Чтение онлайн

Человек, который называл себя мамалыжником, ничуть меня не трогал. У него, конечно, хорошая ферма, хорошие поля. Его земли всегда окупают затраченный на них труд. Даже на малайцев мамалыжник смотрел как на потенциальных потребителей его кукурузы.

— Триммер, — беспомощно попросил он, оглянувшись. — Помолитесь за меня.

Триммер — коротышка из местных, тощий, длиннолицый, но с мощно выдающейся вперед нижней острой челюстью, глянул на мамалыжника маленькими старческими глазками и кивнул. Он сидел за фермерами, но я хорошо его видел. И он снова кивнул, когда мамалыжник беспомощно произнес:

— Ну я пошел.

Все молчали.

— Если солдаты начнут стрельбу, — хмуро предупредил нас Йооп, не желая слушать наше молчание, — падайте на пол.

А Пауль, раскуривая сигарету, сплюнул:

— Не успеете упасть, ваши проблемы.

Вновь в вагоне воцарилась тишина, но вдруг приоткрыл глаза бесцветный сосед, которого я принимал за Шеббса.

— Отвернувшиеся от духа, — произнес он негромко, — должны испытать всяческие несчастья, иначе как же им вернуться?

— Вы знаете, где находятся эти Молукки? — спросил я.

— Конечно.

— Тогда расскажите нам.

Кое-что я уже сам вспомнил. Но мне хотелось услышать его голос. Острова, разбросанные в океане между Калимантаном и Новой Гвинеей. Хальмахера, Моротай, Миссол. Когда-то впечатанные в память, они забылись, но сейчас одно за другим всплывали из забвения.

— Зачем вам это? — медленно спросил сосед.

— Как зачем? — удивился я. — Чтобы знать, откуда явились коричневые братцы.

— Зачем вам делаться их соучастником?

— Разве знание делает соучастником?

— Почти всегда.

Я пожал плечами. Если это действительно был Шеббс, он изменился. Он стал философом. Нечастое перерождение, особенно для хронических постояльцев таких мест, как тюрьма Ливенуорт.

В свое время мы с Беррименом хорошо поработали с неким Джекки, приятелем Шеббса по Ливенуорту, давно завязавшим и осевшим подальше от старых друзей в Каскадных горах. Ну, озеро Мервин, вулкан Худ, река Колумбия, красные леса — не худшее место в мире.

Это к Джекки постучался однажды Шеббс.

Они сразу узнали друг друга, хотя встреча была в общем случайной.

Джекки еще в тюрьме подозревал Шеббса в частых преувеличениях, но в историю с угоном самолета поверил сразу. Тем более об этом тогда писали все газеты. А деньги? Где твои 200 000? — жадно заинтересовался Джекки. Ах, ты их обронил во время прыжка с парашютом, их вырвало воздушным потоком из твоих рук? Звучит убедительно. Тебе нужна помощь? Ты хочешь отыскать пластиковый мешок с деньгами? Конечно, он, Джекки, поможет. Он не настолько богат, чтобы отказаться от предлагаемой доли.

Джекки с большим пониманием отнесся к старому приятелю: как не растеряться на трапе на такой высоте? В лицо — ледяной ветер, под ногами далеко внизу, очень, очень далеко — земля. Он, Джекки, наверное, тоже бы машинально поднял руки к лицу. Неудивительно, что сумку сорвало с ременной петли. Мешок с деньгами, конечно, никуда не денется. Лежит себе в лесу, если, конечно, не влетел в печную трубу какого-нибудь лесника.

Джекки с удовольствием примкнул к поискам.

Позднее он утверждал, что время от времени меланхоличного Шеббса охватывало чрезвычайное волнение. Что они будут делать с деньгами, когда найдут мешок? Шеббс начинал нервно подмигивать Джекки: мы ведь не братья Флойды, помнишь таких по Ливенуорту? — их посадили на электрический стул.

А временами Шеббса совсем заносило. Он будто забывал, что в Ливенуорте сидел не один. Вдруг становился невероятно серьезным, загадочно намекал: ему, Шеббсу, есть о чем рассказать.

“Помнишь, Джекки, залив Кочинос?”

Джекки помнил.

“Помнишь этот залив Свиней, самый свинский залив в мире?”

Это, конечно, далеко от тюрьмы Ливенуорт, аж на Кубе, но Джекки помнил.

Ну, шестьдесят первый, загадочно намекал Шеббс. Шестьдесят первый вонючий год. Он тогда здорово поработал, только не очень расскажешь об этом. Тогда он впервые прыгал с парашютом.

Явное вранье расстраивало Джекки. Оно бросало неверный свет на сами поиски денег. Как так? — беспокоясь напоминал он. В заливе Кочинос высадка шла с моря, а не с неба.

Попавшись, Шеббс не искал лазеек.

Он ухмылялся. Уж он-то знает, что говорит.

Ну да, главная высадка шла с моря. Но кому-то надо было прыгнуть, а потом докладывать по радио о складывающейся обстановке. Вот всегда так. О тех, кто работал, стараются не говорить. Но на высадке с неба Шеббс уже не настаивал.

А Мемфис? Помнишь ту историю в Мемфисе? — загадочно намекал он, когда они бродили по старым руслам и боялись поднимать головы, так ослепительно, так грозно сияла над ними грандиозная ледяная пирамида вулкана Худ. В Мемфисе тоже было не просто. Ты, Джекки, и подумать не можешь, но он-то, Шеббс, знает, что говорит. В Мемфисе вместе с Джеймсом Эрлом Рэем действовал еще один стрелок. Рэй стрелял в доктора Кинга из ванной комнаты, снятой в третьеразрядном отеле, а его напарник, оставшийся неизвестным, находился в мотеле “Лоррейн”, в крыле, выходящем прямо на окна номера доктора Лютера Кинга. Шеббс прямо не утверждал, что вторым стрелком был именно он. Ну, скажем так, он координировал действия стрелков. О таких вещах тоже не говорят. А потом он гнал один из тех белых “кадиллаков”, которые сбивали со следа полицию.

Джекки посмеивался, но вранье Шеббса его огорчало.

Впрочем, в потерянные деньги он верил. И считал, что они должны принадлежать им.

Шеббс ли это?

Я внимательно присматривался к соседу.

В вагоне заметно похолодало. Кое-кто уже натянул всю имеющуюся при себе одежду. Человек, похожий на Шеббса, опять решил подремать. Он подложил под голову темную шляпу. Она немедленно смялась, но это его не смутило. Вытянувшись на двух креслах (подлокотник между ними он опустил), он не пожалел и пальто, укрывшись им. “Прогуливался тут один, — вспомнил я слова кассира со станции Спрингз-6. — Ну, шляпа. Довольно потрепанная. Длиннополое пальто”. Оно даже тертому бобру из кассы показалось старомодным.

Я не спускал глаз с Шеббса.

— Как быть с едо–о-ой? — сильно растягивая гласные спросил один из пожилых биверов. — У меня ничего с собой нет. Я должен был успеть в ночной ресторан в Спрингз-9. Если я не буду нормально питаться, я испорчу желудок.

— Закажите обед в “Павильоне”, — откликнулся кто-то недоброжелательно. — Или вам больше по душе итальянская кухня? Тогда звоните в “Мама Лесне”.

Кто-то нервно рассмеялся, а у пожилого бивера дрогнули губы.

Но меня теперь занимал мой сосед.