Чтение онлайн

В начале своем не проявлены эти созданья, затем в проявленье приходят они, о Бхарата, в конце же они не проявлены снова; о чем же тогда сокрушаться?

Как Дивную Тайну одни Его прозревают, как Дивную Тайну другие Его возглашают, как Дивную Тайну Его еще одни слышат, но даже снискав откровенье, никто Его не постигает.

Тот Дух воплощенный бессмертен в любом человеческом теле, Бхарата; и в Нем – всех созданий источник; поэтому нет у тебя причин для печали.

Услышав слова Арджуны, Шри Кришна не смог сдержать легкой улыбки, но это была счастливая улыбка. Знаток человеческих сердец угадал в заблуждении Арджуны заблуждение, издревле свойственное всему человечеству, и это вызвало у Него улыбку. Это заблуждение возникло из собственной Майи Шри Кришны. Он подчинил человека своей Майе, чтобы положить конец злу, страданию и слабости в этом мире путем их переживания и преодоления. В словах Арджуны нашли свое отражение такие невежественные проявления человеческой природы, как сердечные привязанности, страх смерти, зависимость от радостей и печалей, чувства приязни и неприязни. Именно эти человеческие чувства должны покинуть наше сердце и разум, чтобы мир смог избавиться от зла. Шри Кришна пришел для того, чтобы создать благоприятные условия, позволяющие выполнить эту великую миссию, и с этой целью Он собирался теперь возвестить Гиту. Но сначала нужно было развеять заблуждение, охватившее разум Арджуны, – путем переживания этого заблуждения и победы над ним. Арджуна – друг Шри Кришны, представитель всего человечества; ему будет открыта Гита как лучшему из тех, кто способен воспринять ее. Но человечество еще не было готово к восприятию смысла Гиты, даже Арджуна не смог понять его полностью. Люди эпохи Кали сполна вкусили печаль, скорбь и слабость, изведанные Арджуной. Христианство принесло с собой любовь, буддизм – сострадание, ислам – силу; все они появились для того, чтобы облегчить человеческие страдания. Сейчас должен начаться первый этап суб-периода Сатьи в рамках Кали-юги. Господь снова открывает Гиту народу Индии, потомкам героического рода Куру. И если мы докажем, что способны воспринять и усвоить ее, то благо Индии и благо всего мира будут неизбежным результатом ее постижения.

Шри Кришна сказал: «Арджуна, ты педантично ведешь счет добродетелям и грехам, рассуждаешь о причинах жизни и смерти, пытаясь предвидеть, что принесет твоему народу благо, а что – зло; но в твоих словах нет и следа истинного знания, напротив, они целиком и полностью пронизаны глубочайшим неведением. Почему бы тебе откровенно не признаться, что твое сердце поддалось слабости и преисполнено скорби, а твой разум противится тому, что предстоит сделать? Нет нужды прибегать к высокопарным словам, чтобы оправдать свою слабость. Горе посещает сердце каждого человека, каждый безмерно страшится смерти и разлуки и считает жизнь великим благом, скорбь – невыносимой, долг – трудным для выполнения, стремление к удовлетворению своих интересов – приятным и радостным. Все это заставляет людей ощущать себя счастливыми или несчастными, смеяться или плакать, но никто не может утверждать, что эти чувства рождаются от знания. Ты сокрушаешься о тех, о ком сокрушаться не стоит. Мудрый не скорбит ни о ком, ни о мертвых, ни о живущих ныне, ибо он доподлинно знает, что нет смерти и разлуки, нет горя, что все мы бессмертны, вечны и вовеки остаемся собой, детьми блаженства и бессмертия. Мы приходим в этот мир, чтобы поиграть в прятки с жизнью и смертью, с радостью и горем. В грандиозном театре Природы мы разыгрываем спектакль со смехом и слезами, наслаждаемся войной и миром, любовью и враждой под масками друзей и врагов. Тот краткий срок, что мы пребываем на земле, не ведая о том, что с нами станется завтра и что ждет нас после ухода из тела, есть лишь одно мимолетное мгновение нашей вечной игры. Мы всегда были, есть и будем во веки веков. Мы – неуничтожимы. Мы хозяева Природы, владыки жизни и смерти, частицы Бога, наследники прошлого, настоящего и будущего. Человек в своем теле проходит через детство, юность и старость, а затем сбрасывает обветшавшее тело и обретает новое. Смерть есть лишь пустой звук, пугающий и повергающий нас в печаль. Когда бы мы знали, что за ним скрывается, мы бы не боялись и не испытывали печали. Ведь мы же не проливаем слез по поводу того, что мальчик становится юношей, и не оплакиваем утрату детства как смерть человека. Плач по ребенку, ставшему юношей, был бы воспринят всеми окружающими как полнейший абсурд и проявление глубокого невежества, ибо переход из одного возраста в другой есть закон Природы. Сознательное существо, пребывающее в теле, не затрагивается внешними изменениями и остается тем же самым. Человек знания, сталкиваясь с проявлениями страха смерти и сожаления по поводу смерти, присущими обычным людям, считает их поведение столь же абсурдным и объясняет его глубоким неведением, поскольку смена физического тела есть непреложный закон Природы. И в грубом материальном, и в тонком теле одно и то же сознательное существо не затрагивается какими-либо внешними изменениями. Мы – дети бессмертия. Кто может умереть, кто может убить? Смерть не имеет над нами власти. Смерть – иллюзия, пустой звук, смерти нет».

Сознательное существо неподвижно, тогда как Природа находится в движении. Неподвижное сознательное существо пребывает внутри движений Природы. Во всех своих чувственных восприятиях с помощью органов зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания сознательное существо, пребывающее в Природе, зависит от Природы в возможности извлечения наслаждения от этих чувственных контактов. Мы видим формы и очертания предметов, слышим звуки, обоняем запахи, ощущаем вкусовые свойства и осязаем. Звук, прикосновение, форма, запах и вкус – вот пять объектов чувственного восприятия и чувственного наслаждения. Особой сферой шестого органа чувственного восприятия, ума, является фиксация впечатлений от внешних объектов. Сферой интеллекта является мысль. Исполненная взаимного восторга вечная игра сознательного существа и природы имеет целью приобретение опыта и получение наслаждения с помощью пяти органов чувств, а также впечатлений ума и мыслей. Это наслаждение может быть двоякого характера: чистым и нечистым. В случае чистого наслаждения наблюдается отсутствие удовольствия или боли; есть лишь ощущение блаженства, которое является извечным и естественным принципом сознательного существа. В случае нечистого наслаждения отмечается присутствие удовольствия и боли наряду с другими проявлениями двойственности: жара и холода, голода и жажды, горя и радости, которые побуждают к действию и мучают нечистого человека. Желание есть причина нечистоты. Тот, кто имеет желание, – нечист; чист лишь тот, кто свободен от желаний. Желание рождает приязни и неприязни, под воздействием которых сознательное существо начинает испытывать привязанности к объектам чувственных восприятий. Привязанности ведут к утрате свободы. В силу дурной привычки привязанности сознательное существо, даже находясь в состоянии горя и страдания, не может отрешиться от источника своей скорби и боли.

Шри Кришна сначала упомянул о том, что Дух вечен, а затем указал путь к освобождению от оков неведения. Причиной таких двойственных явлений, как боль и удовольствие, является соприкосновение чувств с различными объектами чувственного восприятия. Эти соприкосновения носят преходящий характер, они имеют начало и конец и именно поэтому не следует питать к ним привязанности. Привязываясь к непостоянным, преходящим вещам, мы испытываем радость от их присутствия и печалимся, когда лишаемся их. Это называется состоянием неведения. При этом происходит затмение вечного умиротворения и непреходящего блаженства бессмертного Духа; нами овладевают преходящие состояния и бренные предметы, утрата которых ввергает нас в пучину горя. Кто не идет на поводу у чувственных восприятий, кто, соприкасаясь с двойственной природой вещей, сохраняет уравновешенность и не испытывает ни радости, ни печали, кто свободен от привязанностей и предпочтений, тот, преодолевая узы неведения, становится способен к достижению вечного состояния бытия и его блаженства, amtatvaya kalpate.

Уравновешенность есть первая заповедь Гиты и основа ее духовной дисциплины. Стоики в Греции восприняли это учение от Индии и принесли его в Европу. Греческий философ Эпикур усвоил еще одну сторону учения Шри Кришны и создал на этой основе доктрину эпикурейства, или безмятежного наслаждения духа. Эти две доктрины, уравновешенности и наслаждения духа, считались высшими моральными ориентирами в древней Европе, а в современной Европе породили бесконечные разногласия и споры между пуританами и язычниками. Но для Гиты уравновешенность и безмятежное или чистое наслаждение духа сливаются в одно. Уравновешенность есть причина, чистое наслаждение – результат. Уравновешенность убивает привязанности, сводит на нет приязни и неприязни; в результате появляется чистота. Наслаждение чистого сознательного существа свободно от желаний и привязанностей и поэтому чисто. В этом заключается добродетель уравновешенности духа: человек, обретший уравновешенность, не подвержен привязанностям и предпочтениям. Уравновешенность есть основа чистоты.

Греческая школа стоиков не смогла постичь истинного способа одержания победы над печалью. Они пытались победить печаль, подавляя ее, в то время как Гита утверждает, что поскольку все существа следуют своей природе, то бессмысленно подавлять ее, praktim yanti bhutani nigraha kim kariyati. Подавляя печаль, человеческое сердце становится сухим и черствым, теряет способность любить. «Я не стану проливать слез печали и не признаю щемящего чувства боли, молча перенося и стараясь не замечать его, равно как и бесстрастно взирая на горе своей жены, детей, друзей и целых народов» – это асурическое отношение сурового самообуздания или, точнее, самоподавления, исполненное надменной гордости за собственную силу. Такое отношение не лишено своеобразного величия и может оказать определенную пользу на пути человеческого прогресса, но оно не является ни высшим учением, ни истинным путем к победе над печалью. Подлинный путь к этой победе лежит через обретение знания, покоя и уравновешенности. Он заключается в том, чтобы в покое и равновесии принимать и радости, и печали и не пытаться ограждать свое сердце от радостных и горестных эмоций, а сохранять уравновешенность понимания. Когда понимающий разум пребывает в равновесии, ум и сердце сами собой приходят в равновесие, при этом не утрачивается живость естественных движений души, таких как любовь, и человек не становится скучным и бесчувственным камнем. Paktim yanti bhutani – движения, подобные любви, относятся к числу извечных проявлений Природы, и единственный способ избавления от них – соединение с Высшей Реальностью. Невозможно избавиться от Природы, живя в ней. Отвергая мягкосердечие, мы утверждаем жесткость, ограждая себя от вибраций печали, приходящих извне, мы не в состоянии уберечь себя от тайной внутренней печали, незаметно иссушающей наше сердце. При такого рода самообуздании невозможно достичь подлинного прогресса. Самообуздание, несомненно, даст силу, но то, что удастся подавить и обуздать в этой жизни, обязательно прорвется наружу в следующей и, сметая все барьеры, проявит себя с удвоенной силой.

Ход философской мысли, донесенной до нас Упанишадами, демонстрирует попытку перехода от прежней ритуалистической кармамарги (karmamarga) к свободе джнянамарги (j~nanamarga). Согласно сказанному в Гите, то было не новое устремление, но возврат к былой утраченной дисциплине; ибо Шри Кришна говорит Арджуне об истинной или саджняна кармамарге (saj~nana karmamarga), которую он раскрывает перед ним: «Сие есть нетленная Йога, которую я возгласил Вивасвану, Вивасван раскрыл ее Ману, а Ману – поведал Икшваку. Так была она известна царственным мудрецам, передаваемая по цепи преемственности, пока по прошествии длительного времени Йога эта не была утрачена, о гроза своих недругов. Эту-то древнюю Йогу я и поведал тебе сегодня, поскольку ты возлюбил меня и ты друг мне, – ибо это величайшая из всех сокровенных истин».

Двапара-юга была эпохой господства Куру: Куру были великим родом римского типа, родом практицистов, воинов, знатоков ритуала и юриспруденции, которым был несвойственен созерцательный характер или этическая устремленность восточных родов Кошалов, Видехов, Кашьев, Чедьев. Запад Индии всегда отличался практическим, воинским и коммерческим складом ума по сравнению с умозрительным и идеалистическим Востоком и схоластическим, логическим и метафизическим Югом. Согласно индуистской теории эпох-юг, Двапара – это время, когда все классифицировано, ритуализовано, формализовано. В эпоху Сатья Вишну нисходит и пребывает среди людей как Яджня. Яджня это дух преклонения и жертвенности, и в эпоху Сатья Яджня владеет людскими сердцами, а потому нет необходимости во внешнем ритуале, внешних жертвоприношениях, сложной системе законов, правительстве, кастовом делении, классах и догматах. Люди соблюдают закон просто в силу чистоты своей природы и полноты своего знания. Царство Божие и Веда, Знание, пребывают в сердцах Его народа. В период Трета прежний совершенный порядок начинает нарушаться, и Вишну нисходит как cakravarti raja, воин и правитель, Картавирья, Парашурама, Рама: отныне людьми правят меч, закон и предписания Веды. Но все еще сохраняются значительная гибкость и свобода, и люди, хоть и в определенных пределах, могут жить в соответствии со здравым побуждением собственной природы, пока лишь едва омраченной первым отступлением от изначальной чистоты. И уже в период Двапара на смену идее и духу в качестве истинных регулирующих средств религии, этики и общественной жизни должны прийти форма и закон. На этот раз Вишну нисходит как Вьяса, великий классификатор и систематизатор знания.

В конце эпохи Двапара, когда пришел Шри Кришна, эта тенденция достигла своего предельного развития, и форма стала подменять идею, а закон – подменять дух не только во внешнем поведении, но и в сердцах людей. Тем не менее, уже начала проявляться и противоположная тенденция. Сам Дхритараштра был искренним искателем сокровенного смысла вещей. Были и живые учителя, великие ведантисты, такие как риши Гхора, к которому сам Шри Кришна пришел, чтобы услышать просветляющее слово. Шри Кришна явил собой интеллектуальную силу, которая собрала воедино все эти разрозненные тенденции и, разрушив косный формализм периода Двапара, позволила выполнить задачу эпохи Кали. В Гите он порицает тех, кто не выходит за пределы четырех углов Веды, и дает философское обоснование системе жертвоприношения; он с презрением отвергает подчиненность установленным этическим стандартам и утверждает вместо этого внутренний и духовный закон поведения. Многим своим современникам он, должно быть, казался вестником гибели и разрушения; подобно всем великим новаторам-революционерам, он был осужден Бхуришравасом как известный отступник и растлитель нравов, сбивающий людей с пути истинного. Но такова задача Кали-юги: разрушить все, усомнившись во всем, с тем чтобы в результате борьбы между силами чистоты и нечистоты установить новую гармонию жизни и знания в новой Сатья-юге.

С уничтожением консервативных Куру и Панчалов на Курукшетре началось развитие Веданты, которое продолжалось до тех пор, пока ее мысль, в свою очередь, не достигла предельного и чрезмерного выражения в учениях Будды и Шанкарачарьи.

Величайшее учение о духовном пути действий, дарованное человечеству, наиболее совершенная система Карма-йоги, известная человеку в прошлом, представлена в Бхагавадгите. В этом знаменитом эпизоде Махабхараты с несравненным мастерством и непогрешимой точностью подлинного знания, пережитого на опыте, изложены главные направления внутреннего развития и основополагающие принципы Карма-йоги, которые сохраняют непреходящую ценность во все времена. Действительно, в Бхагавадгите дается подробное и полное описание только самого пути – каким древние видели его. Что же касается состояния совершенства, являющегося высшим достижением этого пути, его высшей тайной, то об этом ничего не говорится конкретно, а скорее дается лишь намек. Это остается без объяснений, как невыразимая часть высшей тайны бытия. Для такого умалчивания существуют очевидные причины, так как это высшее достижение в любом случае принадлежит сфере духовного опыта, и никакое учение не в силах его выразить. Его нельзя описать таким образом, чтобы ум, не просветленный преображающим духовным опытом, смог по-настоящему понять его. Для души же, миновавшей сияющие врата и озаренной лучами внутреннего света, всякое умственное или словесное описание будет выглядеть столь же бедным, сколь и бесполезным, неточным и не соответствующим действительности. Для описания божественных реализаций мы вынуждены поневоле использовать неадекватные и вводящие в заблуждение слова, принадлежащие языку, который был создан для передачи опыта обычной жизни ментального человека. Выраженные в словах, они могут быть правильно поняты только теми, кто уже знает и благодаря знанию способен наполнить эти убогие внешние описания совершенно иным, внутренним смыслом. Еще ведические риши настойчиво повторяли, что слова высшей мудрости понятны лишь тем, кто уже принадлежит к числу мудрых.