Чтение онлайн

Я вздохнула. Пришло время вмешаться, пока они не устроили на кухне настоящий бой.

— Привет, пап! — Я быстро поцеловала его в щеку и направилась к холодильнику. — Так вот почему сегодня я видела летающих свиней, ты наконец-то решил почтить нас своим замечательным присутствием. — Я достала сок из холодильника и отпила прямо из бутылки.

— Я уже говорила тебе, не пить бутылки. Возьми стакан, — устало сказала мама.

Я подумала, что её постоянные напоминания о том, что я должна или не должна делать, должны были раздражать меня, но это было не так. На самом деле, это было прогрессом. По крайней мере, она обращала внимание на окружающий мир и общалась со мной.

— Конечно, босс. Как скажете, босс. — я подмигнула ей и взяла стакан из шкафчика.

— Как прошёл твой день в школе? — Спросил папа.

— Изумительно! Знаешь, по десятибалльной шкале это на миллион!

Как обычно, папа не оценил мои шутки.

— Ты могла бы ещё несколько дней не ходить в школу. Тебе не нужно напрягаться.

— Именно это я ей и сказала, — заметила мама, потянувшись за сигаретой.

— И оставаться здесь, наблюдая, как вы наслаждаетесь жизнью весь день и всю ночь? — Спросила я, наблюдая, как она прикуривает сигарету и глубоко затягивается дымом. — Нет, спасибо. Я предпочитаю засыпать от скуки на уроке.

Папа серьёзно посмотрел на меня.

— Тебе лучше не засыпать на уроке.

Я закатила глаза и сделала глоток сока.

— Не волнуйся, папа. Такая ужасная идея никогда, ни за что не приходила мне в голову! — Лучше было не рассказывать ему о тех нескольких случаях, когда я засыпала на уроке.

— Хорошо, — ответил папа. — Я хотел тебе кое-что сказать. Поскольку Стивен скончался, — я поморщилась, — его трастовый фонд был автоматически переведен на твое имя. Он будет объединен с твоим, и будет действовать то же правило, ты сможешь получить к нему доступ, когда тебе исполнится двадцать один год.

Я сжала свой стакан.

— Мы можем сейчас не говорить о деньгах? Он только что умер, а ты уже говоришь о его трастовом фонде.

Том самом трастовом фонде, который Стивен хотел использовать для лечения своей зависимости. Я содрогнулась. Мне не нужны были эти деньги.

— Я знаю, что мы переживаем трудные времена, но мы должны обсудить и эти вопросы. Ты знаешь, как устроены ваши трастовые фонды. Если кто-то из вас… — он тяжело вздохнул. — Если один из вас умрет, другой ребенок получит свою долю.

— Да, я знаю, пап. Не нужно напоминать мне. Это даже не имеет значения. Не то чтобы я хотела этих денег с самого начала.

— И всё же. Теперь это твоё, так что можешь делать с ним всё, что пожелаешь. Я также продам его машину и переведу эти деньги в фонд. Конечно, я надеюсь, что ты будешь тратить их разумно.

Я с громким стуком поставила стакан на стойку, нуждаясь в некотором уединении. Я только что потеряла брата, и мне было безразлично, что будет с этими глупыми деньгами, когда мне исполнится двадцать один.

— Отлично, — сказала я с натянутой улыбкой. — Я оставлю вас наедине, чтобы вы могли обсудить глобальное потепление или любую другую интеллектуальную тему, которая у вас на уме. Только не ссорьтесь, ладно? Мир на земле и всё такое. Увидимся. — Я поцеловала папу в щеку на прощание и поспешила наверх.

Мои ноги вели меня мимо комнаты Стивена, но затем я остановилась. Боль ожила в моей груди, когда воспоминания о нашей последней ссоре вернулись, словно насмехаясь надо мной. Ноги сами привели меня обратно к его двери, и я прижала к ней руку.

— Кому вообще нужен этот глупый трастовый фонд? — Пробормотала я себе под нос, вцепившись пальцами в дерево. — Мне не нужны эти деньги. Всё, что они будут делать, — это напоминать мне о том, что ты ушёл, и что я окончательно потеряла тебя.

Я перевела дыхание.

— Или я уже давно потеряла тебя? Когда я потеряла тебя? В тот день, когда ты начал употреблять? В тот день, когда мы стали чужими? Когда?

Я стукнула в дверь кулаком. Глубоко вдохнув, я открыла её и шагнула внутрь. После похорон мама убрала и проветрила его комнату, убрав беспорядок и запах, которые так раздражали ее. Мне почти захотелось испортить его аккуратно застеленную постель, вытащить одежду из шкафа и разбросать её по всему полу, просто чтобы почувствовать, что он здесь. И я почти это сделала.

Закрыв глаза, я сделала ещё один глубокий вдох. Меня трясло.

— И самое ужасное — это необходимость смириться с тем, что тебя больше нет. Я должна принять эту реальность, в которой ты не существуешь. Почему я должна с этим мириться? Я не хочу. Я никогда не пожелаю этого. Я хочу, чтобы ты вернулся. Вернись… — на последних словах мой голос сорвался.

Дыхание стало прерывистым, в голове нарастало напряжение. Я больше не могла оставаться здесь ни минуты. Закрыв дверь, я поспешила в свою комнату, пытаясь избавиться от образа его пустой комнаты.

Мне нужно было выплеснуть всю свою боль на боксерской груше. Это был единственный способ сохранить ясность мысли и пережить этот безумный день.

Остаток недели пролетел незаметно, и все дни слились в один сплошной туман неопределенности и болезненных воспоминаний. Сара, Джесс и Кевин всегда были рядом, чтобы поднять мне настроение, когда это было необходимо. Они засыпали меня забавными сообщениями и проводили со мной время после школы, отвлекая от мрачных мыслей.

В день рождения они подарили мне подарки: комплект студийных альбомов Green Day от Сары и Хейдена, стодолларовый книжный сертификат от Джесс и Блейка и набор косметики от Кевина и Маркуса. Хотя я и не ждала никаких подарков, они, безусловно, привнесли частичку нормальности, которую я так отчаянно искала.

К воскресенью я почувствовала, что почти пришла в себя, если не считать периодических спазмов в животе и старых повторяющихся кошмаров, которые мучили меня чаще, чем раньше. Мои костяшки пальцев были в синяках от того, что я часами колотила по своей груше. Однако это не помешало мне найти новую дозу и накачивать себя физической болью и истощением, пока я больше не могла думать. Я хотела забыть о том, что произошло на прошлой неделе, и вернуться к своей обычной жизни.

Я с трудом выбралась из постели после очередной бессонной ночи и долго стояла под горячим душем, готовясь к поездке к Эли домой. Как ни странно, я больше не воспринимала эти визиты как обязанность. Они стали для меня скорее временным убежищем от моего дома, который казался мне еще более пустым, чем когда-либо, даже с риском увидеть Мейсена. Он оставался верным своему слову и больше не сопротивлялся мне, хотя я слишком часто ловила на себе его пристальный взгляд, чтобы не заподозрить, что он что-то замышляет, и это, вероятно, было причиной моего беспокойства.