Чтение онлайн

В интервью, опубликованном в модном журнале «Ппц!», он несколько развил эту тему:

«У нас тут в Высшем совете спор один разгорелся, так некоторые вообще предлагали в партию принимать только по справке. Я слушал и в натуре офигевал. Типа нужно, чтобы отец и мать были представителями маленького народа, чтоб это в справке с гербовой печатью было прописано, и вот только тогда можно рассматривать эту кандидатуру. Кто-то орал, что оба родителя должны быть из наших, а кто-то — что достаточно одного, но чтобы только по материнской линии, и вот тогда он будет полноценный маленький человек. Я говорю: „Муромов, ты совсем сбрендил, ты чего, расист, что ли, в натуре? Я умнее любого дылды в четырнадцать раз, я — человек-ядро, доктор подземных наук и все такое, в конце концов, я председатель этой партии! — но вот я совсем не расист! А ты кто такой, Муромов? Сядь, говорю, Муромов, и засохни!“ Он мне какого-то хмыря привел, говорит, это ученый с мировым именем, он типа доказал, что все люди произошли от маленького человека, от какого-то там индонезийского хоббита, и, значит, маленькие люди — это его прямые потомки, и бла-бла-бла… Короче, я ему: „Муромов, мы тут не племенной скот разводим! Мы за человеческое счастье боремся! Если я стану когда-нибудь президентом, то не буду смотреть, какого человек роста, потому что это впадлу! Я должен обеспечить его счастьем в полной мере — и, бля буду, обеспечу!!!“»

В передаче «Круглый стол недели» на RTVI Бруно высказался уже несколько иначе:

«Я вот тут думал недавно: а почему у маленького народа до сих пор нет своего государства? Вот у дылд свои государства есть, и даже не одно, а почему у нас нет? Надо, чтоб было! И чтобы обязательно в какой-нибудь теплой стране, возле моря! Чтобы пальмы, чтобы девчонки в бикини ходили и все такое! Лафа! Тогда все, кто в нашей партии, смогут жить там в свое удовольствие! Я считаю, что наша партия должна бороться за это дело! Вот я, например, уже вовсю борюсь!»

Правда, больше он к этой теме не возвращался. Идей и так хватало с избытком.

«…Вот что я сделаю первым делом. Вот как стану депутатом, так и сделаю в первое же утро — подпишу закон „О всеобщем благосостоянии“. Это чтобы у всех было денег сколько надо и даже больше. И закон „О всеобщем счастье“! И еще один закон „О всеобщем здоровье и долголетии“! Я просто поражаюсь, как никто из руководства до сих пор до этого не дотяпил! Разве жалко правильные законы для людей принять? Да ничего это не стоит — проголосовали, и все! И пусть все будут богатыми, здоровыми и счастливыми! Мы станем самой процветающей страной в мире! Это так просто! У каждого по „Мерседесу“, шикарному дому с бассейнами, все улыбаются, все до ста лет живут, все довольны, и всем выгода! Людям — от того, что у них денег куры не клюют, а власти — от того, что криминала не будет, потому что у всех и так все есть! И никаких ментов не надо! Ну их в жопу, ментов! Будут только эти, как их, ну, которые деньги развозят! Инкассаторы! Ну, чтобы людям далеко ходить не надо за деньгами! И еще стоматологи, чтобы зубы были красивые! Улыбаться чтобы!..» («Московский комсомолец», Мск. «В светлом будущем останутся только инкассаторы и стоматологи…». Интервью с лидером Партии маленьких людей Бруно Аллегро.)

«…Вот говорят: надо строить правовое государство, то да сё, а то законы ни фига не выполняются! Проблему нашли! А чего там строить-то, если по чесноку? Я считаю, что надо издавать такие законы, чтобы их всем хотелось исполнять, — тогда и проблем никаких не будет! А то смотри — „Закон о всеобщей воинской повинности“! Ну, кому он на фиг нужен? Одно только название прочитаешь, уже виновным себя чувствуешь и нарушать хочется! Или Уголовный кодекс возьми! Там просто волосы встают дыбом!.. Нет, так правовое государство, конечно, никогда не построишь! А ты возьми да издай „Закон о Всеобщем равенстве и справедливости“! Это ж все бросятся исполнять! Ты можешь представить себе человека, который не хотел бы равенства? А справедливости? Все хотят, надо только направить это хотение в правовое, так сказать, русло. И тогда будет у нас правовое государство, почище, чем в Штатах!..» («Деловой Понедельник», С-Пб. Блиц-опрос на тему «Государство и закон: проблемы, мнения, позиции». Позиция Бруно Аллегро.)

Часто Бруно противоречил себе. Еще чаще он нес полную околесицу. Но это привлекало к нему все новых и новых сторонников, и ряды ПМЛ пополнялись все новыми членами. Почему? Вряд ли только из-за того, что проект опекали и поддерживали знаменитые политтехнологи. Имел место некий скрытый, неучтенный фактор — то ли харизма Бруно, то ли настроение общества, то ли что-то третье. Или даже четвертое…

Журналисты буквально гонялись за Бруно, ловили каждое его слово, каждый жест, потому что это сулило цитирование, тиражи, клики и, конечно, толстый кус рекламы. Их интересовало буквально все: его привычки, его любовные похождения, его одежда, любимые напитки, его прошлое, наконец… А ведь, копая жизнь Бруно, можно было дойти до поистине бездонных глубин: одна только череповецкая колония чего стоит! Но люди Сулимова контролировали практически все СМИ, информация проверялась, «рискованные» публикации и сюжеты слетали с полос и эфира или подвергались купированию, а вокруг интернет-изданий роились тучи профессиональных «троллей», способных заболтать и подвергнуть сомнению любое неугодное суждение. Стоило кому-то негативно высказаться о Бруно, как тут же десяток блогеров бросались на его защиту, славословя и уверяя, что лучше Бруно Аллегро никого нет, ну, разве что несколько человек на самом верху…

Апофеозом тихого помешательства вокруг имени Бруно стал вышедший на канале «МосТВ» документальный цикл «Allegro — значит, живой и веселый!». Он был посвящен, ни много ни мало, разным героическим поступкам легендарного председателя ПМЛ! Первый сюжет, «Стометровка до неба», рассказывал о том, как главный герой спас от угрозы замерзания детский дом в одном из областных центров (в каком именно, скромно умалчивалось — якобы по просьбе самого Бруно). В пятнадцатиградусный мороз он с риском для жизни поднялся на трубу котельной, чтобы закрепить там оторвавшийся лист железа, который грозил упасть внутрь и вызвать аварию. Едва не погиб, между прочим. Показали какую-то трубу. Какую-то котельную. Нашли каких-то свидетелей, которые якобы подстраховывали Бруно внизу во время его героического подъема. Детишек спасенных тоже показали — они хором пропели в камеру: «Спа-си-бо, Бру-но!»…

Второй сюжет — «Потомок да Винчи». Бруно помогает своему знакомому, талантливому инженеру, испытывать модель ранцевого вертолета. Испытания едва не заканчиваются катастрофой. Бруно, подобно Юрию Гагарину, отводит гибель от случайно оказавшихся на полигоне людей… Но и сам остается жив, всем на радость.

Третий сюжет — самый сенсационный, по задумке своих создателей, назывался «Битва за Москву: в трех шагах от ада». Здесь Бруно спасал от смерти и разрушения целую столицу… Или, как минимум, Центральный административный округ. Извлечены из архивов секретные файлы о попытке Железного Амира совершить теракт в подземных коллекторах под Кремлем. Фото бандитов, мутная видеосъемка, на которой Амир призывает убивать неверных и взрывать их города. Красивая схема, где показан путь террористов, пытавшихся проникнуть в самое нутро российской столицы. Но на их пути неведомо как оказывается Бруно, который на этот раз повторяет подвиг Ивана Сусанина и заманивает Амира на страшную глубину, где того ждет гибель…

Сам Бруно, кстати, избегал комментировать эти сюжеты, изображая скромность или просто ссылаясь на то, что плохо помнит описываемые события. Похоже, он просто не знал, что говорить… Но за него это успешно делали другие. Находились все новые и новые свидетели его подвигов, они охотно давали интервью, вспоминали все новые и новые подробности. И все это читалось, смотрелось, слушалось, хавалось…

А фигура Бруно между тем приобретала поистине эпический масштаб. Партия маленьких людей, возглавляемая им, становилась главной политической сенсацией десятилетия.

В Большом театре на Новой сцене давали «Золотого петушка». Народу битком. Спектакль модный, ставил его молодой режиссер со скандальной репутацией. Вольнодумцы шептали, что царь Додон однозначно срисован с президента, а бояре — депутаты Госдумы. Зал реагировал живо, артистам устроили бурную овацию.

Зато Лернер скучал, хмурился, на сцену почти не смотрел. Зато по всем правилам проверялся и в очередной раз убедился, что слежки за ними нет. А ведь было время, когда каждого иностранца из капстраны держали «под колпаком». И специально приставленный гид, и швейцар на входе в отель, и дежурная по этажу, и бригады наружного наблюдения… Но это было давно.

После спектакля они прогулялись по Дмитровке, искали ресторан с русской кухней. Как нарочно, на пути попадались только пабы, пиццерии и суши-бары. В конце концов приземлились в «Старой башне», где им пообещали настоящие сибирские пельмени из дичи, говядины и свинины.

— Как тебе спектакль? — поинтересовалась Анна.

— По-моему, слишком политизирован. «Ромео и Джульетта» в Кремлевском дворце мне понравился больше.

— Тогда мы были на десять лет моложе.

— Ты и сейчас молода и прекрасна, — Грант погладил ее руку. — Твое здоровье, дорогая.

Пили перцовую особую. Анна с непривычки зажмурилась, на щеках тотчас пробился яркий румянец.

— Хотя тогда у нас была более четкая цель, — сказал Грант. — А сейчас… У них власть открыто пинает народ, народ тайком пинает власть. И мы с тобой это только что наблюдали, так сказать, в действии… Даже в трех действиях… — Он намазал красную икру на кусочек булки и протянул Анне. — Мне это кажется пошлым. Посмотрели, многозначительно переглядываясь, похлопали и разошлись, а уже в следующую минуту все мысли лишь о том, как пристроиться в гардеробную очередь.