расписанию.

– Правильный дедуля, – хихикнула Косарь. – Я бы тоже сразу после программы «Время» подушку давила, но не имею такой возможности, раньше полуночи домой добраться не удается.

– Нужно было в юности идти на мехмат, стать кандидатом, доктором наук, академиком, сделать кучу научных открытий, придумать для обороны страны нечто полезное – и спи потом сколько хочешь, – улыбнулась я.

Нина сдвинула брови. В моей сумке затрещал мобильный, я вытащила трубку.

– Вовка? Ты далеко?

– Вроде нет, но передвигаюсь со скоростью беременного танка, – мрачно ответил майор. – Ты была права, их обворовали. Унесли всего очень много! Первого числа, как всегда, там получили ящик, оформили содержимое, а второго утром ничего на месте не оказалось. Вызвали милицию – никаких следов. Одно ясно: действовал кто-то из своих, знакомых с местными порядками. Подробности потом.

– Хорошо, – сказала я, – понятно.

В прихожей, как всегда, тускло горела двадцатипятиваттная лампочка и возвышалась гора обуви. Я скинула ботинки и босиком пошла в сторону кабинета Брыкина. Сейчас позову Павла пить чай и выведу его на откровенный разговор. Но большая комната оказалась пустой. Я оглядела письменный стол, диван, кресла, развернулась и пошла по коридору в сторону кухни.

Не успела я дойти до приоткрытой двери, как оттуда донесся тот самый уже знакомый мне женский голос:

– Здорово получается! Всеми похоронными проблемами должна заниматься я!

– Я дал тебе денег, – глухо ответил Брыкин.

– Легче всего откупиться рублями, – заявила тетка, – намного труднее проявить участие, заботу, внимание.

– Твои претензии смешны, – устало ответил бизнесмен. – Найми агента.

– Я не о погребальных хлопотах говорю. Надо найти бумаги.

– Зачем?

– С ума сошел? Нас же будут шантажировать.

– Кто? Она умерла.

– Если документы попадут в чужие руки, неизвестно что будет. А она их отдала на сохранение какому-то приятелю. Сама сказала: «Все стережет мой лучший друг».

– Он придет на похороны, попробуем с ним поговорить.

– И как мы его узнаем?

– Вряд ли в крематорий заявится толпа из тысячи человек. Просто посмотрим на тех, кто явится с ней попрощаться. У нее есть записная книжка?

– Ну... не знаю, наверное.

– Надо обзвонить людей.

– И кто это сделает, я?

– Я заплачу тебе.

– А кто пойдет на кладбище, тоже я?

– Назови сумму.

– Ты привык выезжать за мой счет! Я выполняю всю черную работу!

– Сколько?

За дверью стало тихо. Я сочла момент благоприятным, вошла на кухню и сказала:

– Добрый вечер.

– Лика, – подскочил стоявший у окна Павел, – вы проснулись?

– Я только что вернулась домой, – улыбнулась я, – услышала голоса и решила посмотреть, кто на кухне.

– Я думал, вы давно легли, – пробормотал Брыкин.

– Исидор меня отправил в город по делам, – ответила я, всматриваясь в женщину, которая сидела спиной к двери, ее рыже-каштановые волосы показались мне знакомыми.

– Можете быть свободны, – нервно сказал мне Брыкин.

– Давайте заварю вам чай, – предложила я, делая шаг к плите.

– Уже поздно, – категорично заявил Павел, – ваш рабочий день истек. Да и теперь вы служите у Сиди секретарем, можете забыть о домашнем хозяйстве.

– Мне совсем не трудно, – проигнорировала я слова бизнесмена, – сделаю все не в службу, а в дружбу.

– Спокойной ночи! – попытался выставить меня вон Брыкин.

Но я уже подошла к столу, села на стул, посмотрела на молчавшую тетку и воскликнула:

– Светлана? Вы одна? А где ваш муж Константин и дочь Василиса? Они в гостиной? Принести им туда ужин?

– Моя семья дома, – процедила Света.

– А вы, значит, пришли в гости к лучшему приятелю? – нагло спросила я.

Светлана прищурилась.

– Однако поломойки нынче на короткой ноге с хозяевами, – процедила она. – За столом пристраиваются как свои. Ты ничего не перепутала? Ступай, вымой унитаз!

Павел потер затылок.

– Лика, послушайте. Света слегка не в духе, вы нам сейчас не нужны, идите отдыхайте. Мы хотим обсудить сугубо личные дела без посторонних. Извините за откровенность, но деликатного намека вы не поняли.

– Ты ей еще лезгинку станцуй, – обозлилась Светлана. – Кто у кого в услужении? Эй ты, вали отсюда!

– Зря горячитесь, – пожала я плечами, – хотя ваше волнение понятно. Наверное, Пелагея Андреевна умерла? Примите мои соболезнования. В ее-то возрасте с инсультом медицине не справиться.

Павел отскочил к плите и задел спиной алюминиевую кастрюльку, стоявшую на горелке.

– Какая Пелагея Андреевна? – Светлана попыталась разыграть передо мной спектакль.

– Суворова, – охотно уточнила я, – ваша мать.