Чтение онлайн

АРДРА ДАРШАН — день «Видения Шивы», со­блюдается шиваитами с огромной преданностью, так как напоминает случай, когда Шива проявил себя сво­им почитателям как Натараджа — в космическом тан­це творения и растворения вселенной. В этот день 1879 года было еще темно, когда в маленьком городке Тиручули, что находится на земле тамилов в южной Индии, преданные Шивы покинули свои дома и от­правились босиком по пыльным дорогам к водоему местного храма, ибо традиция требует от них купания на рассвете. Красное зарево восхода солнца опускалось на коричневые торсы мужчин, одетых только в дхоти, белую хлопчатобумажную ткань, обернутую вокруг тела от талии вниз, и вспыхивало в красных и золотистых сари женщин, когда они спускались по каменным сту­пеням большого квадратного резервуара и погружались в воду.

Было еще прохладно, поскольку празднество при­ходилось на декабрь, но это был отважный народ. Лишь немногие оставались под деревьями или в ок­рестных домах, тогда как большинство ожидало вос­хода солнца, чтобы обсохнуть и идти дальше к древ­нему храму городка, много лет назад воспетому Сун­дарамурти Свами, одним из 63 шиваитских поэтов-святых тамильской земли.

Изображение Шивы украсили в храме гирляндами цветов и под звуки барабана и раковины, с пением священной песни, носили в процессии весь день и ночью. Был уже час ночи, когда процессии закончи­лись, но Ардра Даршан еще продолжался, поскольку индусский день тянется от рассвета до рассвета, а не от полуночи до полуночи. Кумир Шивы снова внесли в храм как раз тогда, когда младенец Венкатараман, в ком Шива проявился как Шри Рамана, вошел в этот мир в доме Сундарама Айяра и его жены Алагаммы. Даты индуистских празднеств, или фестивалей, зависят от фазы луны, подобно христианской Пасхе, и в этом году Ардра Даршан пришелся на 29 число. Поэтому ребенок родился чуть позже * (одновременно по вре­мени дня и календарной дате), чем божественное дитя Вифлеема почти двумя тысячами лет ранее. Тем же совпадением отмечен также и конец его земной жизни, ибо Шри Бхагаван оставил тело вечером 14 апреля, немного позднее (по времени и дате), чем полдень Страстной Пятницы. Оба времени глубоко соответст­вуют друг другу. Полночь и зимнее солнцестояние — время, когда солнце начинает приносить свет в мир, а день весеннего равноденствия равен ночи и начинает превышать ее.

Начав жизнь бухгалтерским чиновником на жало­ванье смехотворно малом даже в те дни — две рупии в месяц, Сундарам Айяр зарекомендовал себя в на­писании людских прошений, а затем, через несколько лет, получил разрешение практиковать адвокатом без диплома, то есть был своего рода деревенским юри­стом. Он преуспел и построил дом 1, в котором и ро­дился Венкатараман, сделав его достаточно простор­ным и зарезервировав одну сторону для приезжих. И не только потому, что был общительным и гостеп­риимным, но также поскольку сам взялся приютить официальных посетителей и новоприбывших в го­род — что сделало его персоной гражданской значимо­сти и, без сомнения, благоприятно отразилось на его профессиональной работе.

Сундарам Айяр,

отец Шри Бхагавана

Алагамма,

мать Шри Бхагавана

Он был удачлив, но странная судьба нависла над семьей. Говорят, что какой-то странствующий аскет однажды остановился просить пищу у дома одного из его предков и, получив отказ, обратился к последнему и провозгласил, что в дальнейшем один из каждого поколения его потомков будет бродяжничать и просить себе пищу. Проклятие или благословение, но заявление исполнилось. Один из родственников Сундарама Айяра со стороны отца надел мантию цвета охры * и оставил дом с посохом и кружкой для воды *; его старший брат для вида пошел посетить соседнюю де­ревню, а уже оттуда ускользнул как санньясин, отрек­шись от мира.

С собственной семьей Сундарама Айяра, казалось, не происходило ничего странного. Венкатараман рос нормальным, здоровым мальчиком. Его на время от­правили в местную школу, а потом, с одиннадцати лет, в школу города Диндигула. У него был брат, Нагас­вами, двумя годами старше. Через шесть лет после Венкатарамана появился третий сын, Нагасундарам, а еще двумя годами позднее — дочь, Аламелу. Счастли­вая, состоятельная семья среднего класса.

Когда Венкатараману было двенадцать, Сундарам Айяр умер и семья распалась. Дети стали жить с их дядей по отцу — Суббайяром, который имел дом 1 в окрестности города Мадурая. Венкатарамана послали сначала в Среднюю Школу Скотта, а затем — в Вы­сшую Школу при американской миссии. Он не подавал каких-либо признаков того, что когда-нибудь станет образованным. Это был атлетический, уличный тип мальчика, которого привлекали футбол, борьба и пла­вание. Одно его положительное качество, относящееся к школе, состояло в изумительной памяти, скрывавшей лень способностью повторить урок, лишь раз его про­слушав.

Единственной необычной вещью в детские годы был его ненормально глубокий сон.

Один из преданных, Дэвараджа Мудальяр, описы­вает в своем дневнике *, как Шри Рамана рассказал об этом много лет спустя в Ашраме, когда увидел род­ственника, входящего в Холл **.

«Увидев вас, я вспомнил случившееся в Дин­дигуле, когда был мальчишкой. Ваш дядя, Пери­яппа Сешайяр, жил тогда там. В доме был ка­кой-то праздник, и каждый занимался этим, после чего вечером все ушли в храм. Я остался дома один. Сначала я сидел в передней, читая книгу, но через некоторое время запер входную дверь, закрыл окна и отправился спать. Когда они вер­нулись из храма, то никакие крики, стуки в дверь или окна не могли разбудить меня. Нако­нец, им удалось открыть дверь ключом от про­тивоположного дома, и они пытались разбудить меня, нанося удары. Все мальчишки вволю били меня и ваш дядя тоже, но безрезультатно. Я ничего не знал об этом, пока они утром не рассказали мне.

...Та же вещь случилась со мной также и в Ма­дурае. Мальчишки не отваживались коснуться ме­ня, когда я бодрствовал, но если они были мной недовольны, то приходили, когда я спал, делали со мной, что понравится, и били сколько им взду­мается, а затем клали обратно на постель. Я ни­чего не знал об этом, пока они не рассказывали мне обо всем на следующее утро».

Сам Шри Бхагаван из всего этого придавал зна­чение только крепкому здоровью. Кроме того, ночью он иногда находился в каком-то полусне. Может быть, оба эти состояния были предвестниками духовного пробуждения: глубокий сон как способность, хотя еще неясная и безрезультатная, покинуть ум и глубоко ныр­нуть за пределы мысли, и полусон как способность на­блюдать себя объективно словно свидетель.

У нас нет фотографии Шри Бхагавана в его от­роческие годы. Он рассказал нам в своем обычном колоритном стиле, полном смеха, как в школе делали групповую фотографию и ему дали держать тяжелый том — чтобы выглядел прилежным. Но села муха, и как раз в момент съемки он поднял руку — отогнать ее прочь. Найти снимок, однако, не было возможности, и, вероятно, ни одного отпечатка уже не осталось.

Первым предчувствием Рассвета был отблеск си­яния Аруначалы. Школьник Венкатараман ничего не читал о религиозной теории. Он знал только, что Ару­начала — очень святое место, и это должно было стать предчувствием судьбы, потрясшей его. Однажды юно­ша встретил одного из старших родственников, кото­рого знал в Тиручули, и спросил, откуда тот прибыл. Старик ответил: «С Аруначалы». Внезапное осознание, что святая гора была реальным, осязаемым местом на земле, которое люди могут посещать, захлестнуло Венкатарамана таким благоговением, что он смог только, запинаясь, пробормотать: «Что! С Аруначалы? Где он?» *

Родственник, удивленный в свою очередь невеже­ством неопытного юноши, объяснил, что Аруначала — это Тируваннамалай.

Шри Бхагаван позднее сослался на этот эпизод в первой строфе своих стихов «Восемь строф Аруна­чале».

«Слушайте! Он стоит как бесчувственная Гора. Его действие таинственно, недоступно человече­скому пониманию. С возраста наивности в моем уме сияло сознание, что Аруначала был чем-то исключительно величественным, но даже когда мне довелось узнать от другого, что Он — то же, что и Тируваннамалай, то я не осознал Его зна­чения. Когда Он привлек меня к Себе, успокаивая ум, я подошел близко и увидел Его стоящим не­движимо».

Это событие произошло в ноябре 1895 года, не­задолго перед шестнадцатилетием по европейскому исчислению и семнадцатилетием по индийскому. Вто­рое предчувствие пришло вскоре после него. Теперь оно было вызвано книгой. Снова была волна сбива­ющей с толку радости при ощущении, что Божествен­ное можно проявить на земле. Его дядя достал экзем­пляр Перия пуранам — историй житий 63 тамильских святых. Венкатараман получил книгу и, прочитав, был захвачен экстатическим восторгом, что такая вера, та­кая любовь, такая божественная пылкость возможны, что была такая красота в человеческой жизни. Рас­сказы об отречении, ведущем к Божественному Союзу, вселили в него благоговение и чувство подражания. Нечто более великое, чем все грёзы, чем все стрем­ления, здесь было провозглашено реальным и возмож­ным, и это открытие заставило его трепетать в сча­стливой признательности.