Чтение онлайн

Мать вернулась домой, а Свами остался, как и ра­нее. Но не вполне. За два с четвертью года, прове­денных им в храмах и святынях Тируваннамалая, уже появились первые знаки возвращения к внешне нор­мальной жизни. Он уже начал есть каждый день в оп­ределенное время и затем (чтобы ни от кого не за­висеть) уходил на поиски пищи. Он говорил несколько раз. Он начал отвечать преданным, читать священные книги и разъяснять сущность их учений.

Когда он впервые пришел в Тируваннамалай, то сидел погруженный в Блаженство Бытия, полностью игнорируя мир и тело. Он обычно принимал пищу, только если ее клали ему в руки или рот, и даже тогда едва достаточную для поддержания тела. Это харак­теризовалось как тапас, но слово тапас имеет очень сложный смысл. Оно подразумевает концентрацию, ведущую к аскетизму, обычно в наказание за прошлое потворство своим желаниям, чтобы их полностью ис­коренить и обуздать уходящую энергию, которая ищет средство выражения в уме и чувствах. Другими сло­вами, тапас обычно означает стремление к Реализации посредством епитимьи и аскетизма. В случае Шри Бхагавана элементы борьбы, епитимьи и насильствен­ного сдерживания полностью отсутствовали, так как ошибочное отождествление «Я» с телом и вытекающая отсюда привязанность к телу были уже разрушены. С его точки зрения не было даже и аскетизма, ибо он полностью прекратил отождествлять себя с телом, подвергавшимся аскезе. Он подразумевал это в более поздние годы, говоря: «Я не ел, и поэтому они гово­рили, что у меня пост; я не разговаривал, и поэтому они считали, что я мауни». Все было очень просто: ка­жущаяся аскеза была не поиском Реализации, но ре­зультатом Реализации. Махарши совершенно опреде­ленно указывал, что после духовного Пробуждения в

доме своего дяди в Мадурае уже более не было садханы (поиска или стремления).

Поэтому также Шри Бхагаван не был и мауни в общепринятом смысле — соблюдающим обет молча­ния ради изоляции себя от окружающих. Не имея мир­ских потребностей, он просто не нуждался в речи. Кро­ме того, объяснял Махарши, встреча с одним из мауни подсказала ему, что молчание будет и хорошей защи­той против нарушения внутреннего Мира.

В начальный период своего пребывания в Тируван­намалае погружение в Блаженство часто отключало восприятие проявленного мира. Он рассказывал об этом в своем колоритном стиле: «Иногда я открывал глаза и видел утро, иногда — вечер: я не знал, когда солнце поднимается или садится». В некоторой сте­пени это продолжалось, но только стало редким, а не обычным. В более поздние годы Шри Бхагаван од­нажды сказал, что часто слышал начало парайяны (пе­ния Вед) и затем — конец, но из-за поглощения Атманом ничего не воспринимал между ними и желал знать, как удалось так быстро закончить и не пропущено ли что-нибудь. Однако даже в ранние ме­сяцы жизни в Тируваннамалае часто имелось полное восприятие событий, и уже значительно позднее он рассказывал о таких эпизодах этого периода, которые, как думали тогда люди, он не сознавал.

Полное погружение в Атман с последующим за­бвением проявленного мира называют нирвикальпа са­мадхи. Это состояние блаженного экстаза, но не по­стоянное. В «Евангелии Махарши» Шри Бхагаван срав­нивает его с ведром воды, опущенным в колодец. В ведре находится вода (ум), которая погружена в ко­лодец (Атман), но веревка и ведро (эго) еще суще­ствуют, чтобы вытащить воду (ум) снова. Высочайшее состояние, полное и окончательное — сахаджа самад­хи, кратко упомянутое в начале второй главы. Это чи­стое, непрерываемое Сознание, превосходящее физи­ческий и ментальный планы, но с полным сознаванием проявленного мира и полным использованием умст­венных и физических способностей, состояние совер­шенного равновесия, совершенной гармонии, за пре­делами даже блаженства. Его он сравнивает с водами реки, впадающей в океан. В таком состоянии эго со всеми своими ограничениями сразу и навсегда рас­творяется в Атмане. Это — абсолютная Свобода, чи­стое Сознание, чистое «Я есмь», более не ограниченное телом или индивидуальностью.

Шри Бхагаван уже находился в этом высочайшем состоянии, хотя внешнее сознавание не было еще не­прерывным. Возвращение к внешней активности, ко­торое пришло позднее, было только кажущимся и не повлекло реальных изменений. Как он разъяснил в «Евангелии Махарши»:

«В случае джняни (Просветленного) понятие или существование эго является только кажущим­ся, и он наслаждается своим непрерывным, транс­цендентальным Переживанием, несмотря на такое кажущееся возникновение или существование эго, всегда удерживая свое внимание на Источнике. Это эго безвредно. Оно просто напоминает остов сгоревшей веревки, имеющей прежнюю форму, но уже не пригодной для связывания чего-нибудь».

Глава 6

Аруначала

В этом пейзаже есть какая-то суровость. Валуны лежат словно разбросанные некой гигантской рукой. Сухие колючки, изгороди кактуса, иссушенные солн­цем поля, небольшие холмы, выветренные, вытянутые в длину; и тем не менее — огромные тенистые деревья вдоль пыльной дороги, здесь и там, около водоема или колодца, яркая зелень рисовых полей. И вздымающееся из этой грубой красоты возвышение Аруначалы. Имея только лишь 817 метров высоты, оно доминирует над местностью. С юга, со стороны Ашрама, оно выглядит обманчиво просто — точно симметричная гора с двумя почти равными предгорьями, по одному с каждого края. Чтобы сделать симметрию более совершенной, корона белого облачка или тумана по утрам одевает вершину. И удивительно, как изменяется внешний вид, если идти по тринадцатикилометровой круговой до­роге, предписанным путем, с юга на запад, оставляя гору справа от себя. Каждая ее сторона имеет свой характер и символизм — та, где отражается эхо, та, где остроконечная вершина едва показывается между дву­мя предгорьями, словно Атман в промежутке между двумя мыслями, та, где видны пять пиков — Шивы, Шакти и остальные.

Священные водоемы отмечают восемь направле­ний пространства, а в различных знаменательных ме­стах установлены мантапамы (простые помещения из камня). Выдающимся из них является Дакшинамурти Мантапам, расположенный в южной точке, ибо Дак­шинамурти — это Шива, наставляющий в Молчании, и таков Аруначала.

«Кто есть зрящий? Когда я искал внутри, то наблюдал исчезновение видящего и то, что пере­жило его. Мысль „я увидел” не возникала, как же тогда могла подняться мысль: „я не вижу”? Кто властен выразить это словами, когда даже Ты мог передать такое лишь молчанием (появившись как Дакшинамурти)? Только чтобы выразить безмол­вием Твое Состояние, Ты стоишь как Гора, си­яющая от небес до земли» 1.

Шри Бхагаван всегда поощрял прадакшину (кру­говой обход) вокруг Горы. Даже старых и немощных он не отговаривал, а лишь советовал идти медленно. В самом деле, подразумевается, что прадакшина дол­жна выполняться медленно, «словно беременной ко­ролевой на ее девятом месяце». В безмолвной ли ме­дитации или с пением, или с игрой на раковине об­ходить надо пешком, без использования какого-либо транспорта, и, в сущности, босиком. Самым благопри­ятным временем является Шиваратри, ночь Шивы, и Картикай — день, когда созвездие Картикай (Плеяды) находится в конъюнкции (в сочетании) с полной луной, приходящийся обычно на ноябрь. В эти периоды не­прерывный поток почитателей вокруг Горы напоми­нает гирлянду цветов.

Некий инвалид, уже пожилой, однажды ковылял на костылях вдоль дороги, огибающей Гору. Раньше он часто делал это, совершая прадакшину, но сейчас по­кидал Тируваннамалай. Калека чувствовал себя обузой в семье; часто вспыхивали ссоры, и он решил уйти и как-нибудь обжиться в деревне. Вдруг перед ним по­явился молодой брахман и, вырвав его костыли, сказал: «Вы не заслужили их». Прежде чем путник смог найти слова для нахлынувшего гнева, он осознал, что его ноги в порядке, а костыли не нужны. Он не покинул Ти­руваннамалай, он остался и был хорошо известен там. Шри Бхагаван в деталях рассказал эту историю

Аруначала, южное лицо

нескольким своим преданным и отметил ее сходство с описанной в Аруначала Стхала Пуране *. В то время когда калека на костылях покидал город, Махарши был юным Свами на Горе, но он никогда не говорил, что это именно он внезапно появился как молодой брах­ман.

Аруначала — одно из древнейших и самое священ­ное из всех святых мест в Индии. Шри Бхагаван про­возгласил его сердцем Земли, духовным центром мира. Шри Шанкара писал о нем как о горе Меру. Сканда Пурана ** заявляет:

«Это — святое место. Из всех святых мест Аруна­чала — самое святое. Это — сердце мира. Знайте его как тайный и священный Сердечный центр Шивы». Многие святые жили здесь, сливаясь своей святостью со святостью Горы. Говорят, и это подтверждено Шри Бхагаваном, что до сего дня Сиддхи (мудрецы, обла­дающие сверхъестественными силами) живут в ее пе­щерах, в физических ли телах или нет, а некоторые утверждают, будто видели их огоньками, двигающими­ся вокруг Горы ночью.

В Пуранах есть рассказ о происхождении Горы. Од­нажды Вишну и Брахма заспорили — кто из них более великий. Их ссора вызвала на земле хаос, а поэтому дэвы приблизились к Шиве, умоляя его разрешить спор. Вслед за тем Шива проявился как столб Света, из которого раздался голос, объявивший более великим того, кто сможет отыскать верхний или нижний конец столба. Вишну обратился кабаном и зарылся в землю в поисках основания, тогда как Брахма стал лебедем и воспарил вверх, разыскивая вершину столба. Вишну не удалось достичь основания столба, но «начав видеть внутри себя Высочайший Свет, пребывающий в серд­цах всех, он стал исчезать в медитации, не обращая внимания на физическое тело и даже не сознавая себя, ищущего». Брахма увидел цветок, падающий в воздухе, и, думая победить обманом, возвратился с ним и объ­явил, что сорвал его с вершины.