Чтение онлайн

— Да какая, собственно, разница — Обезьянкина, Мартышкина или Макакина? — вещал Исидор. — Если вам больше по вкусу имя Альбина, так вас и станем звать. Но мне нравится Анжелика.

— Душенька, взбодрите чайник, — попросил Мотя.

Я перевела дух и отправилась искать электроприбор. Через пять минут мною было сделано несколько открытий. Воду тут кипятят в эмалированном старом монстре, а плитой служит агрегат, похожий на железный комод. Ни о каком электронном зажигании и речи не шло. Горелки накрывались чугунными решетками, чуть пониже, над дверцей духовки, была надпись «Газоаппарат. 1952 год».

— Солнышко, как там наш чаек? — осведомился Мотя.

— Извините, не могу зажечь газ, — призналась я. — Конечно, я готова сварить вам обед из трех блюд, но давным-давно не пользуюсь спичками. К тому же их тут нет!

— Ничего, дружочек, сейчас разберемся… — менторским тоном завел Сидя. Он встал и, шаркая ногами, обутыми в домашние тапки разного цвета, подошел ко мне. — Видите на стене палочку красного цвета?

— Да, — чувствуя себя кретинкой, ответила я.

— Это зажигалка, — вещал дед, — очень удобная штука, я ее из Лондона привез э… э… э…

— Конгресс тысяча девятьсот шестьдесят второго года, — резво перебил друга Мотя. — Тебе тогда английская королева премию вручила, золотую статуэтку.

— Да? Не помню, — почесал бровь Сидя. — А вот про зажигалочку не забыл. Купил ее в магазине около гостиницы, работает по сию пору отменно. И так, душечка, нажимаете на кнопочку, слышите звук цик-цик-цик, и подносите к горелке. Пах — огонь возгорелся!

— Спасибо, — сказала я.

— Никогда не поздно научиться зажигать газ, — заявил Сидя, возвращаясь к шахматам.

— Человек живет до тех пор, пока осваивает новые знания, — подхватил Мотя.

Твердо решив реабилитироваться в глазах стариков, я порылась на полках и поняла — тут не уважают кофе. На центральном месте белела фарфоровая банка с надписью «Чай».

Заварка пахла анисом, но меня это не смутило. Я ополоснула фарфоровый чайник, стоявший на мойке, насыпала в него три ложки темно-коричневых гранул, залила кипятком, подождала пару минут и поставила емкость перед стариками.

— Еще кружечки, мой ангел, — попросил Сидя.

Я покосилась на старика. Ох, кажется, он посчитал меня идиоткой, решившей, что хозяин с гостем будут хлебать из носика чайника. Чашки нашлись в сушке, я аккуратно налила в них темную жидкость. Мотя осторожно сделал глоток и посмотрел на Сидю, Исидор моргнул, тоже отхлебнул и спросил:

— Что это?

— Чай, — ответила я.

— А где вы его взяли, дружочек?

— В банке, — я ткнула пальцем в фарфоровую тару.

Исидор улыбнулся.

— Солнышко, там же сбор от кашля. Неужели вы не поняли по запаху?

— Нет. Вернее, я уловила аромат аниса, но решила… подумала… — начала оправдываться я. — Там же надпись «Чай»!

— Заварка находится в банке с надписью «Вермишель», — сообщил Сидя.

— Ага, — растерянно кивнула я.

— В «Чае» грудной сбор, в «Соде» перец, в «Муке» лапша, — ввел меня в курс дела Исидор. — Ну ничего, разберетесь. Вот что, дружочек, я вас на сегодня амнистирую. Устраивайтесь спокойно в своей комнате.

— Спасибо, — пробормотала я. — А где она?

— Пятая дверь слева по коридору, — улыбнулся Сидя.

— Вы понимаете, что значит «слева»? — спросил у меня дипломатичный Мотя.

— Да, — подтвердила я.

— Левой рукой не пишут, — Сидя решил все же помочь домработнице-дебилке, — ложку и авторучку мы держим в правой и ее же протягиваем, чтобы поздороваться. Если запутаетесь, возвращайтесь!

— Внимательно считайте до пяти, — воскликнул Мотя, — не торопитесь. Раз, два, три… Что у нас дальше?

— Четыре, пять, — со вздохом продолжила я.

— Ай, молодец! — оживился Сидя.

— Умница, — похвалил Мотя.

— Дорога к знаниям начинается с прилежания, — отметил Сидя.

— У вас талант к математике, — подхватил Мотя.

Испытывая комплекс первоклашки, побывавшей на заседании Академии наук, я пошла по бесконечному коридору, считая высокие белые двери. Раз, два, занавеска на стене, три, четыре, снова занавеска, пять! Я толкнула дверь, шагнула в абсолютно темное помещение, наткнулась на что-то холодное, взвизгнула, пошарила руками по стене и нащупала выключатель.

Вспыхнул тусклый свет — очевидно, хозяева экономят на электричестве.

Сначала глаза наткнулись на книжные полки, забитые «толстыми» журналами, выпущенными еще в советские годы: «Новый мир», «Иностранная литература», «Октябрь», «Звезда Востока», «Нева». Похоже, в свое время Ринг выписывал всю периодику. Затем я приметила белый короб под потолком, тянущиеся от него вниз трубу и цепочку с фарфоровой ручкой и лишь потом увидела огромный унитаз, на котором с полным комфортом мог бы устроиться слон.

Пришлось выйти и повторить путь. Пятая по счету дверь опять оказалась входом в сортир. Собравшись с духом, я вернулась на кухню и спросила:

— Моя комната пятая?

— Верно, — подтвердил Исидор.

— Но там уголок задумчивости! — прошептала я.

— Кабинет в другом коридоре, — поразился Сидя.

— Я имею в виду туалет, — уточнила я.

— Да ну? — поразился Мотя. — Пойдемте!

Физик ловко вскочил и побежал, громко считая вслух.

— Раз, два, три… Опля! Ваша светелка.

— Вход был закрыт занавеской, я считала лишь видимые двери, думала, за драпировкой… — попыталась оправдаться я.

Слова закончились. Чем дольше говорю, тем большей идиоткой выгляжу. Ну что могут прятать гардины, повешенные в удавообразном коридоре? Книжные полки? Окно?

— Вас устраивает спаленка? — церемонно осведомился Исидор, материализуясь на пороге. — Она маленькая, но уютная.

— Пошли, доиграем, — Мотя потянул приятеля за руку.

— Я загнал тебя в угол, — потер ладошки Сидя.