Чтение онлайн

Я крадусь вниз. На кухне ее нет, поэтому я брожу по огромному, тихому дому, стараясь избегать постов охраны и точек аварийного сигнала.

В итоге я замечаю ее в гостиной, где она полирует серебро. Вздрогнув при виде меня, она еле слышно ахает, и ее лицо расплывается в снисходительной улыбке. Значит, она простила меня.

— Бен, — говорит она. — Вы должны быть в постели. В последнее время вы, похоже, привыкли к этим ночным визитам.

— Я хотел тебя видеть, — говорю я. — Поговорить о цирке.

Она отвернулась от меня и принялась снова протирать подсвечники, со стуком возвращая их на место.

— Я не хочу этого слышать, — упрямо отвечает она. — Вы не должны разговаривать со мной. Это неподобающе.

Я подхожу к пианино и присаживаюсь на табурет.

— Теперь я понимаю, почему вчера ты рассердилась на меня, когда я сказал, что хочу пойти в цирк.

Прия пожала плечами.

— Я не в том положении, чтобы сердиться на что-нибудь, — холодно ответила она. — Я — никто и ничто.

Ее слова еще больше все усложняют.

— Нет, — говорю я ей. — Ты не никто, во всяком случае не для меня. И мне там не понравилось. Я не знал, что так будет. Я возненавидел это.

Это не совсем так. Я имею в виду, что вроде бы возненавидел цирк, но одновременно был им очарован. Околдован той девушкой, Хошико.

Наконец, Прия повернулась ко мне. Она тихо подошла к дверному проему и выглянула, чтобы убедиться, что там пусто.

— Бен, — говорит она. — Есть то, что вы должны услышать. Я могу лишиться работы, если скажу это. Я могу даже лишиться жизни, но это важно.

Это правда: мать и отец обязательно были бы вне себя от гнева, узнай они, что она так со мной разговаривает.

— Что именно?

Она подошла ближе и взяла меня за руку. Она впервые прикоснулась ко мне. Ее руки, на вид старые и морщинистые, оказались мягкими.

— Думайте, — шепчет она. — Думайте сами. Судите сами. Решайте сами.

Что она хочет этим сказать?

Я не хочу говорить ей, что я не понимаю ее слов. Я просто смотрю на нее.

Она постукивает себя пальцем по лбу.

— Используйте то, что здесь, — говорит она, а затем прикладывает руку к груди, — и то, что здесь. Обращайтесь к своей голове и своему сердцу, и вы не ошибетесь. — Прия внимательно смотрит на меня. — Обещайте мне, — говорит она. — Принимайте решения самостоятельно. Помните. Сердце и голова.

— Я так и буду делать, — отвечаю я. — Обещаю.

— Хорошо, — кивает она. Она заглядывает мне через плечо, и ее взгляд останавливается на пианино. Его клавиши сверкают в лунном свете. — Мне здесь не нравится, — признается она, и ее слова почему-то заставляют меня вздрогнуть. — Пойдемте вниз, я приготовлю вам горячий шоколад.

Когда мы проходим по коридору, я замечаю краем глаза какую-то тень, скользнувшую вверх по лестнице. Я отхожу от Прии и смотрю вверх, но там ничего нет. Должно быть, это мое разыгравшееся воображение.

Мне кажется, будто я лежу здесь уже много часов и все еще никак не могу уснуть. Устроившаяся рядом со мной Грета недовольно ворчит.

— Хоши, может, все-таки, хватит вертеться?

На моем лице появляется улыбка. Сколько ночей Грета не давала мне спать, беспокойно ерзая на кровати, и вот теперь она снова здесь, в моей постели, и упрекает меня за то, что я имею наглость ворочаться и тревожить ее сон.

— Прости меня, — шепчу я в ответ. — Никак не могу заснуть.

Она внезапно садится, и я могу разглядеть в темноте ее очаровательную мордашку.

— Ты слышала про Сильвио? — спрашивает она. — Очень важная Чистая дама вылила колу ему на голову!

— Не может быть!

— Да, да, точно! На арене, прямо перед публикой. Телекамера успела это показать!

— Почему ты не сказала мне раньше? Это самое смешное, что я когда-либо слышала! Но зачем Чистой даме нужно было обливать Сильвио?

— Не знаю, — заразительно хихикает она. — Я рада, что она это сделала!

— Вот это унижение! Представляю, каково ему было!

Попытка Сильвио сорвать мой номер внезапно начинает обретать смысл.

— Когда это было?

— Как раз перед твоим выступлением, во время перерыва.

Что ж, объясняет его ярость. Важная Чистая дама унизила его на глазах у всего цирка, и поэтому он решил отыграться на мне.

— Хоши, — спрашивает Грета, — почему он так расстроился из-за поступка этой дамы?

— Ты знаешь почему. Он любит Чистых. Более того, считает себя одним из них.

— Но почему? — спрашивает Грета. Судя по голосу, она озадачена.

Я смотрю на нее в темноте.

Она улыбается мне, хитро склонив голову набок. Мое сердце замирает. Грета вновь играет со мной. Она всегда смотрит на меня так, когда ей что-то нужно. Знаю, она хочет, чтобы я снова рассказала ей о происхождении Сильвио. Это ее любимая история. Она постоянно заставляет меня ее повторять, как будто это некая сказка, а не вполне реальный рассказ о нашем психопате-поработителе.

— Грета, пожалуйста, сегодня был очень долгий день. Давай лучше попытаемся уснуть?

— Я пыталась. Но ты своим ворочанием меня разбудила. — Она обнимает меня. — Ну пожалуйста, Хоши, прошу тебя, скажи мне, почему он это делает. Ты сказала, что все равно не можешь уснуть.

Нет смысла увиливать, она будет и дальше канючить, я это давно поняла. Гораздо легче уступить и дать ей желаемое.

— Хорошо… — Я вздыхаю и укладываю ее голову к себе на грудь, чтобы я смогла шептать ей на ухо, никого не разбудив.

— Давным-давно жила одна красивая балерина, известная во всем мире. Она была не просто красива и талантлива, но и очень богата. Ее семья играла важную роль в жизни Чистых, ее отец был финансистом-миллионером. У нее было все, что она могла пожелать, все, кроме любви. Ей приснилось, что однажды она найдет свою настоящую любовь.

Грета притихла, ее детское тельце стало неподвижным.

Интересно, она уже спит? Может, мне уже не нужно заканчивать рассказ? Я замолкаю и лежу, затаив дыхание.