Чтение онлайн

Много знаменитых людей и соратников по политической борьбе приезжали в 1920–1921 годах в Пондичери, чтобы повидаться со Шри Ауробиндо. Назовем некоторых из них: Уильям Пирсон из Шантиникетана, Джеймс Казинс, Сарала Чоудхури, д-р Муньи, Авинаш Бхаттачарья (из «Банде Матарам»), полковник Джошуа Веджвуд, Мриналини Чаттопадхяя, Камаладеви Чаттопадхяя и другие. Когда однажды в дверь дома Шри Ауробиндо постучал садху, назвавший себя Свами Кевалананд, это стало приятным сюрпризом для всех его обитателей. Из-за копны спутанных волос, металлических вериг и посоха его никто не узнал. После короткого обсуждения, впускать его или нет, садху окликнул Натварлала, одного из обитателей дома, и назвал себя. Оказалось, что это не кто иной, как Амарендра Чаттерджи, соратник Шри Ауробиндо по революционной борьбе, человек, имя которого значилось в розыске у правительства. Однажды он неожиданно исчез, ускользнув от строгого правительственного надзора, и какое-то время вел спартанский образ жизни, зарабатывая деньги продажей яиц и домашней птицы на причалах рек Восточной Бенгалии. Позднее он надел рясу саньясина, обосновался на юге в ашраме близ Танджоре и назвал себя Кеваланандом. Вокруг него стали собираться ученики. После выяснения у дверей Ашрама личности садху «Кевалананда» провели в комнату Шри Ауробиндо, которому он представился как Габриэль. Это имя ему дал в дни революционной деятельности Шри Ауробиндо. Увидев садху, Шри Ауробиндо воскликнул: «Боже правый!» Затем последовали радостные объятия. Амарендра остался обедать, а затем ушел ночевать в лагерь, разбитый группой садху, с которыми он прибыл. Еще раньше до Шри Ауробиндо доходили слухи, что из Пенджаба на юг пришли несколько садху, которые проповедуют философию Шри Ауробиндо. Кто они такие, тогда оставалось тайной. Теперь же стало ясно, кто проповедовал его учение, – конечно же, Кевалананд. Вскоре Кевалананд снял с себя оранжевую рясу, вернул свое настоящее имя – Амарендра и открыл в Бенгалии магазин тканей. До конца своих дней он оставался учеником и страстным последователем Шри Ауробиндо и Матери.

Распорядок дня Шри Ауробиндо строился в то время следующим образом:

7 утра – чай и хлеб с маслом.

11.30 – ванна.

12 дня – обед.

15.30 – чай, который по очереди готовили члены его хозяйства.

21.30 – ужин, состоявший из рыбы, карри, риса, сыра и хлеба.

В те дни рядом со Шри Ауробиндо и Матерью жило примерно человек десять. Некоторые из его учеников, уехавшие ранее в Бенгалию и там женившиеся, вернулись вместе с семьями. Естественно, что с увеличением числа обитателей возникал вопрос, как удовлетворить их разные вкусы в пище. Вопрос был деликатный, и Шри Ауробиндо как-то заметил: «Лучше всего вовсе не иметь никаких пристрастий в еде. Правды в них все равно никакой нет. Вам дано ваше тело, и вы должны содержать его в добром здравии. Плохое качество продуктов или однообразие пищи губительно для телесного здоровья, а значит, питаться нужно хорошо. Но хорошее питание – это употребление необходимой вашему телу пищи, а не той, которая удовлетворяет ваши вкусовые потребности». [296]

Примерно в это же время «Правартак Сангх» [297] в Чандернагоре начал издание некоторых книг Шри Ауробиндо.

Приведем ниже эпизод, исполненный оккультного смысла.

Поваром в доме Шри Ауробиндо служил некто Ваттал. За какой-то проступок ему было отказано от места. Разозлившись, он пригрозил, что «устроит Шри Ауробиндо веселенькую жизнь». Ваттал связался с факиром-мусульманином, занимавшимся черной магией. Используя в качестве проводника невинного мальчика-слугу из дома Шри Ауробиндо, факир вызвал град камней, обрушившихся на дом. Далее повествование ведет уже сам Шри Ауробиндо: «Сначала какие-то камни упали на кухню дома для гостей – казалось, их швырнули с террасы напротив, но на ней никого не было. Началось это с наступлением сумерек и продолжалось около получаса, но с каждым днем камни стали падать все чаще, с большей силой и больших размеров, а также увеличилась продолжительность этих атак, подчас не прекращавшихся по нескольку часов, а под конец длившихся почти до полуночи; это были настоящие регулярные бомбардировки, причем теперь уже не только на кухне, но и в других местах, в частности, на открытой веранде. Поначалу мы отнесли эти явления к деяниям рук человеческих и послали за полицией, однако следствие продолжалось очень недолго, и когда очередной камень со свистом пролетел между ног одного из констеблей, полицейские в панике бежали. Мы провели собственное расследование, но в тех местах, откуда, предположительно, могли прилететь камни, никаких злоумышленников не обнаружили. Наконец, словно для того, чтобы избавить нас от последних сомнений, камни стали падать внутри одной из комнат, и один из них, огромный – я увидел его сразу же после того, как он упал, – оказался прямо посреди плетеного столика, словно лежал там вечно. Так продолжалось до тех пор, пока камнепад не стал опасным для жизни. До этого момента он казался относительно безвредным, за исключением того, что камни ежедневно колотили в дверь Биджоя. И наконец, – я наблюдал за этим явлением вплоть до последней ночи – камни появились в воздухе, в нескольких футах над землей; они не прилетали издалека, но появлялись внезапно, и, судя по направлению полета, их могли швырнуть с близкого расстояния – от ограды гостевого дома или с самой веранды; но все эти участки были ярко освещены, и я видел, что там нет и не может быть никого. Наконец, глуповатый мальчик-слуга, ставший объектом этих атак и искавший укрытия и защиты в комнате Биджоя, оказался настолько серьезно поколочен камнями, что истекал кровью от ран, полученных при камнепаде, внезапно возникшем в закрытой комнате. Я бросился в комнату Биджоя на зов последнего и увидел, как очередной камень попал в мальчика: они сидели с Биджоем бок о бок, а камень в них словно швырнули откуда-то спереди, но никого, кто мог бы это сделать, опять же не оказалось; в комнате, кроме них, не было ни души. Разве что уэллсовский человек-невидимка!..

Поначалу мы просто наблюдали за происходящим или рыскали вокруг дома, но этот случай переполнил чашу терпения, ситуация становилась опасной и необходимо было что-то предпринять. Мать, основываясь на своих знаниях о природе подобных вещей, решила, что должна быть связь между мальчиком-слугой и домом, так что если нарушить эту связь и удалить мальчика от дома, прекратится и камнепад. Мы отослали мальчика в дом Кришикеша, и тут же все прекратилось: ни один камень больше не упал под нашей крышей, и в доме воцарился покой». [298]

Любопытны последствия этих событий. Вскоре после прекращения камнепада к Шри Ауробиндо прибежала жена Ваттала, умоляя его о снисхождении и спасении мужа, который находится при смерти. Стоит ли говорить, что повар испытывал страдания за содеянное. Черные силы, к которым он обратился, получив отпор со стороны Матери и Шри Ауробиндо, ударили по нему самому. Одна из истин оккультизма состоит в том, что вызванные к жизни силы, если не могут нанести удар по жертве, обязательно возвращаются к тому, кто их накликал. Из сострадания Шри Ауробиндо сказал: «За содеянное он не умрет». И повар выздоровел. [299]

С 1920 по 1925 год многие известные люди посетили Пондичери, чтобы встретиться со Шри Ауробиндо. [300] Среди них был и К.Дж. Дешпанде, приятель Шри Ауробиндо по Кембриджу, который управлял делами ашрама неподалеку от Андхери, Бомбей. Приезжал в Пондичери и Читта Раньян Дас – просить Шри Ауробиндо благословить новую политическую партию Сварадж, которую он создавал в те годы. Поскольку Дас не мог полностью оставить политику и всецело посвятить себя духовной жизни, Шри Ауробиндо посоветовал ему сочетать, сколько возможно, эти два вида деятельности. [301]

Встречался со Шри Ауробиндо и Капали Шастрияр. Это была их вторая встреча: в первый раз они виделись и беседовали в 1917 году. Они обсуждали тогда вопрос о нисхождении Божественного сознания на уровень физического сознания и о трансформации низшей природы. В связи с этим Капали Шастрияр обмолвился об удивительном свечении кожи Шри Ауробиндо, обретенном в результате садханы.

В июле 1922 года Шри Ауробиндо переехал на новую квартиру по адресу: Рю де ла Марин, 9.

Вот что рассказывает Дж. В.Субба Рао о впечатлениях от встречи со Шри Ауробиндо: «Впервые я встретился со Шри Ауробиндо в октябре 1923 года, в его Ашраме в Пондичери… Он ослеплял своим обликом. Говорил он низким голосом, но очень отчетливо, речь его была быстрой и музыкальной. Изъяснялся он просто и ясно; язык его был чист, как хрусталь, и свидетельствовал об аналитическом складе ума. После пятнадцатиминутной беседы он в двух словах изложил мне суть своей философии. Держался он просто и любезно, в разговоре был чистосердечен и свободен. Казалось, будто он может распознать человека с первого взгляда или прочесть его мысли, взглянув на его фотографию». [302]

Среди прочих посетителей можно назвать д-ра Муньи, Лала Ладжпата Раи и Пурушоттамдаса Тандона. Приведем ниже несколько отрывков из записей, сделанных Шри Ауробиндо в то время:

«Жажда власти будет всегда. Ее невозможно преодолеть, отстранив человека от должности, от власти, наши люди должны к этому привыкнуть. Они должны научиться работать ради страны. Когда вы примете Сварадж, эти проблемы только усугубятся. Это происходит даже в Европе. Европейцы ведь точно такие же, как и мы. Единственная разница – в том, что у них есть дисциплина, которой нам недостает, [303] и острое чувство национального достоинства, отсутствующее у нас вовсе… все, что нам нужно, – это дисциплинировать наш народ и привить ему чувство национального достоинства». [304]

Когда умер великий Тилак, редактор «Индепендент» Бепин Чандра Пал попросил Шри Ауробиндо написать некролог. Шри Ауробиндо написал следующее: «Ушел выдающийся лидер большого ума и великой воли. Локаманья Тилак был воплощением национального духа Индии и его неотъемлемой частью, ибо явился живым выражением прошлых побед и сегодняшних устремлений в борьбе за свободу и счастливое будущее. Заслуги и личные качества Тилака поставили его в один ряд с выдающимися людьми в истории человечества. Он был одним из тех, кому, основываясь на малом, удавалось за короткий срок достичь многого; он создавал великое из первозданной природы. Ему мы обязаны духом самодостаточной национальной независимости, пробудившимся политическим сознанием и общественной жизнью, волей к свободе и действию, стремлением к великой национальной цели. Он привносил в свою деятельность такие редкие качества, как: смиренное, непоколебимое мужество, целеустремленность, гибкость ума, дар предвидения, острое ощущение конкретного момента, чувство реальности, прекрасные способности демократического лидера, дипломата, не терявшего из виду основной цели и стремившегося к ее достижению даже в самые трудные исторические периоды, самоотверженный патриотизм, стремящийся к власти и к политическому влиянию лишь как к средствам служения на благо Родины и ее освобождения. Он многим пожертвовал ради нее и много выстрадал, не выставляя напоказ свое самопожертвование и страдания. Вся его жизнь – это постоянная жертва, принесенная на алтарь служения Родине, и смерть застала его в самый разгар этого непрекращавшегося служения и труда…

Для Индии сейчас необходимы две вещи: определенность и уверенность в будущем страны, гарантирующая свободу души, жизни и действия, нужных для той миссии, которая возложена на Индию во благо всего человечества, а также понимание ее сынами смысла и назначения этой миссии и ее истинного духа. Первая задача представляет собой смысл и насущную потребность текущего момента, вторая – неразрывно связана с первой, но в то же время остается самостоятельной великой задачей. От того, в каком духе мы будем принимать решения сегодня, будет зависеть правда, жизнеспособность и величие нашего будущего как нации. Это начало нашего великого Самоопределения не только во внешней жизни, но и в духовной. Именно этими двумя задачами и составляющими мы должны руководствоваться в наших действиях. Только так работа, начатая Локаманья Тилаком, найдет верное продолжение и увенчается положительным результатом».

В те дни обитатели Ашрама вместе с гостями по вечерам усаживались обычно вокруг Шри Ауробиндо и вели разговоры на различные темы – от простых до самых сложных. Каждый день проводились также групповые медитации, однако они нередко прерывались, начинались снова и вновь прерывались, поскольку Шри Ауробиндо все больше и больше погружался в себя, подчиняясь своей садхане. Для малочисленных учеников Шри Ауробиндо того времени (которых он, скорее, считал своими помощниками и собеседниками) эти вечерние беседы были тем же, чем, по словам одного из них, были Араньяки [305] для древних искателей истины. В поисках духовного Света они приходили к дому своего Гуру и превращали его в духовную обитель – обитель их духовных родителей, ибо Мать в то время уже была вместе со Шри Ауробиндо, участвуя в его великой миссии. Если такие беседы и не ограничивались исключительно духовными темами, как в древности, то лишь потому, что изменилось само время, человеческие проблемы стали более сложными, и человек вынужден был искать их духовного разрешения и применять полученные решения в каждодневной жизни. «Нередко беседа начиналась с обсуждения промелькнувшей в газете новости, распространившегося по городу слуха или же какого-нибудь интересного письма, полученного кем-то из учеников; это мог быть чей-то вопрос, а порой даже отдельное замечание или сомнение, высказанное Шри Ауробиндо. Вся обстановка носила настолько неформальный характер, что никто не взялся бы предсказать, какое направление получит тот или иной разговор. Весь дом, по этой причине, был преисполнен радостным настроением в предвкушении встречи с неизведанным. То и дело то там, то тут слышался смех или легкий разговор, шутки и критические замечания, направленные в адрес друг друга, – исполненные серьезности и откровенности». [306]