Чтение онлайн

Бургомистр протянул доносчику серебряный талер.

После того как рыжебородый Ганс удалился, пожилой бургомистр еще долго не ложился спать. Он сидел в массивном кресле с подлокотниками, смотрел на догоравшую свечу и напряженно думал. Наконец хозяин города загадочно изрек:

— Значит, будет так! Что же, и это тоже хорошо.

Сказав это, бургомистр взял подсвечник со свечей и направился в свою спальню…

На протяжении мили перед крепостной стеной нельзя было строить никаких строений, запрещалось сажать деревья. — Прим. авторов.

Ныне восточная область Латвии — Латгалия.

Так выпячивать свою роль в заговоре было со стороны вдовы совершенно неконспиративно. — Прим. авторов.

Афанасий Иванович Власьев степенно шел по самой большой в Европе площади. Позади оставался огромный собор святого Варфоломея с наиболее высокой в Богемии готической башней, впереди из трактиров на другой стороне площади звучала музыка: горожане — чехи и немцы веселились в выходной день. А на самой площади шел бойкий торг.

Всё было не так, как на Руси: и развлечения народа, и поведение женщин, и судьба страны, и отношение к дипломатам, даже выпивка. В Москве иностранному послу предоставляли дом, кормили на убой, за ним повсюду следовала стража. Дипломату объясняли, что стрельцы нужны для охраны и почета, сами же они внимательно следили, чтобы посол и его люди не шпионили, не вели недозволенных тайных переговоров с боярами. В Империи Габсбургов посол мог ходить, куда угодно, никто на него и внимания не обращал. Проблема была совсем в другом: питаться приходилось за свой счет, жилье снимать на постоялом дворе. А цены были очень высоки: на долгое житье денег не напасешься. Между тем, Власьев ощущал, что ему придется в этом краю задержаться надолго.

Иным здесь, как уже говорилось, было всё, включая политику. Если на Руси привыкли бороться за независимость страны, до сих пор гордились тем, что сбросили татарское иго да покорили Казанское и Астраханское ханство, то жители Богемии вольготно чувствовали себя под властью австрийского императора Габсбурга — правителя Богемии, Моравии, Словакии, Силезии, Венгрии, Словении и ряда других земель. Им не требовалось одержать военную победу, вместо этого они просто очаровали императора Рудольфа II. Причем настолько, что он бросил родную Вену и перенес столицу в Прагу. Лишь страшный мор заставил его покинуть город на Влтаве. Но в Вену император не вернулся, а переехал в уютный чешский Пльзень, один из самых необычных городов Европы.

О, как он отличался от других европейских ремесленных центров с их узкими улочками и кривыми переулками! Улицы в центре Пльзеня были только прямыми, пересекались друг с другом тоже только под прямым углом и выходили на гигантскую площадь, на которой пиво по воскресеньям лилось рекой. И не удивительно. Если чешский город Яхимов прославился созданием талера, монеты, которую ныне использовало пол-Европы, то Пльзень был известен на всю империю плзеньским пивом. Легкое, приятное на вкус, оно веселило и не сильно пьянило.

Конечно, Пльзень был слишком мал для того, чтобы претендовать на роль столицы. Почему же император выбрал именно его? Не потому же, что здесь было хорошее пиво, а рядом находился бывший дворец чешских королей. Владыка сотканной словно из лоскутков империи, Рудольф II, в сущности, не ощущал ни своей национальной принадлежности, ни чувства родины. Возможно, ему казалось, что одним своим присутствием он делает любой кусочек территории империи родным себе.

Афанасий Власьев равнодушно прошел мимо представления, где бродячие артисты ставили какой-то спектакль. Зрители веселились, хохотали, но дипломат не понимал, над чем они смеялись: посол владел немецким, но не знал чешского языка.

Одетый в дорогое немецкое платье, Власьев степенно прошел через всю площадь и зашел в один из многочисленных кабачков. Заказал пиво и к нему кнедлики с капустой. Напрашивался, конечно, другой заказ, столь популярный в Пльзене — жареный гусь с красной тушеной капустой. Расторопный трактирный слуга, похоже, даже удивился, что столь богато одетый господин не заказал ни гуся, ни супа, а ограничился дешевыми кнедликами. Но Афанасий Власьев вынужден был, как уже говорилось, считать деньги. Хорошо еще, что догадался, уезжая из Москвы, отказаться от большой свиты, которую предложил ему дьяк Посольского приказа Щелкалов. Только потом понял Власьев: не удружить ему хотел Василий Яковлевич, наоборот. Предполагал трудолюбивый, но завистливый глава российской дипломатии, что миссия Власьева может затянуться, и хотел оставить его за границей совсем без денег, навязав большую свиту. Хорошо, что Власьев отказался. Хорошо и то, что в сундук положил даже не соболей, а горностаев. На границе никто с него пошлины не требовал, сундук таможенному досмотру не подвергал — все-таки не купец какой-то, а Его Превосходительство, чрезвычайный и полномочный посол. А как прибыл дипломат в Пльзень, так велел верному слуге Федору нести горностаев на площадь и продавать. Денег получили столько, что очень экономно можно было дожить хоть до лета и вернуться домой. Но только, если очень-очень экономно. Потому и не заказал Афанасий Иванович гуся, а закусывал недорогое пиво кнедликами с капустой.

В центре небольшого зала чешский музыкант играл на скрипке. Звучание у этой скрипки было замечательное. Власьев заходил в этот кабачок не в первый раз и знал, что музыкант объясняет хорошую игру не собственным талантом, а тем, что скрипку делал какой-то неизвестный Власьеву итальянец Гварнери.

Под задушевную, ритмичную мелодию вокруг скрипача танцевали чехи. Афанасий Власьев удивлялся легкости нравов: любой незнакомец мог поклоном пригласить замужнюю чешку на танец, во время пляски нежно брать ее за руку, обнимать за плечи, на прощанье целовать руку. При этом любая из дам в расстегнутой шубе, демонстративно вихлявшая бедрами во время танца, ужасно возмутилась бы, обратись к ней кто-нибудь с нескромным предложением. Дело не ограничилось бы отказом, красотка надавала бы хаму пощечин. Да, это не Москва, где бояре и князья старались держать жен в теремах, чтобы уберечь от соблазнов…

Посол пил пиво и думал о женщинах. Из Москвы он отбыл летом, сейчас октябрь. Такова доля посольская — долго жить в разлуке с семьей. Истосковался по женской ласке Афанасий Иванович. Вспомнилось, как вскоре после приезда в Пльзень Власьев попал к императору Рудольфу II на бал. Пара легкомысленных аристократок смотрела на русского посла во дворце весьма нескромно. Как догадывался Власьев, московит был для них чем-то вроде экзотики и его следовало любопытства ради включить в список любовников. Особое внимание он обратил на графиню Эльзу — очаровательную блондинку. Судя по тому, как она танцевала, обладательницу сильных ног, крепких бедер, где было за что подержаться. Более всего Афанасия Ивановича восхитила пышная грудь графини с нежными розовыми сосками, по тогдашней моде, откровенно выглядывавшими из платья.

Дальняя родственница самого императора, графиня Эльза, охотно танцевала с Власьевым и даже смело дала ему понять, что готова продолжать знакомство. Афанасий Власьев вспомнил огромный зал императорского дворца, сотни горящих свечей, роскошно одетых дам и кавалеров, оркестр, игравший задорную музыку. Вспомнил, как император объявил, что на сей раз не кавалеры приглашают дам на танец, а наоборот. Несколько нарядных женщин тогда поглядывали нам него, но только графиня Эльза осмелилась пройти через весь зал и пригласила его танцевать. А потом быстро и умело объяснила, что именно надо делать, чтобы он во время танца не осрамился, наступив даме на ногу. А то Власьев встревожился, ведь такой забавы как бальные танцы на Руси в то время не ведали.

После танца, графиня Эльза, разрумянившаяся, элегантная отвела его за широченную колонну и там завела с ним беседу. Причем попросила его принести бокал бургундского и, в результате, они месте выпили по бокалу крепчайшего вина. Раскованная и смелая графиня поразила Власьева тем, что с ходу проявила готовность продолжить общение:

— Ваше Превосходительство, я так рада знакомству. Ведь этот Пльзень мал и скучен. А вы можете рассказывать темными осенними вечерами любопытной женщине о дальних странах, избавить ее от скуки.