Чтение онлайн

— Она уйдет к Виктору, — повторил Григорий.

— Никак не пойму, — ответила Нина, — эта Путинкова хочет выйти замуж по расчету?

— Нет, она любит Павла, — заверил Селезнев.

— Но уйдет к Виктору? — удивилась я.

— Ну… может, и нет… хотя, — замямлил Григорий, — моя жена Клара считает, что Вера принадлежит к тем женщинам, которым для полного счастья непременно нужен штамп в паспорте. Путинкова очень порядочная девушка — с кем распишется, того и будет обожать. Сейчас она испытывает самые светлые чувства к Павлу, к тому же он богат и влиятелен, имеет огромные связи. А Виктор попроще, он, как и я, служит на окладе, только в банке. Кстати, Маландин вовсе не беден. Если Павел не изъявит желания жениться, Вера уйдет к Виктору и будет с ним счастлива. Путинкова девственница, она ни за что не отдастся мужчине без росписи.

— У девушки потрясающий характер, — пробормотала я, — без комплексов и заморочек: полюблю того, кто со мной распишется. Душечка отдыхает! Антон Павлович Чехов и не предполагал, что Душечка может быть такой.

— Паша обожает Веру, — продолжал Григорий, — вот потому он и принял решение…

— …убить Маландина, — перебив его, закончила фразу Нина.

Григорий закатил глаза.

— Нет! Прекратите ерничать! Вы беретесь за дело?

— Какое? — спросила я.

Селезнев удивленно посмотрел на меня.

— Вам надо вычислить того, кто захочет лишить жизни Веру.

Нина схватилась за сигареты, а Селезнев продолжал:

— Как только Паша окольцует Веру, преступник начнет действовать.

— Навряд ли он сразу кинется уничтожать невесту, — я решила слегка остудить пыл клиента. — Киллер, скорее всего, обставит дело так, чтобы все выглядело как несчастный случай. И мы не можем постоянно находиться около Веры, если только Павел не объявит, что нанял для будущей супруги секьюрити. Боюсь вас разочаровать, но все равно скажу: если кто-то твердо решил избавиться от человека, последнему не спастись. Не может же девушка всегда и везде ходить в сопровождении охраны и спать под присмотром «шкафов» с оружием.

— Придется постараться и вычислить мерзавца в кратчайший срок, — заявил Гриша, — одна из вас поселится в доме и будет зреть в сто глаз.

— Думаю, в присутствии сыщика негодяй затаится, — не согласилась я с планом Селезнева.

— А никто и не узнает, что вы сыщик, — заговорщицки улыбнулся Гриша, — правда будет известна только мне и моей любимой жене Кларе.

— Постойте, а Павел? — удивилась Нина.

— Ни в коем случае! — воскликнул Селезнев. — Павел очень умен, он четко идет к поставленной цели, но лишь в бизнесе. В личной жизни Брыкин наивен. И он верит в проклятие.

— Каким образом одна из нас поселится рядом с Брыкиным и Верой, не рассказав им о своем задании? — прервала Григория Нина.

Селезнев открыл портфель и начал в нем рыться, бормоча:

— Моя Клара придумала изумительный план. Помните Ксению?

— Ту, которая утонула? — поинтересовалась я.

— Да, — подтвердил Григорий. — У нее есть отец, великий математик Исидор Ринг, мировая величина. Я, простите, очень плохо разбираюсь в точных науках, даже считая на калькуляторе, делаю ошибки. А вот моя жена Клара…

На сей раз выслушивать очередную хвалебную оду незнакомой бабе не захотела уже я, поэтому решительно остановила клиента:

— Давайте говорить о конкретных делах!

Нина кашлянула, а Григорий как ни в чем не бывало поскакал дальше:

— Исидор гений, это признают даже в России. В советские годы Ринг работал на оборону, и с ним постоянно ходили два охранника. Математик был обласкан властями, ему дали шикарную квартиру — наверное, четыреста квадратных метров. Понимаете, как относилась советская власть к Исидору, если его семье из трех человек выделили такое жилье? Жена Ринга давно умерла, дочь Ксюшу он воспитывал один. Когда та скончалась, Павел остался жить с тестем. Вернее, Брыкин и его супруга все время обитали в квартире математика, но Паша не ушел от старика и после смерти Ксении, остается с ним до сих пор. А в ближайших соседях у Ринга Матвей Ромашин, старый друг Исидора, тоже гений, только физик.

— Значит, у Брыкина нет своего дома? — уточнила Нина.

Григорий кивнул:

— Именно так.

— Похоже, его дела идут не очень хорошо, — предположила Косарь.

Селезнев замахал руками:

— Фирма процветает!

— Но почему тогда Павел до сих пор ютится с бывшим тестем? — не успокаивалась Нина.

— Ютится! — закатил глаза Григорий. — В тех хоромах стаду слонов легко заблудиться. Павел любит Исидора, считает его своим отцом или дедом. Старик не может жить один, перевезти его в другое место нельзя, он, как белка, обжился в родном гнезде. Как-то раз Паша захотел побаловать Исидора и отправил его в лучший отель в Карловых Варах. А Сидя — так Исидора свои зовут — там и трех дней не выдержал! Ему нужно находиться в любимом кабинете среди книг, и чтобы Матвей по вечерам заходил. Понимаете?

— Думаю, да, — сказала я.

— Павлик не осмеливается даже ремонт сделать, — засмеялся Селезнев, — в квартире до сих пор наружная электропроводка.

— Провода тянутся прямо по стене, намотанные на маленькие фарфоровые ролики? — уточнила Нина.

— Верно, — согласился Селезнев. — Чтобы сделать реконструкцию жилья, понадобится около года. А куда Исидора девать? Паша хотел отремонтировать квартиру, позвал специалистов, а те ему и наговорили: плитку в ванной месяц срубать придется — ее при Сталине клали, а тогда халтурить боялись, да еще кухня вся в кафеле до потолка. Вот Брыкин и плюнул. Раньше у Павла жила домработница Олимпиада. Она недавно скончалась. Ничего криминального, бабуле было за восемьдесят, даже ближе к девяноста. Паше некогда заниматься поиском прислуги, поэтому он попросил мою Клару о помощи.

— Понятно… — Нина оперлась локтями о стол. — Лампа, изображать поломойку будешь ты!

— Почему я?

— Наверное, там и готовить надо? — прищурилась Нина.

— Конечно, — подтвердил Григорий.

— Стирать, гладить, убирать? — не успокаивалась Нина.

— Естественно, — пожал плечами Селезнев.

— Мои кулинарные способности дальше яичницы и заварки «бомж-пакета» с лапшой быстрого приготовления не идут, — захихикала Косарь, — при виде утюга у меня начинаются судороги, а на стиральный порошок давно аллергия. Одним словом, если я буду заниматься хозяйством, меня вытолкают взашей через день. А Лампа у нас — гений домашнего очага.

— Ага, — ехидно протянула я, — всегда удачно подавляю судороги при виде утюга. Кстати, ты не пыталась приготовить борщ? Это простое дело, могу научить.

— Нет, спасибо, — живо отказалась Нина. — К тому же надо жить у них в доме, а куда я своих пацанов дену? Кто их из садика заберет? Дед Мороз?

— Значит, договорились! — потер руки Селезнев. — Завтра к полудню приезжайте в агентство, я вас доставлю к Исидору, познакомлю с ним, и начинайте работу. Двенадцатого у Павла день рождения, тогда всех и увидите.

И вот я стою в нашем офисе, держа в руках небольшой саквояж. С минуты на минуту должен подъехать Григорий, чтобы отвезти меня к месту службы.

— Помни, никто не должен знать, кто ты на самом деле, — поучала меня Нина. — Ни у одного человека, включая самого Брыкина, не должно зародиться подозрений.

— Знаю, — ответила я.

— Очень неразумно внедряться в семью под своей фамилией.

— Может быть, и так, — согласилась я.

— Насторожишь кого-нибудь! Имя Евлампия слишком необычное.