Шпионы ХХ века: от царской охранки до ЦРУ и КГБ
Шрифт:
Атташе удавалось от случая к случаю собирать сведения об объектах, на которые их не приглашали. 3 марта 1953 года майор Джордж Ван Лаэтан ехал по Киевскому шоссе в аэропорт Внуково, располагая карманным детектором излучения радиолокаторов. Сигналы при этом записывались на магнитную проволоку. Всего в тринадцати милях к югу вдоль шоссе детектор майора Ван Лаэтана принял сигналы с новой артиллерийской позиции ПВО, которую только-только устраивали.
Начиная с 1953 года Соединенные Штаты пытались более полно воспользоваться официальными поездками в Советский Союз. В январе рекомендательный комитет разведки одобрил программу "Разъездная папка" (Travel Folder) для советского блока: "координированную программу США и Великобритании по улучшению добычи разведданных во время официальных поездок в страны советского блока". Были подготовлены разъездные папки, перечислявшие интересующие объекты — промышленные, военные и научные — и привязанные к основным маршрутам, связывающим крупные советские города, ЦРУ сопоставляло требования различных вашингтонских агентств и передавало их в Москву, где "московский координатор" (военно-морской атташе США) готовил разъездные папки, предоставлявшиеся остальным атташе и членам штата посольства.
Вторая программа, проводившаяся ЦРУ и получившая кодовое название "Краснокожий" (Redskin), строилась на использовании приезжих из Соединенных Штатов, а также из стран Европы и третьего мира. Для сбора информации во время их поездок по Советскому Союзу вербовали туристов, бизнесменов, журналистов, ученых, академиков, спортсменов, шахматистов и представителей церкви. Информация, которую их просили собирать, могла быть получена без нарушения закона, им не требовалось проникать на секретные объекты или вербовать советских граждан. Скорее программа "Краснокожий" стремилась воспользоваться преимуществами обычных туристических маршрутов для сбора сведений о сооружениях в районах крупных городов и вдоль основных транспортных магистралей.
Основные усилия были направлены на постановку задач для приезжих. Запросы на технические сведения об объектах атомной энергетики, авиационной промышленности и ракетного строительства следовало переложить в простые требования на визуальное наблюдение, которое могли провести с поездов, самолетов или автодорог индивидуумы, не располагавшие особыми техническими познаниями. Путешественника могли попросить описать цвет дыма, валящего из определенной заводской трубы, или цвет груды песка перед определенным заводом.
Информация, обеспеченная программой "Краснокожий", помогла закрыть множество информационных пробелов касательно Советского Союза. В начале программы "аналитики в Вашингтоне не имели ни малейшего представления о масштабах советского промышленного производства — сооружениях, производительности, технологии, узких местах". Туристы, покупавшие советские пишущие машинки, отмечавшие серийные номера вагонов советского производства и гражданских самолетов, фотографировавшие и изучавшие продукты советской технологии, выставленные на торговых ярмарках, позволили аналитикам выяснить объемы ежегодного промышленного производства, степень механизации труда и применяемые в производстве сплавы.
Вдобавок к использованию атташе и туристов ЦРУ добилось полномасштабного проникновения в советское военное ведомство в лице подполковника Петра Попова. В 1953 году в Вене Попов бросил в машину американского дипломата записку:
Я русский офицер, прикрепленный к штабу советской группы войск в Баден-бай-Вине. Если вы заинтересованы в приобретении копии новой таблицы организации советской бронетанковой дивизии, встретьтесь со мной на углу Доротергассе и Шталлабургассе 12 ноября в 8.30 вечера. Если вас не будет, я вернусь в то же время 13 ноября. Цена 3000 австрийских шиллингов.
После первой встречи с Поповым, получившим кодовое имя Чердак (Attic), он был представлен своему куратору Джорджу Кисвальтеру. Кисвальтер, поступивший в отдел Советской России ЦРУ в 1952 году, до революции жил в Санкт-Петербурге и бегло говорил по-русски, по-французски, по-немецки и по-итальянски.
Попов представился выпускником военно-дипломатической академии, прикрепленным к разведывательной ячейке ГРУ в Вене, и куратором югославской агентуры. Его информация не была ограничена персоналом и операциями ГРУ, но включала в себя ценные сведения о советской военной доктрине и вооружении, в том числе советский полевой устав 1951 года, на фотокопирование которого Попов и Кисвальтер потратили все время встречи.
В июле 1954 года Попов вернулся в Советский Союз в отпуск. Там он добыл сведения о советских атомных подлодках и управляемых ракетах и по возвращении в Вену предоставил их Кисвальтеру. В 1955 году Попова без предупреждения перевели в секцию по поддержке нелегалов оперативной группы ГРУ в Восточном Берлине. В этом качестве он работал с нелегальными агентами, проезжавшими через Восточный Берлин по пути к местам своего назначения за рубежом. Попов продолжал лично доносить обо всем Кисвальтеру, переходя в Западный сектор из Восточного. Его донесения не ограничивались сведениями, интересующими контрразведку, охватывая широкий спектр военной информации, в том числе важные детали о советских ракетах и их системах наведения. Он также добывал информацию на курсах переподготовки офицеров запаса, которые регулярно посещал, и из разговоров с высокопоставленными офицерами, прикрепленными к группе советских войск в Германии.
В первые годы сотрудничества Попова с ЦРУ это ведомство и ВВС занимались также рядом различных проектов технической разведки. Среди важнейших достижений 50-х годов было создание ряда наземных станций на периферии Советского Союза, перехватывавших советские радиограммы и сигналы радиолокаторов.
Одна из первых станций США в Европе была организована в мае 1952 года в Киркньютоне (Шотландия) — сельскохозяйственной деревушке примерно в 13 милях к юго-западу от Эдинбурга. В последующий год испытывались различные системы антенн и оценивалась их результативность. К июню 1953 года антенное поле состояло из пяти антенн, но все они были со временем размонтированы и заменены одиннадцатью ромбическими антеннами.
К концу 1953 года 37-я мобильная радиоэскадрилья службы безопасности ВВС США (United States Air Force Security Service, USAFSS), известная также под названием USA-55, состояла из 17 офицеров и 463 пилотов [63] . Поначалу USA-55 занималась исключительно перехватом голосовых и радиотелеграфных сообщений. К ее задачам относились военные и коммерческие военно-морские переговоры в районе Кольского полуострова. Важнейшая роль отводилась перехватам переговоров, касавшихся постройки новых советских радиолокационных станций и полетов в советской воздушной зоне.
63
Постепенно размер контингента Киркньютона сократился до 300 человек, и его задачи изменились. Его основными объектами стали коммерческие кабельные каналы, связывавшие крупные европейские города. Станция также частично отвечала за безопасность "горячей линии" Вашингтон — Москва, поскольку по пути в Москву кабель проходил через Киркньютон. 1 августа 1966 года станцию USA-55 закрыли.
В последующие несколько лет USA-55 расширила круг операций по электронному перехвату. К 1955 году она вела наблюдение за новыми советскими радиолокаторами, сменившими радиолокаторы, полученные Советами от Соединенных Штатов и Британии по ленд-лизу. Она также вела операции по перехвату факсимильной информации, перехватывая фотографии и сведения, переданные по советским каналам новостей в окружающие регионы. Вдобавок киркньютонская станция активно занималась перехватами мультиплексных радиотелетайпных сигналов, с этой целью используя телетайп с полным кириллическим алфавитом.
Еще одна из первых станций радиоперехвата была организована в 1952 году в Британии, в Чиксендз-Прайори, участке операций по перехвату времен Второй мировой войны. Там была учреждена 10-я мобильная эскадрилья USAFSS, но на сей раз объектом интереса были советские ВВС, в частности голосовая связь советских пилотов между собой и с наземными диспетчерами.
Одним из союзников США, чья территория обеспечивала практически идеальное местоположение для слежки за Советским Союзом, была Турция. 2 октября 1951 года ВВС США в Европе (U.S. Air Forces Europe, USAFE) первыми предложили организовать станцию радионаблюдения в Турции. Десять дней спустя штаб ВВС в Вашингтоне дал USAFE разрешение на дальнейшие исследования этой возможности. Спустя четырнадцать месяцев, 13 января 1953 года, местную исследовательскую команду Министерства обороны возглавил полковник USAFSS Артур К. Кокс, прибывший в Анкару, чтобы "выбрать участок, подходящий для базирования мобильной радиоэскадрильи в Турции".