Чтение онлайн

— Интересная история, но мне от нее никакого толку, — заметила Кук.

Джонатан поднял бровь:

— Я просто дал вам логически обоснованное стратегическое предупреждение, что у китайцев может иметься средство для уничтожения авианосцев.

— Стратегическое предупреждение дает мне повод прийти в Овальный кабинет, — сказала Кук. — Тактическое предупреждение — причину, по которой меня оттуда не вышвырнут. Если рассказать президенту, что у китайцев есть секретная программа против наших авианосцев, вряд ли это его потрясет. Но если в точности изложить ее суть, это его наверняка заинтересует.

— Проклятие гения состоит в том, что люди начинают ожидать, будто им все выложат по первому требованию, — невозмутимо заявил Джонатан. — Могу сказать, чего ожидать не стоит. Есть пять основных классов стратегического оружия, которое может уничтожить авианосец в море: подводные лодки, корабли, ракеты, авиация и оружие массового поражения. Это не подводная лодка и не корабль, поскольку китайский военный флот до сих пор покупает у русских подлодки «кило» и эсминцы типа «Современный» последнего поколения. Русские построили для китайцев единственный авианосец, который у них есть, и НОАК до сих пор пытается разобраться, как с ним обращаться. Это не оружие массового поражения, поскольку китайцы не настолько глупы, чтобы взрывать ядерную бомбу так близко от собственного побережья, а авианосцы защищены от биологического и химического оружия. Остаются ракеты и авиация.

— В той военной игре ракеты вам помогли, — заметила Кира.

— Да, — согласился Джонатан. — Ракета «дунфэн» теоретически может попасть в авианосец с расстояния девятисот миль, но системы наведения не слишком надежны. Несколько лет назад китайцы купили у русских «шквалы» — реактивные торпеды, которые создают слой воздушных пузырьков, исключающий трение о воду. Максимальная скорость составляет около двухсот узлов, но для ее поддержания нужна небольшая боеголовка — возможно, слишком небольшая, чтобы причинить авианосцу серьезные повреждения. И китайцам придется подобраться достаточно близко, чтобы ими воспользоваться: их максимальная дальность не больше семи миль.

— Одна из их подлодок около десяти лет назад незаметно подобралась к «Китти Хоук», — заметила Кира.

— Верно. Вы хорошо знаете недавнюю военную историю. От вас только что стало больше пользы.

Кук подняла брови. Со стороны аналитика «Красной ячейки» это был комплимент.

— Что насчет самолетов? — спросила Кук.

Джонатан подошел к стене, на которой висела карта китайского побережья.

— У китайцев есть две базы ВВС прямо напротив, через пролив, — показал он, — и еще девять в окрестностях. Это несколько сот самолетов, но среди них не более ста пятидесяти современных, типа Су-двадцать семь и Су-тридцать.

— Могу поспорить на любые деньги, что НОАК готова пожертвовать несколькими сотнями старых самолетов, если они хотят выиграть сражение за Тайваньский пролив, — сказала Кира.

— Учитывая, какие средства НОАК тратит на экзотические технологии, хотелось бы надеяться, что применить «Смертоносный жезл» намного интереснее, чем просто послать на смерть дешевое пушечное мясо. Но пока мы не можем ничего опровергнуть. — Джонатан повернулся к Кук. — Если вам нужны более убедительные обоснования, нежели моя безупречная логика, придется заняться изучением реальных фактов.

— Можете сильно не спешить, — заметила Кук.

— В смысле? — не понял Джонатан.

— У вас есть двадцать четыре часа. Или меньше, если тайваньцы откажутся выдать людей Тяня и НОАК опять начнет буйствовать.

— Что-нибудь известно о тех тайваньских спецназовцах? — спросила Кира.

— Двое погибли, — ответила Кук. — Умерли сегодня утром. Третий до сих пор в критическом состоянии.

Из кожаной папки появилась еще одна страница, на этот раз из Управления медицинской службы.

— Что бы ни было в том контейнере, оно сожгло ему легкие. У него… — она читала с листа, — «тяжелая травма дыхательных путей, сопровождающаяся стойкой послеожоговой рефракторной гипоксемией». Это значит — химические ожоги второй и третьей степени трахеи и легких. Кислород не может поступать через легочные мембраны в кровь. «Рефракторная гипоксемия» означает, что они ничего не могут сделать, чтобы его спасти. Ему введут трубку в трахею и накачают наркотиками, чтобы он не сопротивлялся врачам, но вопрос не в том, умрет ли он, а лишь в том, когда это произойдет.

— А что с тем убитым американцем? — спросила Кира.

— ФБР все еще пытается выяснить, на какое подразделение «Локхида» он работал. Компания не очень-то шевелится — их вовсе не радует, что один из их сотрудников занимался шпионажем. — Кук посмотрела на часы. — Тянь собирается выступить с речью через час. Начинайте собирать факты, а потом возвращайтесь сюда.

Дом народных собраний

Пекин

Телевизор в кабинете Кук давал слабое представление о Большом зале народных собраний. Камера китайского центрального телевидения показывала панораму огромного помещения, рассчитанного на несколько тысяч мест. Всекитайское собрание народных представителей — три тысячи делегатов — совершенно свободно размещалось в этом зале. Глубокий амфитеатр представлял собой вершину инженерного искусства. Он был построен за каких-то десять месяцев силами одних «добровольцев», хотя у Кук возникало сомнение, что китайцы толкуют это понятие слишком вольно. Точнее, она была уверена, что строителям не платили, однако они создали поистине выдающееся сооружение. Оно напоминало концертный зал с двумя полукруглыми ярусами, которые тянулись по всей его ширине. Балконы не опирались на колонны, которые закрывали бы вид на широкую сцену. На просторном возвышении сидели члены политбюро и другие высокопоставленные партийцы на фоне огромного красного знамени, а вдоль стены позади них возвышались еще десять полотнищ. Такая картина должна была демонстрировать величие государства, и задачу свою она выполняла, это признавали даже такие люди, как Кук, которые знали достаточно, чтобы не слишком восхищаться увиденным.

Акустика в зале была отменная, учитывая его размеры, но сейчас здесь стояла гробовая тишина. Кук увидела, как Тянь поднялся с места и подошел к трибуне, расположенной на краю сцены. Он обвел взглядом аудиторию. Лицо его выражало абсолютную уверенность.

— По сравнению с этим зал сената на Капитолийском холме выглядит как школьный класс. Такое впечатление, будто это стадион, отданный политической партии, — сказала Кира.

— Кто бы ни придумал фразу, что политика — это кровавый спорт, он был китайцем, — отозвалась Кук.

Председатель Китайской Народной Республики взглянул на текст и размеренно заговорил. В другом месте зала переводчики в наушниках, сидевшие в закрытых кабинках, открыли свои папки и приступили к синхронному переводу, прислушиваясь к речи на китайском. Центральное телевидение Китая транслировало выступление Тяня по международному кабельному каналу, вещавшему на английском языке, — как считалось, для живущих в стране иностранцев.

Тянь произнес приветствия, подобающие главе государства, который обращается к своему народу. Он говорил спокойно, со знанием дела, почти в той же официальной манере, в которой общался с Данном в кабинете в Чжуннаньхае. Большинство людей не могли бы не волноваться, обращаясь даже к нескольким тысячам в Большом зале, Тянь же знал, что реальная аудитория намного больше, хотя на самом деле его речь предназначалась для одного человека. В Белом доме тоже были телевизоры.

Наконец Тянь перешел к главному, окинув собравшихся суровым взглядом.

— С величайшей скорбью и сожалением я вынужден был созвать эту чрезвычайную сессию Национального собрания Коммунистической партии Китая. Четыре дня назад правительство Тайваня арестовало восемь граждан Китайской Народной Республики по обвинению в шпионаже. Меня заверили, что аресты проводились с ведома и одобрения президента Ляна. Мы потребовали гарантий здоровья и безопасности арестованных, но нам было отказано даже в этом.