Чтение онлайн

В июне 1916 года Департамент шифров, чьи услуги Фабиан добровольно предоставил правительству, начал получать работу от правительственных служб. Помимо прочего, Фридман и его криптоаналитики занялись разгадкой посланий, в том числе мексиканской дипломатической корреспонденции, для Госдепартамента и Министерства юстиции.

В январе 1921 года Фридман покинул "Ривер-Бэнк", чтобы возглавить отдел кодов и шифров армейского корпуса связи. Став начальником SIS, он быстро завербовал небольшой, но весьма талантливый штат. В число первых завербованных входили три математика (Соломон Калл-бек, Фрэнк Раулетт и Абрахам Синков) и японист (Джон Харт), ставшие выдающимися американскими криптоаналитиками во время Второй мировой войны. Эти четверо, Фридман и еще двое других и составили всю Разведывательную службу связи армии США (Signal Intelligence Service). В последующие семь лет в SIS работали только семь человек, и бюджет никогда не превышал 17 014 долларов.

Дабы избежать терзавшей Черную камеру зависимости от сотрудничества телеграфных компаний, организовали несколько станций радиоперехвата. В 1933 году в Форт-Монмуте, штат Нью-Джерси, было запущено Временное радиоподразделение. В 1935 году радиоподразделение было учреждено на Филиппинах, а на следующий год — станция перехвата в Кворри-Хайтс в Панаме. 26 января 1938 года панамская станция получила указание начать круглосуточную деятельность, уделяя первостепенное внимание дипломатической связи между Римом и Токио. Обмен между Берлином и Токио поставили по важности на второе место. Вдобавок станции приказали отслеживать дипломатические радиограммы Японии и Латинской Америки.

К 1938 году у SIS имелись также станции перехвата в Калифорнии, Техасе и на Гавайях. Деятельность по перехвату осуществлялась в условиях строжайшей секретности, поскольку федеральный акт о связи 1934 года ставил огласку иностранной корреспонденции вне закона.

SIS была не единственной в США радиоразведывательной организацией. Канцелярия начальника оперативного отдела Военно-морского флота в 1922 году учредила исследовательскую секцию OP-20-G. К концу тридцатых годов в ней работали — и в штабе, и на оперативной работе — более ста офицеров и срочнослужащих, она располагала солидными станциями перехвата в Вашингтоне, Мейне, Мериленде, на Гавайях, в Шанхае и на Филиппинах. Более мелкие станции были расположены на Гуаме, в Калифорнии, на Лонг-Айленде и во Флориде.

Перехваченные японские радиограммы указывали, что японцы используют как минимум девять различных систем шифров. Наиболее важной представлялась машинная система, зарезервированная для важнейшей дипломатической корреспонденции, — "Ангуки Тайпу А" (шифровальная машина типа А), прозванная в рамках SIS "Красной машиной". Использовать систему начали еще до 1932 года, впервые она была атакована SIS в 1935 году и взломана в 1936-м, что позволило SIS читать практически всю корреспонденцию японского Министерства иностранных дел.

Радиоразведывательная деятельность британских служб не подвергалась таким организационным потрясениям, как американских, но ее Правительственное училище кодов и шифров (Government Code and Cipher School, GC&CS) страдала из-за жестких финансовых ограничений. Ее глава Алестер Деннистон жаловался, что "[GC&CS] фактически стала приемным ребенком Министерства иностранных дел без фамильных прав и бедным родственником SIS [Secret Intelligence Service — разведки], чья деятельность в мирное время почти не оставляла лишних денег на траты".

К числу главных триумфов GC&CS в тридцатые годы можно отнести расшифровку японских, итальянских и коминтерновских депеш. К 1930 году Королевский военно-морской флот перехватывал, а обученные в GC&CS криптоаналитики расшифровывали радиограммы японского Военно-морского флота. Значительный объем японских военных радиограмм и радиограмм военного атташе был расшифрован во время и после японского вторжения в Маньчжурию в сентябре 1931 года. И хотя британский Кабинет министров решил не реагировать на японское вторжение, перехваты позволили британцам отслеживать действия японцев.

С другой стороны, GC&CS не добилась таких успехов в отношении шифров других держав, чья деятельность играла для Британии громаднейшую роль. Разведывательная ценность французских перехватов была весьма непостоянной. Географическая близость Лондона и Парижа позволяла французам передавать изрядное количество депеш дипломатической почтой, а не по радио. В 1935 году французское Министерство иностранных дел ввело первый междувоенный французский шифр, оказавшийся неуязвимым для британских дешифровщиков (хотя некоторые старые шифры, оказавшиеся уязвимыми, тоже не вышли из употребления).

GC&CS не добилась особых успехов и в дешифровке советской и германской корреспонденции, особенно дипломатической. В 1927 году британский Кабинет министров, чтобы оправдать свое решение разорвать дипломатические отношения с СССР, огласил расшифрованные тексты нескольких советских дипломатических депеш, демонстрировавших, что советские представители в Японии заняты подрывной деятельностью. И хотя в 1920 году Советы никак не отреагировали на разоблачения "Таймс", в 1927 году они не сидели сложа руки. Увидев свои дипломатические послания в "Таймс", Советы начали применять для шифровки своей корреспонденции не поддающиеся взлому одноразовые шифровальные таблицы. Деннистон с горечью отметил, что консервативное правительство Стенли Болдуина "нашло необходимым осложнить нашу работу сверх всякой меры".

Немецкое Министерство иностранных дел шифровало свои совершенно секретные депеши по одноразовым таблицам или шифром под кодовым названием "Флорадора" (Floradora). И хотя основа шифра была взломана в тридцатых годах, обычно он перешифровывался в такой вид, который не поддавался взлому до 1942 года. Не перешифрованные телеграммы прочесть удавалось, но, по словам Деннистона, они имели отношение к предметам, "не представлявшим особого интереса или ценности".

GC&CS добилась большего успеха в разгадывании немецких и советских военных кодов и шифров. До 1935 года немецким военным радиопереговорам не уделяли особого внимания. До начала тридцатых годов большинство немецких радиопереговоров шло открытым текстом, хотя немецкие вооруженные силы регулярно передавали цифровые сигналы на запасных частотах по практическим соображениям. Поскольку нешифрованные, некодированные сигналы, которые удавалось прочитать британцам, Лондон считал не слишком ценными, да вдобавок эти передачи трудно было перехватить с британских станций (расположенных в Британии или на Ближнем Востоке), почти никто не прилагал усилий по извлечению разведывательной информации этих передач.

В тридцатых годах, когда потенциальный противник перешел на более высокие частоты, ускорил военные приготовления и возобновил военные действия, положение изменилось. Британцы перехватывали все больше военных радиограмм. Однако и немецкие, и советские совершенно секретные радиограммы по-прежнему не поддавались дешифровке.

Успеха удалось добиться в отношении менее важных радиограмм. С 1932 года перехватывали достаточно много советских военных радиограмм, чтобы GC&CS завербовала двух криптоаналитиков для отслеживания корреспонденции. С шифрами низкой секретности они добились некоторого успеха. Немецкие шифры низкой секретности также подвергались атакам, увенчавшимся некоторым успехом после 1934 года, когда после пятнадцатилетнего перерыва возобновился регулярный перехват немецких военных радиограмм.

Немецкие военные радиограммы поступали из ряда источников. Учебные полеты немецких ВВС обеспечили большой объем тактических переговоров. Расшифрованные сообщения вместе с анализом эфирной активности внесли значительный вклад в оценку сил и диспозиции немецких бомбардировочных и авиаразведывательных подразделений. К сентябрю 1935 года GC&CS была в состоянии уверенно опознавать 60 наземных станций и 578 отдельных самолетов.

Перехват и анализ немецких военно-морских позывных дал возможность выяснить численность и, в сочетании с данными о пеленгах, подводных лодок и надводных соединений. Однако Военно-морской флот практически не пользовался кодами и шифрами средней и низкой секретности. В то же самое время минимальное использование в немецкой армии кодов низкой и средней секретности помогло предотвратить ее успешное нападение.