Чтение онлайн

— Маленький поросёнок, — прошептала Нилоэла, качая головой.

Фили поражённо наблюдал за вознёй внизу. Он изумлённо молчал, не находя слов, чтобы описать чувства, переполняющие душу в этот момент. Внезапно посторонний шорох коснулся слуха гнома. Зонтики вересковых соцветий предупреждающе трепетали, сея в разгорячённом воздухе эхо опасности.

Два взрослых зверя бесшумно вынырнули из чащи. Они стремительно приближались к волчатам. Третий волк, всё это время охранявший выводок и маленькую девочку, так же внезапно обнаружил себя, появившись со скрытой от любопытных глаз стороны лощины.

— Нило, — подрагивающим голосом прошептал гном, легко касаясь руки Нилоэлы, наблюдающей за дочерью, — смотри.

Она оторвала взгляд от светящейся счастьем Разар и заметила взрослых волков. Её сердце отчаянно затрепетало. Но не от страха. Нило знала, что в этих землях малышке Разар незачем бояться белых зверей. Ведь они — потомки Лауриона. Её друга. Часть её души. Они скорее умрут, чем позволят кому-либо или чему-либо навредить ей и её семье. Но Фили не догадывался об этом. Осознав, что он сейчас переживает, Нилоэла обернулась к гному.

— Не волнуйся, Lawar. Это дети моего Лау. Они не причинят вреда нашей малышке.

Мужчина округлил глаза, продолжая недоумённо молчать.

— По правде говоря, Разар часто общается со стаей белых волков, — продолжала Нило. — Она даже просила меня отпустить её с ними в лес на некоторое время, но я не позволила. Беорн даже рассказал Разар о пауках Лихолесья. Он думал, что так отобьёт у неё охоту углубляться в чащу, но… с тех пор малышке начали сниться кошмары, а тяга к лесу не ослабла… Если я потеряю ещё и дочь, то умру. Лаурион подарил мне свет своей жизни, но её смыслом стала она…

Фили посмотрел на ромашку у себя в руках. Цветок, смятый во время бега, всё ещё был красив. Гном перевёл взгляд на Нилоэлу. Женщина повернулась в полупрофиль. В её глазах стояли слёзы.

Принц одним движением вновь вплёл ромашку в непослушные русые волосы, разметавшиеся от бега.

— В темнице Гундабада, — голос Фили дрогнул, — я жил только одними мыслями. — Гном перевёл дыхание и продолжил: — Что выберусь и найду тебя… увижу родных…

Нило прерывисто всхлипнула. Солёная дорожка заблестела на бледной щеке, стремительно высыхая под лучами полуденного солнца.

— …Нет, пожалуйста, не плачь! Я ещё не всё сказал, — не замечая, что сам едва сдерживает слёзы, пошутил гном.

Нило улыбнулась, силясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

— Махал дал нам второй шанс. И я не упущу его. Ни за что не отступлюсь…

Нилоэла порывисто обняла продолжавшего говорить гнома. Поток горячих слов прервался поцелуем, который давно ждал своего часа.

Ромашка беззвучно упала на мягкий вереск.

Тёмная фигура стояла на другом конце оврага, наблюдая за парой. Снующие внизу волки недовольно заворчали, уводя детёнышей в логово. Счастливый смех Разар стих. Девочке сильно захотелось к маме. Она поднялась с земли, отряхнула безнадёжно испорченное платье и взволнованно оглянулась.

Лепестков ромашки коснулся тлен.

Редактировать часть

Примечания:

"Lawar" имя Фили на кхуздуле. Означает "золотой свет".

Изматывающая жара сменилась чередой летних гроз. Свинцовые тучи нависли над опустевшей Дубовой Рощей. Разгулявшийся ветер рвал полы шерстяного плаща, трепал выбившиеся из косы волосы. Нилоэла в последний раз обернулась, бросая исполненный печали взгляд на вековые падубы и небольшой пригорок в отдалении. Эти места давно стали для неё родным домом. Прощаться с ними было тяжело.

Двумя днями ранее Нило приняла непростое для себя решение. Она и Разар отправятся с Фили в Эребор. Звучало это как предложение просто навестить родственников, но она прекрасно понимала, что к уединённой жизни в Гномьей Норе возврата не будет.

Тёплый ветер, пахнущий бурей, бросил пригоршню пыли в лицо Нилоэлы. Зажмурившись, она отвернулась, набрасывая на голову серый капюшон. Две глубокие складки обозначились вокруг губ. Открыв глаза, Нило упёрлась взглядом в могучую спину Беорна, направляющегося в сторону Лихолесья. Малышка Разар ловким бельчонком сидела на шее оборотня. Зору брёл рядом с меняющим шкуры, неся припасы.

Фили, шедший впереди Нило, замедлил шаг. Оглянувшись, он заметил бушующий ураган в глазах возлюбленной, который та тщательно старалась скрыть. Женские плечи поникли, будто на них давила тяжёлая ноша. Гном протянул Нилоэле руку и тепло улыбнулся. Она схватилась за горячую сухую ладонь, как за спасительную соломинку. Плотно сомкнутых губ коснулась тень ответной улыбки, а ссутуленная спина выпрямилась. Нило благодарно сжала пальцы Фили. Путь через мрачное королевство эльфов был опасным, но единственным способом добраться до Эребора за короткий срок.

***

Ветви поражённых тьмою деревьев всё также были сплетены, навечно застыв в смертельном танце. Густой сумрак кое-где пронизывали бледные лучи солнца, старательно пробивающегося через спутанные кроны исполинских деревьев. Взбухшие наросты, точно язвы, покрывали трескающуюся кору. Воздух в сумрачном лесу, как и много лет назад, был пропитан дурманом. Он пах пряными листьями, гнилью и страхом. Он пах смертью.

Путники вяло брели по эльфийской тропе, стараясь не терять её след, ибо знали, что это сулит крупные неприятности. Но Лихолесье испытывает на прочность любого, кто отважится вступить под его полог. Эту истину знал каждый член небольшого отряда, вновь держащего путь к Одинокой горе. Даже чуткое сердечко Разар подсказывало, что старый лес напоён тёмной силой, способен вытащить наружу потаённые страхи.

На третий день путешествия разразилась гроза. Дождь, подобно змее, оставлял на коже скользкий след, покрывая холодом. Маленький отряд вымок до нитки. Неминуемая хворь потянула ледяные руки к Нилоэле и её дочери. Пришлось немного отдалиться от эльфийской тропы и остановиться в неглубоком овраге, окружённом поваленными деревьями. На дне возвышался исполинский дуб. Дерево уже давно было мертво. Изнутри его выели древоточцы, кое-где пробив даже мощную кору. Огромные язвы покрывали основание, в одном месте зияла широкая дыра, послужившая путникам входом. Здесь было относительно сухо, но пронизывающий холод всё равно настигал их. К вечеру пятого дня дождь перестал. Тогда Зору заявил о намерении развести костерок. Никто не чаял, что его ждёт успех, однако после непродолжительных попыток в овражке, сокрытом буреломом, затеплилось пламя.

— Как тебе удалось? — восхитился Фили.

Гном-карлик же только отшутился, посмеиваясь:

— Так я и раскрыл секрет! Не зря же меня Огоньком кличут.

***

В одну из долгих тягостных ночей нашёптывающий дурман проник в круг света, отбрасываемого костерком, и поразил тех, в чьи души нашёл лазейку. Среди зелёных и бледно-жёлтых огоньков, светящихся призрачным светом, которые преследовали отряд едва сгущалась тьма, Нилоэла заметила ярко-алые — словно чьи-то глаза, налитые кровью. Смутная тревога шевельнулась в сердце — а если их обладатель явился именно за ней?