Чтение онлайн

— Буддисты говорят, — продолжил Рахман, — что страдание происходит от привязанности. Ты цепляешься за что-то — работу, человека, идею — и страдаешь, когда теряешь. Отпусти, и страдание кончится.

— Легко сказать.

— Очень трудно сделать. — Капитан улыбнулся грустно. — Я тоже цепляюсь. За семью, работу, город. Знаю, что когда-нибудь потеряю. Жена умрёт, дети вырастут, город изменится. Но не могу отпустить. Потому что они дают смысл.

Они допили чай, вышли. Город начинал просыпаться — первые велорикши, торговцы готовили лавки. Небо светлело на востоке.

Шли обратно медленно. Рахман говорил о философах — Руми, Будде, Бхагавад-гите. О том, что воин должен действовать без привязанности к результату. Сражаться, потому что это долг, не ради награды.

Пьер слушал, впитывал. Никогда не думал о войне так. Для него это была работа, навык, способ выжить. Но если смотреть как на путь, долг, часть цикла — появлялся смысл.

Дошли до базы. Солнце поднималось, окрашивая небо в розовый и золотой. Муэдзин начал утренний призыв к молитве — голос разносился над городом.

У ворот Рахман остановился.

— Спасибо, что составили компанию. Редко встретишь человека, с которым можно говорить о таких вещах.

— Мне тоже помогло, — сказал Пьер. — Отвлёк от… от сегодняшнего.

— Томас был хорошим парнем. Он не зря прожил жизнь. Спас людей, помог вам. Если цикл существует, он вернётся кем-то добрым. — Рахман протянул руку. — А вы продолжайте защищать. Это ваш путь. Когда поймёте, зачем, освободитесь.

Они пожали руки. Капитан сел в свою машину, уехал. Пьер прошёл через ворота, поднялся в комнату.

Лёг на койку, закрыл глаза. Усталость навалилась. Но лёгкая, не давящая. Разговор помог. Идея цикла, долга, пути — странная, но утешительная. Может, Томас не просто умер. Может, освободился, пошёл дальше. Может, встретятся в следующей жизни.

А может, всё это сказки, и есть только темнота.

Но сегодня ночью, после убийства товарища, сказка была нужна.

Дюбуа уснул. Без кошмаров. Впервые за дни.

Рахман тоже приехал домой, поцеловал жену, лёг спать. Спокойно, глубоко.

Утро после смерти Томаса выдалось серым. Дождь моросил — не сильный, но назойливый, превращающий город в одну большую лужу. Команда собралась в комнате для брифингов к девяти. Все молчаливые, угрюмые. Пустой стул, где обычно сидел медик, резал глаз.

Маркус стоял у карты, ждал. Рахман опаздывал.

Жанна сидела у окна, смотрела на дождь. Ахмед проверял радиостанцию в десятый раз — нервничал, винил себя за Томаса. Пьер стоял у стены, руки скрещены на груди. Не спал всю ночь. Закрывал глаза — видел жёлтые глаза парня, слышал: «Убей меня». Открывал — темнота комнаты, тишина.

Кремация была час назад. Тело сожгли в печи на краю базы. Быстро, без церемоний. Прах собрали в урну, отправят семье. Маркус сказал несколько слов. Остальные молчали. Что говорить? Парень делал свою работу, заразился, умер. Война.

Дверь открылась. Вошёл Рахман — мокрый, взъерошенный, с папкой под курткой. Стряхнул воду, подошёл к столу.

— Извините за опоздание. Дороги затоплены, застрял в пробке.

— Что нашёл? — спросил Маркус.

Капитан открыл папку, разложил фотографии, бумаги.

— Три точки. Все в дельте, в разных районах. — Он ткнул пальцем в первое фото. — Деревня Кхулна, сорок километров к югу. Неделю назад местный рыбак видел группу людей, заходящих в старый храм. Заброшенный, индуистский, никто там не бывает. Люди были странные — двигались как больные, кожа серая, запах мертвечины.

— Гули, — сказала Жанна.

— Похоже. Рыбак не стал приближаться, рассказал старосте. Староста послал двоих проверить. Те вернулись через час, бледные, сказали: там мертвецы, нужно бежать. Деревня собрала вещи, ушла на другой берег. Сейчас там никого.

Маркус изучил фото. Храм — старый, разрушенный, с башней и колоннами. Джунгли наступают со всех сторон.

— Вторая точка? — спросил немец.

Рахман показал другое фото.

— Город Барисал, семьдесят километров. Больница на окраине. Четыре дня назад туда привезли больного — местный житель, говорил бессвязно, бредил. Врачи обследовали: температура низкая, кожа серая, зрачки расширены. Симптомы похожи на то, что было у вашего медика.

Пьер напрягся. Ахмед тоже.

— Что с ним? — спросил Маркус.

— Ночью он напал на медсестру. Укусил, ранил. Охрана его скрутила, заперла в подвале. К утру он умер. Медсестра тоже умерла через сутки. Схожие симптомы. — Рахман достал ещё один листок. — Врач, который их лечил, сбежал. Оставил записку: «Это не болезнь. Это проклятие. Бегите.» Больницу закрыли, район оцепили, но местные паникуют.

Француз вспомнил Томаса, его превращение. Значит, не единичный случай. Инфекция распространяется.

— Третья точка, — продолжил капитан. — Самая интересная. — Он положил фотографию на стол. — Мечеть в районе Дакка-Норд. Маленькая, частная, принадлежит богатому торговцу. Мои информаторы говорят: три недели назад туда начал приходить мулла. Высокий, худой, седая борода, шрам на лбу. Проводит закрытые собрания, человек десять-пятнадцать. Разговоры про джиннов, ифритов, конец света.

— Хафиз?

— Возможно. Описание совпадает. — Рахман постучал по фото. — Но подтвердить сложно. Торговец влиятельный, полиция не лезет. Но вчера один из моих людей подслушал разговор. Мулла говорил: «Скоро начнётся вторая волна. Город падёт.» Потом все разошлись. Мулла ушёл через чёрный ход, его больше не видели.

Маркус выпрямился.

— Вторая волна. Город падёт. Это не просто культ. Это план.

— Массовое заражение, — сказал Ахмед. — Он хочет превратить город в гнездо гулей.

Жанна встала, подошла к столу.

— Сколько людей в Дакке? Двадцать миллионов?

— Примерно, — кивнул Рахман.

— Если хотя бы процент заразится и превратится — это двести тысяч гулей. — Она посмотрела на Маркуса. — Армия не справится. Даже если бомбить город — слишком поздно. Паника, хаос, люди разбегутся, разнесут инфекцию по всей стране.

Тишина. Все понимали масштаб.

Маркус сложил фотографии.

— Проверим все три точки. Сегодня. Начнём с храма — ближе всего. Потом больница. Мечеть оставим на вечер, под темноту. Хафиз там появляется ночью, может, застанем.