Чтение онлайн

Тот Дух воплощенный бессмертен в любом человеческом теле, Бхарата; и в Нем – всех созданий источник; поэтому нет у тебя причин для печали.

Услышав слова Арджуны, Шри Кришна не смог сдержать легкой улыбки, но это была счастливая улыбка. Знаток человеческих сердец угадал в заблуждении Арджуны заблуждение, издревле свойственное всему человечеству, и это вызвало у Него улыбку. Это заблуждение возникло из собственной Майи Шри Кришны. Он подчинил человека своей Майе, чтобы положить конец злу, страданию и слабости в этом мире путем их переживания и преодоления. В словах Арджуны нашли свое отражение такие невежественные проявления человеческой природы, как сердечные привязанности, страх смерти, зависимость от радостей и печалей, чувства приязни и неприязни. Именно эти человеческие чувства должны покинуть наше сердце и разум, чтобы мир смог избавиться от зла. Шри Кришна пришел для того, чтобы создать благоприятные условия, позволяющие выполнить эту великую миссию, и с этой целью Он собирался теперь возвестить Гиту. Но сначала нужно было развеять заблуждение, охватившее разум Арджуны, – путем переживания этого заблуждения и победы над ним. Арджуна – друг Шри Кришны, представитель всего человечества; ему будет открыта Гита как лучшему из тех, кто способен воспринять ее. Но человечество еще не было готово к восприятию смысла Гиты, даже Арджуна не смог понять его полностью. Люди эпохи Кали сполна вкусили печаль, скорбь и слабость, изведанные Арджуной. Христианство принесло с собой любовь, буддизм – сострадание, ислам – силу; все они появились для того, чтобы облегчить человеческие страдания. Сейчас должен начаться первый этап суб-периода Сатьи в рамках Кали-юги. Господь снова открывает Гиту народу Индии, потомкам героического рода Куру. И если мы докажем, что способны воспринять и усвоить ее, то благо Индии и благо всего мира будут неизбежным результатом ее постижения.

Шри Кришна сказал: «Арджуна, ты педантично ведешь счет добродетелям и грехам, рассуждаешь о причинах жизни и смерти, пытаясь предвидеть, что принесет твоему народу благо, а что – зло; но в твоих словах нет и следа истинного знания, напротив, они целиком и полностью пронизаны глубочайшим неведением. Почему бы тебе откровенно не признаться, что твое сердце поддалось слабости и преисполнено скорби, а твой разум противится тому, что предстоит сделать? Нет нужды прибегать к высокопарным словам, чтобы оправдать свою слабость. Горе посещает сердце каждого человека, каждый безмерно страшится смерти и разлуки и считает жизнь великим благом, скорбь – невыносимой, долг – трудным для выполнения, стремление к удовлетворению своих интересов – приятным и радостным. Все это заставляет людей ощущать себя счастливыми или несчастными, смеяться или плакать, но никто не может утверждать, что эти чувства рождаются от знания. Ты сокрушаешься о тех, о ком сокрушаться не стоит. Мудрый не скорбит ни о ком, ни о мертвых, ни о живущих ныне, ибо он доподлинно знает, что нет смерти и разлуки, нет горя, что все мы бессмертны, вечны и вовеки остаемся собой, детьми блаженства и бессмертия. Мы приходим в этот мир, чтобы поиграть в прятки с жизнью и смертью, с радостью и горем. В грандиозном театре Природы мы разыгрываем спектакль со смехом и слезами, наслаждаемся войной и миром, любовью и враждой под масками друзей и врагов. Тот краткий срок, что мы пребываем на земле, не ведая о том, что с нами станется завтра и что ждет нас после ухода из тела, есть лишь одно мимолетное мгновение нашей вечной игры. Мы всегда были, есть и будем во веки веков. Мы – неуничтожимы. Мы хозяева Природы, владыки жизни и смерти, частицы Бога, наследники прошлого, настоящего и будущего. Человек в своем теле проходит через детство, юность и старость, а затем сбрасывает обветшавшее тело и обретает новое. Смерть есть лишь пустой звук, пугающий и повергающий нас в печаль. Когда бы мы знали, что за ним скрывается, мы бы не боялись и не испытывали печали. Ведь мы же не проливаем слез по поводу того, что мальчик становится юношей, и не оплакиваем утрату детства как смерть человека. Плач по ребенку, ставшему юношей, был бы воспринят всеми окружающими как полнейший абсурд и проявление глубокого невежества, ибо переход из одного возраста в другой есть закон Природы. Сознательное существо, пребывающее в теле, не затрагивается внешними изменениями и остается тем же самым. Человек знания, сталкиваясь с проявлениями страха смерти и сожаления по поводу смерти, присущими обычным людям, считает их поведение столь же абсурдным и объясняет его глубоким неведением, поскольку смена физического тела есть непреложный закон Природы. И в грубом материальном, и в тонком теле одно и то же сознательное существо не затрагивается какими-либо внешними изменениями. Мы – дети бессмертия. Кто может умереть, кто может убить? Смерть не имеет над нами власти. Смерть – иллюзия, пустой звук, смерти нет».

Сознательное существо неподвижно, тогда как Природа находится в движении. Неподвижное сознательное существо пребывает внутри движений Природы. Во всех своих чувственных восприятиях с помощью органов зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания сознательное существо, пребывающее в Природе, зависит от Природы в возможности извлечения наслаждения от этих чувственных контактов. Мы видим формы и очертания предметов, слышим звуки, обоняем запахи, ощущаем вкусовые свойства и осязаем. Звук, прикосновение, форма, запах и вкус – вот пять объектов чувственного восприятия и чувственного наслаждения. Особой сферой шестого органа чувственного восприятия, ума, является фиксация впечатлений от внешних объектов. Сферой интеллекта является мысль. Исполненная взаимного восторга вечная игра сознательного существа и природы имеет целью приобретение опыта и получение наслаждения с помощью пяти органов чувств, а также впечатлений ума и мыслей. Это наслаждение может быть двоякого характера: чистым и нечистым. В случае чистого наслаждения наблюдается отсутствие удовольствия или боли; есть лишь ощущение блаженства, которое является извечным и естественным принципом сознательного существа. В случае нечистого наслаждения отмечается присутствие удовольствия и боли наряду с другими проявлениями двойственности: жара и холода, голода и жажды, горя и радости, которые побуждают к действию и мучают нечистого человека. Желание есть причина нечистоты. Тот, кто имеет желание, – нечист; чист лишь тот, кто свободен от желаний. Желание рождает приязни и неприязни, под воздействием которых сознательное существо начинает испытывать привязанности к объектам чувственных восприятий. Привязанности ведут к утрате свободы. В силу дурной привычки привязанности сознательное существо, даже находясь в состоянии горя и страдания, не может отрешиться от источника своей скорби и боли.

Шри Кришна сначала упомянул о том, что Дух вечен, а затем указал путь к освобождению от оков неведения. Причиной таких двойственных явлений, как боль и удовольствие, является соприкосновение чувств с различными объектами чувственного восприятия. Эти соприкосновения носят преходящий характер, они имеют начало и конец и именно поэтому не следует питать к ним привязанности. Привязываясь к непостоянным, преходящим вещам, мы испытываем радость от их присутствия и печалимся, когда лишаемся их. Это называется состоянием неведения. При этом происходит затмение вечного умиротворения и непреходящего блаженства бессмертного Духа; нами овладевают преходящие состояния и бренные предметы, утрата которых ввергает нас в пучину горя. Кто не идет на поводу у чувственных восприятий, кто, соприкасаясь с двойственной природой вещей, сохраняет уравновешенность и не испытывает ни радости, ни печали, кто свободен от привязанностей и предпочтений, тот, преодолевая узы неведения, становится способен к достижению вечного состояния бытия и его блаженства, amtatvaya kalpate.

Уравновешенность есть первая заповедь Гиты и основа ее духовной дисциплины. Стоики в Греции восприняли это учение от Индии и принесли его в Европу. Греческий философ Эпикур усвоил еще одну сторону учения Шри Кришны и создал на этой основе доктрину эпикурейства, или безмятежного наслаждения духа. Эти две доктрины, уравновешенности и наслаждения духа, считались высшими моральными ориентирами в древней Европе, а в современной Европе породили бесконечные разногласия и споры между пуританами и язычниками. Но для Гиты уравновешенность и безмятежное или чистое наслаждение духа сливаются в одно. Уравновешенность есть причина, чистое наслаждение – результат. Уравновешенность убивает привязанности, сводит на нет приязни и неприязни; в результате появляется чистота. Наслаждение чистого сознательного существа свободно от желаний и привязанностей и поэтому чисто. В этом заключается добродетель уравновешенности духа: человек, обретший уравновешенность, не подвержен привязанностям и предпочтениям. Уравновешенность есть основа чистоты.

Греческая школа стоиков не смогла постичь истинного способа одержания победы над печалью. Они пытались победить печаль, подавляя ее, в то время как Гита утверждает, что поскольку все существа следуют своей природе, то бессмысленно подавлять ее, praktim yanti bhutani nigraha kim kariyati. Подавляя печаль, человеческое сердце становится сухим и черствым, теряет способность любить. «Я не стану проливать слез печали и не признаю щемящего чувства боли, молча перенося и стараясь не замечать его, равно как и бесстрастно взирая на горе своей жены, детей, друзей и целых народов» – это асурическое отношение сурового самообуздания или, точнее, самоподавления, исполненное надменной гордости за собственную силу. Такое отношение не лишено своеобразного величия и может оказать определенную пользу на пути человеческого прогресса, но оно не является ни высшим учением, ни истинным путем к победе над печалью. Подлинный путь к этой победе лежит через обретение знания, покоя и уравновешенности. Он заключается в том, чтобы в покое и равновесии принимать и радости, и печали и не пытаться ограждать свое сердце от радостных и горестных эмоций, а сохранять уравновешенность понимания. Когда понимающий разум пребывает в равновесии, ум и сердце сами собой приходят в равновесие, при этом не утрачивается живость естественных движений души, таких как любовь, и человек не становится скучным и бесчувственным камнем. Paktim yanti bhutani – движения, подобные любви, относятся к числу извечных проявлений Природы, и единственный способ избавления от них – соединение с Высшей Реальностью. Невозможно избавиться от Природы, живя в ней. Отвергая мягкосердечие, мы утверждаем жесткость, ограждая себя от вибраций печали, приходящих извне, мы не в состоянии уберечь себя от тайной внутренней печали, незаметно иссушающей наше сердце. При такого рода самообуздании невозможно достичь подлинного прогресса. Самообуздание, несомненно, даст силу, но то, что удастся подавить и обуздать в этой жизни, обязательно прорвется наружу в следующей и, сметая все барьеры, проявит себя с удвоенной силой.

Идеальное человеческое общество есть средство передвижения обитающего внутри человеческого социума Божества – колесница Джаганнатха. Четыре колеса этой колесницы – Единство, Свобода, Знание и Сила.

Общество, созданное человеческим разумом или далеко не безупречными по своей чистоте жизненными импульсами Природы, относится к совершенно другому разряду явлений. Оно представляет собой не колесницу Божества, управляющего судьбой социума, а какой-то маскарад, устроенный дьяволом, чтобы исказить божественную интуицию путем сокрытия внутреннего Бога. Такое общество, скорее, служит средством передвижения коллективному эго. Оно бесцельно тащится своим путем, обремененное бесконечными удовольствиями, увлекаемое незрелыми и несовершенными решениями разума и разнообразными темными импульсами своей низшей природы. Пока эго является господином положения, осознание цели остается невозможным; и даже если цель видна, все равно никак нельзя направить колесницу в нужном направлении. Ибо эго есть препятствие к осуществлению божественной полноты, и это справедливо не только для отдельного индивидуума, но и в отношении всего человеческого сообщества.

Можно выделить три основных типа человеческих обществ. Первый – крепкая и прочная, сияющая красотой чистая и удобная колесница, своего рода шедевр искусного творчества ремесленников. Влекомая сильными и хорошо выезженными лошадьми, она ровным ходом, неспешно и осмотрительно продвигается вперед по хорошей дороге. Ее возничий-владелец это саттвическое эго. Путь этой колесницы пролегает вокруг храма Бога, расположенного в высших сферах бытия. Не в состоянии подобраться достаточно близко к храму, колесница кружит вокруг него на расстоянии. Всякий желающий подняться к храму должен спешиться и продолжить свой путь пешком. К этому типу человеческих обществ относилось общество древней арийской культуры, сменившей собой ведическую эпоху.

Второй тип – это роскошная легковая машина преуспевающего работника. Она несется вперед с головокружительной скоростью и невероятным шумом, вздымая клубы пыли и сотрясая мостовую. Рев клаксонов терзает слух; автомобиль безоглядно мчится своей дорогой, сбивая и сокрушая все и вся на своем пути. При этом пассажиры подвергаются большой опасности. То и дело происходят несчастные случаи и аварии, автомобиль получает повреждения, после которых его с трудом удается восстановить. Тем не менее он с гордостью продолжает свой путь. Перед этим автомобилем нет конкретной цели, но как только в поле зрения его хозяина появляется какая-то новая перспектива, то этот хозяин, раджасическое эго, тут же устремляется в соответствующем направлении с криками: «Вот она, цель». Поездка на таком автомобиле доставляет большое удовольствие, но, тем не менее, крушение неизбежно, а достижение Божественного невозможно. К этому типу относится современное общество Запада.

Третий тип общественной формации – это старая, заляпанная грязью скрипучая телега, запряженная голодными, тощими и полуживыми волами. Она ползет по проселочной дороге со скоростью черепахи. В повозке сидит ленивый, слепой, обрюзгший дряхлый старик в изношенной одежде. Он с удовольствием курит свою грязную трубку, прислушиваясь к режущему ухо скрипу несмазанных колес и нехотя предаваясь полувымышленным воспоминаниям о давно минувших днях.

Имя хозяина повозки – тамасическое эго. Возничего ее зовут книжное знание. Он сверяется со справочником, чтобы определить время отправления и направление следования. Губы его шепчут один и тот же девиз: «Все, что было и есть, – хорошо, а любые новшества – пагубны». При использовании этой повозки открывается прекрасная перспектива достичь если не Божественного, то, по крайней мере, Пустоты Брахмана.

Повозка, запряженная волами, может спокойно и безопасно передвигаться лишь по тихим проселочным дорогам. Страшно даже подумать, что может с ней случиться, окажись она однажды на широких современных проспектах среди потоков несущихся автомобилей. Опасность заключается в том, что тамасическое эго не в состоянии осознать и признать необходимость изменения средства передвижения. У него нет никакого намерения делать это, поскольку тогда оно должно будет изменить привычный способ существования и расстаться со своей повозкой. В случае возникновения трудностей некоторые из пассажиров восклицают: «Нет уж, пусть все идет как идет – нас это устраивает, потому что это наше родное и кровное». Таких называют ортодоксами или сентиментальными патриотами. Другие говорят: «Почему бы не подлатать повозку?» – как будто в результате этого повозка, запряженная волами, может сразу же превратиться в роскошный лимузин. Таких патриотически настроенных пассажиров причисляют к реформаторам. Третьи взывают: «Давайте возродим нашу прекрасную колесницу былого». Иногда они даже делают попытки осуществить такие немыслимые проекты. Но нет никаких оснований надеяться, что их упованиям когда-либо суждено сбыться.