Чтение онлайн

Они шли вдоль подсвеченной дорожки через яблоневый сад в Жаворонках. До этого они успели неспешно поужинать и весьма неспешно выпить по рюмке коньяку в кабинете у Трепетова. Но Бруно так и не появился. Несколько раз Семен Романович звонил ему, Бруно был недоступен. Хотя накануне клятвенно обещал не опаздывать.

— Как это он назвал себя вчера? — спросил Трепетов. — Человек-часы? Человек-час? Или как-то по-другому выразился? Человек-точность, может?

— Человек-пунктуальность, — буркнул Сулимов.

— Точно. Человек-пунктуальность! Слушай, Кир, а ведь раньше он таких слов не знал даже.

— Это верно, — кивнул Кирилл. — Мои ребята обратили на это внимание. Его выступления подвергли лингвистическому исследованию и обнаружили, что словарный запас расширился, сложность построения предложений возросла, количество слов-паразитов и простонародных выражений снизилось. Жаргонизмов он тоже употребляет меньше…

Сулимов остановился и пристально посмотрел на хозяина усадьбы.

— И что это значит? — спросил тот.

— Он стал предметно говорить, оперировать фактами. Змейского вон как раздраконил на «Эхе Москвы»! И выкопал же откуда-то про «лексусы» эти, про квартиры, про дочек его. А ведь всего этого ему в выступлениях не писали.

— И что это значит? — повторил Трепетов.

— Бруно сильно изменился. Раньше он просто ахинею нес, а теперь вроде как самостоятельную игру разыгрывает.

— Ну-у, это вряд ли. Бруно — импульсивный малый, только и всего, — сказал Трепетов. — В морду может дать. Но самостоятельную игру… Это уж слишком!

— Ну, может, ему кто-то помогает…

— Кто?! И чем тут помогать? Ведь Змейский, согласись, и в самом деле дрянь порядочная, и все об этом знают!

— Во-первых, Змейский — депутат Государственной думы, — с раздражением ответил Сулимов. — Во-вторых, он — патриот! Какой-никакой, но у него позиция есть — ясная, твердая, патриотическая! Ориентиры есть! С ним работать можно! Мы знаем, чего от него ждать, он послушен и предсказуем! Он управляем! А чего можно ждать от твоего Бруно?!

— Погоди, Кир, не заводись. Давай начистоту: Змейский сам виноват. Знаю я его ориентиры. И ты знаешь. Орет про патриотизм, про патриотическое воспитание, про поддержку отечественного производителя… А сам кучу денег огреб, работая на этого вампира, на Мердока, которому даже я, человек небрезгливый, руки не подам. Катается себе на дорогих иномарках, дочек в Гарвард отправил учиться. Ну и хорошо, и молчал бы в тряпочку. Вот как я, например. Так нет — орет, строит из себя невесть что. Совесть все-таки надо иметь!

— Вот видишь, Семен, — произнес Сулимов медленно и как бы задумчиво. — А ты спрашиваешь, кто ему помогает. Ты же в контрах со Змейским!

— Ты думаешь, это я его научил? — ужаснулся Трепетов. — Я что, идиот? У меня одних только яхт четыре штуки… И моя старшая, заметь, учится в одном колледже с дочками Змейского! Хотя при всем при этом, заметь, я не учу народ, как правильно любить свою Родину!

Сулимов сжал губы и пошагал дальше. Трепетов двинулся следом. Садовая дорожка впереди делала крутой поворот и вела обратно, к загадочно светящемуся в темноте стеклянному кубу трепетовской усадьбы. Видно было, как в столовой горничная убирает со стола, а в комнате через стенку Маша в одних трусах ходит взад-вперед, разговаривая с кем-то по телефону.

— Дело не только в этом, — рассматривая Машу, сказал Сулимов. — Просто создается впечатление, что этот карлик не так прост, как мы думали вначале. И что это подстава, для того, чтобы взорвать проект «Династия» изнутри!

— Побойся бога, Кирилл! — Трепетов схватил его за руку. Сейчас он действительно испугался. — Если ты напоешь эту фигню своему шефу, то мне конец! Но ведь не я тебе его рекомендовал! Ты сам приехал ко мне и потребовал, чтобы он принял участие.

— Вот это единственное, что тебя оправдывает.

— Хорошо, что ты это понимаешь, хорошо, что хоть что-то меня оправдывает, — скороговоркой зачастил Семен Романович. — Я тут вообще ни при чем! Бруно изменился, Кирилл, действительно изменился! Охрана докладывает, что он стал читать книги, освоил компьютер, у него появились другие манеры… Но я-то при чем? Давай вообще этот гребаный проект закроем! Кстати, где он сейчас живет? Если мои апартаменты ему не подошли…

— Комната дога? Для ключевой фигуры особо важного правительственного проекта это действительно неподходящее жилье!

— Но раньше оно его вполне устраивало… Может, еще по рюмочке? Что-то холодно стало.

Сулимов отрицательно покачал головой.

— Вот что, Семен. Дело очень серьезное. Когда закрывать проект — не тебе решать. И удастся ли это сделать? Никто не знает. Джинн выпущен из бутылки, за ним идут уже двести тысяч человек! Но боже тебя упаси что-либо предпринимать! Надеюсь, про его место жительства ты спросил без определенной цели…

— Да ты что, Кирилл! Ты думаешь, я хотел его… Да у меня и в мыслях этого не было!

Они подошли к главному входу, остановились у крыльца. Там уже стоял удлиненный черный БМВ Сулимова; шофер вышел им навстречу и открыл пассажирскую дверцу.

— Может, зайдешь?

— Поеду, — буркнул Сулимов. — Много дел.

Дверца едва слышно хлопнула. Машина развернулась, выехала на подъездную дорожку. Ворота бесшумно разъехались в стороны. БМВ резко газанул и с ревом умчался прочь. Трепетов долго стоял и смотрел вслед, даже когда габаритные огни растворились в темноте.

— Возможно, это начало конца, — сказал Трепетов, обращаясь неизвестно к кому. — Проклятый карлик!

Он вытер ноги о коврик и вошел в дом.

Не отрываясь глазами от страницы, Бруно нашарил пальцами стакан с виски. Отпил. Выдохнул через сжатые зубы.

— Жрать надо меньше! — веско произнес он. — Что ж ты за волк, братское ты сердце, если у тебя брюхо наеденное?.. Да еще и красное к тому ж?

Он то ли удивленно, то ли укоризненно покачал головой, поставил стакан на место и опять уткнулся в книгу.

Бруно схватил стакан, одним глотком допил виски.

— Правильно! Вали оттудова скорей! И не оглядывайся! — пробормотал он. — И брюхо-то прибери!