Чтение онлайн

Он с обидой произнес:

— Я сделал Прагу самым прекрасным городом Европы: благодаря мне в этом городе живут великие художники, ученые, скульпторы, астрологи. В моей новой столице Праге построено множество прекрасных зданий в итальянском стиле. Но разве меня там любят? Для дворянства я — выкормыш испанцев, для пражских ремесленников лютеран — мерзкий папист, венгры шепчутся, не избавиться ли от моей власти, а собственный младший брат мечтает меня свергнуть. Все хотят смуты и никто, кроме меня, не думает, что если она произойдет, то нашу страну захватят турки, как они уже сделали с Византией, Болгарией, с некогда могущественной Сербией. А мы — единственная защита Европы, ибо разрозненные маленькие германские княжества не продержатся против мусульман и года. Только представь себе: по Вене, Праге, Мюнхену, Берлину разгуливают тысячи турок, женщины носят хиджаб, а рядом с церквями строятся мечети! И никого кроме меня и еще, быть может, Его Святейшества Папы это не беспокоит. И мало того, я не могу даже жениться по любви! И еще надо мной насмехаются, что я временами впадаю в депрессию. А чего еще ждать от меня, при такой собачьей жизни?!

Эльза понимала, что императору просто нужно выговориться. Но и у нее было столь же скверно на душе, а, быть может, и еще более скверно. Графиня не сдержалась:

— Рудольф, так и живи с той, которую любишь!

— И лишить себя радости отцовства? У самой-то у тебя есть сын, притом законный. А что ты оставляешь на мою долю? Ладно перейдем к делу. Как тебе понравился Афанасий Власьев? — ехидно поинтересовался Рудольф II.

Глядя императору прямо в глаза, графиня Эльза зло произнесла:

— Он моложе тебя и неутомим в любви. Он доставляет удовольствие моему истосковавшемуся по мужской ласке телу.

— Я рад, что этот московит хорошо услаждает тебя.

Эльза так и не поняла, удалось ли ей задеть бывшего любовника.

— Итак, ты внушила московиту всё, что мне нужно?

— Я навела его на мысль, что отнюдь не каприз вынуждает тебя не заключать пока союз с Московией, а серьезные причины. Что ты уважаешь московитов, рассматриваешь их как серьезную силу, но думаешь прежде всего о своих интересах. Посол неглуп, его цезарь, думаю, тоже. Всё поймут правильно. И я оставила им надежду, что ты недаром собираешься послать в Москву своего посланца. Этот Афанасий (на сей раз Эльза произнесла его имя легко и свободно) уедет из Пльзеня без обид.

— Спасибо! Ты хорошо поработала на благо империи, Эльза Габсбург. Не советнику Вольфу Румпфу же было объяснять на официальной встрече с Власьевым всё то, что ты внушила послу московитов. Это было бы как-то странно… Думаю, посол теперь сохранит о нашей империи прекрасные воспоминания. Что также полезно. А тебе — спасибо.

— За спасибо шубу не сошьешь, — пошутила графиня. — Кстати, ты видел каких горностаев подарил мне мой новый любовник?

— А я за хорошую работу решил подарить тебе бриллиантовое колье.

Император Рудольф достал из ящика стола драгоценности и сам надел их графине Эльзе на шею. Вдова была удивлена, ее «работа» с Власьевым была полезна для империи, но явно не стоила таких денег.

А император достал из кармана небольшой мешочек с чем-то тяжелым.

— Вот тебе еще золотые монеты, ты ведь любишь жить хорошо, Эльза. Ты довольна?

— Монетам я довольна всегда. Аудиенция окончена?

— Ты спешишь?

— Игру надо вести до конца. Поэтому мне пора. Иначе Афанасий удивится, почему это я задерживаюсь. К тому же, одинокая вдова Эльза Габсбург хочет, чтобы умелый в любви мужчина услаждал ее.

На сей раз удар попал в цель. Женщина увидела в глазах императора боль и в тот же момент (такова уж женская логика) ей стало жаль любимого. Желая смягчить удар, она солгала:

— Честно говоря, ты был куда неутомимее в любви, хотя и старше этого русского посла.

Император нежно поцеловал ее:

— Береги себя, родственница.

Эльза, не торопясь, надела шубу с горностаевым воротником, с радостной улыбкой сунула кошелек с золотом в карман шубы.

— Люблю деньги, — сказала она. — Ведь нас, Габсбургов, стало так много, что поместий для жизни достойной родственников императора, на всех не хватает.

Покидая кабинет Его Величества Рудольфа II, графиня Эльза подумала про себя: «И я никогда не скажу ему больше, что люблю его. Люблю до безумия, так, что готова делать всё, что угодно, лишь бы это шло на благо императору. Нет. Пусть лучше думает, что я сильно люблю его золотые монеты».

У ворот дворца Эльзу уже ждала карета. Жан-Божан, как всегда, сидел за кучера, верная Агнесса находилась внутри. Француз распахнул перед Ее Светлостью дверцу, говорить, куда ехать, не требовалось.

К огорчению Эльзы ей не пришлось в тот вечер предаваться любви.

Власьев принял ее в постели, но одетый.

— Весь день зябко, — пожаловался он. — Видно, и вправду я заболел. — Не хочу, чтобы ты была близко от меня, вдруг это заразно. Любимая, Божан приготовил для тебя французские колбаски и салат, передал их Агнессе.

«Все-таки иногда смешон этот московит, — подумала графиня. — Я — член императорской фамилии, живу во дворце, а он о колбасе для меня заботится». Вслух же сказала озабоченным тоном:

— Я завтра утром приеду, узнать, как ты себя чувствуешь.

Кузина императора покинула постоялый двор. Как только стоявший у окна холоп посла Федор увидел, что карета тронулась в путь, то произнес: «Уехали!».

Власьев тут же встал с кровати. А из-под кровати вылез прятавшийся там московский немчин Меллер, уроженец Любека. С уважением сказал по-русски:

— А ты, боярин, здесь даром времени не терял. Давай перед тем, как о делах поговорим, выпьем по рюмочки анисовой. Я ведь шнапс хорошим напитком считал только до тех пор, пока анисовую не попробовал. Специально для тебя привез.

— Погоди ты с водкой. Слушай внимательно и запоминай, что надобно доложить Государю всея Руси Борису Федоровичу…

Афанасий Иванович излагал свои соображения почти полчаса. Затем повторил еще раз основные тезисы, чтобы Меллер лучше запомнил. Закончил словами:

— А все-таки надежда умирает последней. Я тут еще задержусь до весны. С Максимилианом встречусь, посмотрю, нельзя ли чего придумать, чтобы государево дело продвинуть, с советником Румпфом пообщаюсь. Если ни о чем не договорюсь, может, хоть прознаю чего полезное.

В ответ купец протянул Власьеву толстенный кошель:

— Государь велел тебе передать, если скажешь, что задержишься. Цены в этом Пльзене уж больно высокие.

Только после этих слов Меллер достал из походного мешка флягу с водкой. Фляга выглядела весьма внушительно.

— А что я завтра утром графине Эльзе скажу?! — испугался Афанасий Власьев.

— Скажешь, что ночью шнапсом лечился. Это же лучшее средство от простуды. В Германии его недаром водой жизни называют…

Утром кузина императора Эльза радовалась скорому выздоровлению посла и, не обращая внимания на шедший от него перегар, прямо днем развлеклась с ним, как сказали бы в наши дни, по полной программе. Ее молодое еще тело и впрямь жаждало мужских ласк.