Шпионы ХХ века: от царской охранки до ЦРУ и КГБ
Шрифт:
В декабре 1948 года бывшее подразделение МГБ — Управление советских поселений и эмигрантов, отвечавшее за контроль над советским дипломатическим корпусом и эмигрантами за рубежом, вернулось в МГБ. Таким образом, КИ состояло только из бывших элементов внешней разведки МГБ. Приблизительно в декабре 1951 года остальной персонал МГБ вернулся в эту организацию.
Весной и летом 1948 года отдел специальных операций (Office of Special Operations) ЦРУ получил первое задание: "собирать секретные данные о самом Советском Союзе, его военных намерениях, атомном оружии и современных ракетах; о советских действиях в Восточной Европе, Северной Корее и Северном Вьетнаме; о связях Москвы с иностранными коммунистическими партиями и группами, борющимися за национальное освобождение". Требования, возложенные Пентагоном на ЦРУ, были просто-таки чудовищными. Во время одного из совещаний полковник армии стучал кулаком по столу, требуя "по агенту с радиостанцией на каждом треклятом аэродроме от Берлина до Урала".
Операции начались в конце 1949 года с заброски агентов в Советский Союз по воздуху, в ходе операции по инфильтрации, получившей кодовое название "Redsox" (Красные носки). В последующие пять лет агентов засылали в Советский Союз по суше, морю и воздуху из разнообразнейших мест — Скандинавии, Западной Германии, Греции, Турции, Ирана и Японии. По словам Гарри Розицке, бывшего тогда работником подразделения Советской России, агенты "охватывали разведывательные объекты от района Мурманска до Сахалина, по большей части на периферии советской территории, но некоторые и в глубине". Но за пять лет эти операции не принесли особых успехов и были прекращены. Потери были высоки, затраты значительны, а результаты минимальны.
Но ЦРУ было далеко не единственной разведывательной организацией США, собиравшей информацию о Советском Союзе. Военные службы, прежде всего ВВС, проводили ряд агентурных и технических программ, призванных проникнуть за советский покров секретности.
Военные атташе, особенно в сталинской России, были почти не в состоянии собирать сведения о деятельности на военных базах, в промышленных районах и на атомных сооружениях вдали от Москвы. Время от времени они добывали очень ценную информацию в районе Москвы — особенно благодаря тому, что советское руководство доставляло в Москву некоторые образчики новейшего вооружения для ежегодных парадов на 1-е Мая и 7-е Ноября, а также для воздушного парада в День советской авиации.
В письме от ноября 1948 года полковник Г. М. Маккой, начальник разведывательного отдела части материально-технического снабжения ВВС, информировал начальника штаба ВВС, что "согласно оценкам, 95 процентов качественных разведданных о русских самолетах и первые сведения о появлении самолетов новых типов станут известны нашему авиационному атташе во время воздушного парада Первого мая и предшествующих ему учебных полетов. Как показывает опыт прошлых двух лет, пройдет от шести до девяти месяцев, прежде чем будет получено подтверждение и другие качественные данные об этих новых самолетах, исходящие из прочих источников".
Для сбора сведений военные атташе США использовали наиболее совершенное фотографическое и электронное оборудование, которое могли доставить, открыто или скрытно, в район парада. К числу такого снаряжения принадлежали стереофотоаппараты и разнообразная аппаратура на штативах с телеобъективами и объективами с переменным фокусным расстоянием, пригодная для фотографии и киносъемки.
Подобную аппаратуру использовал и майор Эдисон К., исполняющий обязанности авиационного атташе, посетив советский воздушный парад в День авиации 17 июля 1947 года и сделав 30 снимков, в основном истребителей Як-15. В параде, проводившемся над аэродромом Тушино в Москве, участвовало 348 военных самолетов. Уолтерс отрапортовал о двадцати одном номере парада, разбитого на три части, в том числе об имитационном бое между девятью Ту-2 и четырьмя истребителями, а также о своем наблюдении, что Сталин "выглядел полным сил и загорелым".
То, что донесения военных атташе с публичных мероприятий были в 1948 году столь важным источником разведданных, недвусмысленно говорит о весьма ограниченных возможностях разведки США в то время. Но в течение 1948 года и последующих лет службы военной разведки значительно расширили применение технических средств разведки, особенно наземных станций и самолетов, для сбора разведданных о новом противнике.
5 апреля 1948 года министр авиации Стюарт Симингтон послал начальнику штаба ВВС генералу Карлу Спаатсу короткую записку:
Мне прислали карту весьма странного вида вместе с докладной запиской, которую я отправил министру Маршаллу, показывающую известные нам объекты по ту сторону Берингова пролива. Меня попросили рассмотреть карту и выяснить, нет ли в ней каких-либо ошибок, и приложить ее. Но вдобавок я выяснил, что у нас нет ни одного снимка этих аэродромов. Нельзя ли каким-либо образом сделать снимки?
По ту сторону Берингова пролива находится Чукотский полуостров. А особенную озабоченность представителей ВВС вызвало возможное наличие там аэродромов, потому что советские самолеты, базирующиеся на подобных аэродромах, могли, по утверждениям разведки ВВС, "долететь до огромнейшего числа стратегических объектов в Северной Америке с минимальными затратами и величайшим эффектом", а также проводить тактические операции против войск США на Аляске.
Примерно в то же время, когда министр Симингтон выразил свою озабоченность по поводу очевидного отсутствия фотографий [48] , несколько разведывательных источников сообщили о необычной активности в северном, северо-восточном и восточном регионах Сибири — в том числе о постройке аэродромов, пусковых площадок и военных баз. Подобная информация требовала подтверждения посредством фоторазведки.
Зная об этих требованиях и имея в виду записку Си-мингтона, Управление разведки ВВС рекомендовало, чтобы самолеты оборудовали длиннофокусной фотоаппаратурой для осуществления перспективного фотографирования Чукотского полуострова и, в конечном итоге, прочих целей. Была предложена программа периферийной разведки: американские самолеты должны были летать вне советских границ, но использование техники перспективной съемки позволило бы им фотографировать сооружения в пределах советской территории.
48
Фактически фотографии определенных участков побережья Чукотского полуострова были сделаны 22 декабря 1947 года с американского самолета, занимавшегося электронной разведкой. Основной задачей его миссии был поиск сигналов советских радиолокаторов. Фотографирование было лишь вспомогательной задачей и должно было осуществляться лишь в том случае, если позволят погодные условия. Из-за малого фокусного расстояния объективов никаких важных разведданных получить не удалось.
Дискуссия между ВВС, Госдепартаментом и объединенным советом начальников штабов, касавшаяся минимального расстояния от советских границ, необходимого самолету для удовлетворения требований осмотрительности и международных законов, завершилась в августе 1948 года. В результате самолеты 72-й фоторазведывательной эскадрильи начали выполнять миссии — очевидно, получившие кодовое название "Леопард" (Leopard) — для разведки ряда районов Чукотского полуострова. Перспективные фотографии районов Уэлена, Лаврентия, мыса Чаплина и Провидения на полуострове выявили "весьма незначительную активность в этих районах в момент миссий и никаких видимых баз на данных участках, с которых бы могли осуществлять вылеты бомбардировщики большого радиуса действия". В то же самое время комментарий, повлекший появление программ перелетов 50-х годов, отмечал: "Вполне возможно, что в глубине территории существуют весьма совершенные базы, сведениями о которых мы не располагаем, не запечатленные на фотоснимках".
К октябрю 1949 года вдобавок к миссиям "Леопард" был осуществлен ряд других миссий, получивших кодовые названия "Rickrack" (Вьюнчик), "Stonework" (Кладка) и "Overcalls" (Окрики), в результате которых было получено более 1800 фотоснимков. Операция "Кладка", проводившаяся до ноября 1948 года, проходила в районе Курильских островов — ряда островов, цепочкой вытянувшихся на 700 миль от Северной Японии до Южной Камчатки — и Камчатки. Операция "Окрики" началась 30 октября 1948 года и продолжалась до 27 июля 1949 года и была сосредоточена на 28 объектах от Курил и Камчатки до Чукотского полуострова и побережья Восточно-Сибирского моря.
Миссии "Окрики" не выявили никаких признаков баз бомбардировщиков и истребителей в районе бухты Провидения, но обнаружили аэродромы в Валькатлене, Анадыре и Лаврентии, а также ряд весьма рассеянных складов и бараков в окрестностях Провидения. Миссии также показали рост активности в бухте Провидения, Петропавловске и Анадыре, а также использование Петропавловской и Таринской военно-морских баз в качестве баз подлодок.
Соединенные Штаты также весьма активно применяли электронные разведывательные полеты, заслужившие прозвище "соглядатайских" (ferret) полетов. Как и в случае с фоторазведкой, авиачасть Аляски (Alaskan Air Command, ААС) была задействована в этих секретных полетах весьма активно. К июлю 1948 года ААС располагала двумя бомбардировщиками В-29, снаряженными для "соглядатайских" миссий. Во время полетов ААС шел сбор информации об излучении радиолокаторов и электронной эмиссии управляемых ракет и беспилотных самолетов. Для участков радиолокаторов прежде всего следовало установить местоположение локатора, а затем определить его функцию: дальнее обнаружение, управление самолетами, целеуказание для ПВО или активные контрмеры. После определения местоположения источника электронной эмиссии, имевшего отношение к управляемым ракетам или беспилотным самолетам, далее следовало выяснить, является ли сигнал управляющим "земля-воздух", "воздух-воздух" или имеет иное назначение. Кроме того, проводилась программа радиоперехвата на экспериментальной основе и на каждом самолете имелся пост для офицера радиоразведки.