Чтение онлайн

Прочитав письмо царя Бориса, хозяин дома продолжал сохранять спокойствие. На лице его неожиданно появилась самодовольная улыбка. Андреас Витт сделал вывод: «Что делает с человеком переписка с монархом! Уже возгордился».

А Генрих Флягель подумал совсем о другом. И мысли его были весьма фривольны: «Я поеду на Русь, затем город попадет под протекторат царя, я стану более влиятелен и, быть может, эта гордая красотка Мария окажется тогда более благосклонной ко мне».

— Когда ехать? — поинтересовался он.

— Ровно через месяц отправишься в Псков по торговым делам.

— И с кем я буду говорить в Пскове?

— Там к тебе подойдет твой старый знакомый, которого ты очень хорошо знаешь. И у тебя не будет никакого сомнения в том, что он — представитель царя.

После паузы Андреас Витт заметил:

— Уже довольно поздно. И мне не стоит привлекать к себе внимание вечером, прохаживаясь по рижским улицам, когда большинство рижан уже находятся дома.

Гость поднялся с кресла. Генрих Флягель проводил его до выхода из дома и снова пошел в контору, где его терпеливо ожидал приказчик…

Вечером трактирщица Мария потчевала Тимофея Выходца таким прекрасным ужином, что он подумал: «Останусь в Риге хоть на месяц — растолстею».

Когда проворный слуга с рыжей бородкой убирал тарелки, расслабившийся Тимофей тихонько спросил у Марии по-русски:

— Как прошла твоя встреча с Генрихом Флягелем, милая?

Разведчику было хорошо: в очаге уютно горел огонь, рядом ласково улыбалась волнующая его чувства блондинка. К тому же Маша рассказала необычные вещи:

— Генрих Флягель подробно рассказал мне о том, что он сделал за последнее время. Флягель привлек на свою сторону многих членов магистрата. Он беседовал с самим Никлаусом Экком и понял — глава города недоволен польской властью. Генрих Флягель советует: пусть русский царь или кто-то из его приближенных напишет бургомистру Экку письмо с прямым предложением стать царским подданным.

— А по мне, лучше бы это письмо зимой привез ты.

Заканчивая есть зажаренную на вертеле баранину, Тимофей удивленно спросил:

— А почему Флягель так подробно тебе обо всем этом рассказал?

Маша озорно улыбнулась и сказала, подражая Тимофею:

— Патриций Флягель сильно уважает верных слуг Его Царского Величества. И не перебивай, я не закончила. Зимой Флягель сам поедет в Псков за этим письмом!

Мария томно вздохнула. Тимофей понял ее намек с полуслова. Купец тут же встал из-за стола.

Любовники, не торопясь, поднялись по лестнице на второй этаж в опочивальню Марии. Увлеченные друг другом, они не обратили внимания на то, что рыжебородый слуга Ганс в это время незаметно покинул трактир.

Пока Маша и Тимофей искали удовольствия в обществе друг друга, рыжебородый слуга торопливо шагал по Риге. Запретную милю он просто пробежал, чтобы, задыхаясь, пройти через городские ворота за несколько минут до того, как стража запрет их до утра и перестанет пускать за земляной вал жителей пригородов. Попав в город, рыжебородый слуга устало вздохнул и двинулся по центральной улице к дому бургомистра Никлауса Экка.

Слуга бургомистра без слов провел Ганса к хозяину.

Выслушав доклад своего шпиона, бургомистр с иронией заметил:

— Значит, мой приятель Генрих Флягель хочет привезти мне письмо из Пскова. Что же…

Экк не завершил фразу и не высказал своего мнения по поводу планов рижского патриция. Между тем, рыжебородый слуга Ганс воскликнул:

— Их всех надо арестовать — и русского купца, и эту грешницу Марию, и Флягеля!

Лицо Никлауса Экка исказила гримаса гнева:

— И ты осмеливаешься давать мне совет, Ганс?! Еще одна такая выходка — и ты познакомишься с палачом Гуклевеном поближе! Запомни: никто не должен знать о тайнах, пока их не сочту нужным открыть я. Коли нарушишь этот приказ, пожалеешь, что родился на свет! А теперь чистосердечно признайся, за что ты так не любишь свою хозяйку, трактирщицу Марию?

Напуганный грозным тоном бургомистра молодой человек начал путанно, но честно объяснять:

— Я так надеялся, я так мечтал, не спал ночей… А она предпочла мне этого приезжего и грешит с ним!

— Не понимаю, чего ты хочешь? Мария ведь тебе, скорее, в матери годится, чем в жены.

— Ну и что?! Женившись на ней, я бы перестал быть презренным слугой и стал бы уважаемым трактирщиком — хозяином постоялого двора. И уж со мной эта красавица не жила бы во грехе, а честно исполняла бы свой супружеский долг.

Никлаус Экк услышал в интонациях Ганса нечто такое, что позволило сделать вывод:

— А ведь ты не только ради трактира и постоялого двора хочешь жениться на ней. Неужто эта немолодая уже вдовушка так хороша?

— О! Я… А она… — лишь бессвязно высказался совсем растерявшийся Ганс.

— Запомни, тот кто предает любимую женщину, не внушает доверия, — строго сказал бургомистр.

Рыжебородый доносчик сделался красным, как рак.

А бургомистр продолжил выпытывать:

— Кроме того, я теперь не понимаю, чего ты хочешь? Ты ее любишь?

— О, да!

— И хочешь предать ее в руки палача за то, что она предпочла тебе другого мужчину. Так кого же ты любишь: ее или себя? Отвечай!

— И ее и себя, — выкрутился слуга.

— Значит, ты желаешь, чтобы я отдал Марию в руки палача Мартина Гуклевена, а тот бы догола раздел ее, быть может, даже изнасиловал, а затем бы мучил: переломал ей кости, после чего отрубил бы ей голову. После всего этого ты никак уже не сможешь обладать ею, а также лишишься своего места в трактире, и у тебя не будет никаких шансов, женившись на даме, стать хозяином постоялого двора. В результате, ты потеряешь возможность сблизиться с ней, дурачок!

Казалось, стать еще более красным, нежели таким, каким Ганс был минуту назад, невозможно. Но шпиону это удалось. Рыжая бородка, щеки, похожие по цвету на сок свеклы, растерянные бегающие глазки… Ганс уже ничего не отвечал, а только подобострастно молчал, пока Никлаус Экк методично показывал слуге трактирщицы, насколько тот глуп, зол и подл.

— Итак, ты хочешь добиться, чтобы твоя любимая женщина умерла мучительной смертью. Странное желание, конечно, но это дело твое. Однако запомни, известные тебе тайны могут быть открыты только по моей воле. Поэтому еще раз повторяю: всё, что ты рассказал мне, должно оставаться секретом. Я же и эти сведения использую на благо Риги. Ступай, тебя уложат спать в комнате для слуг. Да, вот тебе плата за службу.