Чтение онлайн

Надежде на отсутствие разрушений в блоке вспомогательных отсеков не суждено сбыться. У главного шлюза рухнувшие с потолка бетонные плиты образовали внушительный завал. Из стен хищно торчат крючья арматуры. Сами двери шлюза нараспашку. Ноги часового торчат из-под плит. С замиранием сердца – неужто и тут одни трупы? – я протискиваюсь внутрь.

Разрушений здесь немного, только редкие трещины в стенах напоминают о дошедшем сюда сейсмическом толчке. Я быстро продвигаюсь по темным помещениям. И вскоре мне попадается апатичный воин в легком скафандре. Он стоит у ниши поста жизнеобеспечения и держит в руках короб с пеной аварийного герметика.

Поначалу я решаю, что такблок ошибся и ссутулившаяся фигура мертва, настолько неподвижен этот бывший человек. Но, приблизившись, я замечаю шевеление его ноздрей под прозрачным стеклом шлема.

– Эй, ты кто?

– Рядовой Бичем, номер 205318,– отвечает существо через примитивный лазерный передатчик.

– И что ты тут делаешь, рядовой Бичем?

– Получил приказ достать аварийный материал из ниши в соответствии с расписанием по ликвидации аварий.

– Достал?

– Так точно.

– И куда его теперь?

– Не знаю, сэр. Дальнейшего приказа не поступило. Система контроля не отвечает.

– Где остальные?

– Не знаю, сэр.

– Сколько вас тут?

– Не знаю, сэр.

– И давно тут стоишь?

– Пять часов пятнадцать минут, сэр.

– Ты знаешь, кто я?

– Вы опознаны как военнослужащий Земной Федерации, сэр.

– Ты подчиняешься мне?

Лазерная связь не передает интонации говорящего. Шлемный дешифратор монотонно зачитывает переданный текст, почти не делая пауз. Эта монотонность и безжизненность машинного голоса удивительно сочетается с безучастным взглядом истукана, вяло шевелящего губами и продолжающего смотреть в никуда.

– В отсутствие канала связи с системой контроля я обязан следовать указаниям любого военнослужащего земных сил, отдавая приоритет старшим по званию.

Дела. Похоже, эти отсеки забиты впавшими в транс союзниками, потерявшими способность действовать после отключения их управляющей системы.

– Сколько у тебя воздуха?

– На один час десять минут, сэр.

– Ты помнишь список заключенных?

– Никак нет, сэр. Список заключенных хранится в базе данных системы контроля.

– Лиз Гельмих – не помнишь такую?

– У нас нет заключенных с такими данными, сэр. Заключенные имеют порядковый номер. Порядковые номера хранятся в…

– Ладно, ладно… Веди меня к отсеку, в котором содержатся заключенные.

– Прошу уточнить задачу. Имеется три отсека с заключенными.

Ясный голос в голове: «Передаю привет…»

– База, что у тебя?

– Доклад: отсеки один и два захвачены противником. Четыре единицы оборонительных устройств М-40 уничтожено. Попытка проникновения в отсек номер одиннадцать. Принимаю меры для уничтожения секретного оборудования в захваченных отсеках. Оборудование уничтожено. Передаю привет… Передаю привет…

Черт! Время утекает, словно вода из простреленной фляги.

– Веди в каждый по очереди.

– Выполняю, сэр. Прошу следовать за мной. Осторожно, сэр. Тут низко. Нам вниз по этой галерее.

Опять вниз! Эта нора начинает казаться мне бездонной.

Снова трупы. Появились светлячки аварийных указателей. Хоть что-то в этом склепе действует. Еще один истукан в скафандре. Походя отдаю приказ: «Найди всех живых бойцов. Передай старшему: организовать оборону отсеков. Находиться в повышенной готовности. Принять меры к восстановлению работы системы жизнеобеспечения». Истукан кивает и семенит прочь.

«Передаю привет от капрала Жослена Ролье Третьего…»

Сосущее чувство страха. Как же так, я ведь не должен его испытывать? Эта предательская пористая толща над головой давит мне плечи. Мне душно в глубокой кротовьей норе. Узкие лазы. Лабиринты коридоров. Вниз, все время вниз. Вокруг сплошные мертвецы. Зеленая подсветка инфракрасного видения делает их лица с огромными глазами таинственными. Голубые индикаторы вакуума над маховиками люков. Я стараюсь думать о трупах как о камнях. Просто часть пейзажа. Это же мятежники. Союзники тех, что наверху. Мне положено ненавидеть их. Но вызвать в себе ненависть к кускам окаменевшей плоти не получается.

Помещения забиты многоярусными нарами, точно соты в улье. Одинаковые худые люди в них одинаково мертвы. Иней на лицах. Иней на руках. Мутные ледышки выпученных глаз. Разинутые рты. Бурые неопрятные пятна вокруг ушей и на подбородках – взрывная разгерметизация. Мне повезло: я смог заглянуть в ад еще при жизни. Никаких костров с котлами – в аду вечный смертельный холод.

«Передаю привет… Третий отсек захвачен противником. Произвожу уничтожение оборудования… Передаю привет… Проникновение в восьмой отсек. Веду оборонительные действия… Попытка проникновения в пятнадцатый отсек… Попытка отражена… Передаю привет… Противник высадил подкрепления. Наблюдаю до тридцати единиц живой силы. Испытываю воздействие электромагнитного оружия. Отказ оборонительного оборудования в пятом отсеке… Угрожающая ситуация – проникновение в двадцатый отсек…»

Держись, милая. Держись. Еще чуть-чуть. Не смотреть в мертвые лица. Ее тут нет. Она погибла раньше, подхватив мутировавший возбудитель красной лихорадки. Тихо угасла. Или отравилась технической водой. Может быть, ее ткнул штыком садист-охранник, и она истекла кровью.

Зеленый огонек в шлюзе последнего отсека. Я останавливаюсь. Сердце колотится, как сумасшедшее. Усилием воли я заставляю себя успокоиться. Мысленно оглаживаю свое тело напряженными ладонями. В голове проясняется. Я отталкиваю замершего немого истукана в сторону. Вщелкиваю винтовку в держатель. Прикасаюсь к сенсору открывания. Тишина. Я берусь за маховик ручного открывания.

«Силы Земной Федерации! Предлагаем вам прекратить бессмысленное сопротивление! Гарантируем вам жизнь, медицинское обслуживание и гуманное обращение согласно международным соглашениям…»

Оборот маховика.

«Передаю привет… Пятнадцатый отсек захвачен… Потеряно четыре единицы оборонительных устройств М-40…»

Еще оборот.

«Легионеры! Вы храбро сражались с превосходящими силами. Вы сделали все, что в ваших силах. Мы уважаем ваше мужество. Но наши страны не находятся в состоянии войны. Устав допускает сдачу в плен, когда дальнейшее сопротивление потеряло смысл. Сохраните свои жизни. Они нужны вашей стране. Прекратите сопротивление. В случае вашего согласия сложить оружие транслируйте открытым текстом стандартную опознавательную фразу с добавлением слова „сдаюсь“. Вас пропустят к месту сбора…»

«Двадцатый отсек захвачен… Система уничтожения оборудования выведена из строя… Угрожающая ситуация…»

Оборот.

«Легионеры! Ваши смерти бессмысленны…»

А вот тут ты врешь, человечек. Это наши жизни бессмысленны. Все наше существование, включая рождение,– сплошной набор нелепостей. А вот смерть, наоборот, имеет глубокий смысл. Ведь мы солдаты. Умирая, мы уверены, что делаем это во имя долга. Во имя интересов Земли. Во имя интересов, о которых не имеем ни малейшего понятия. Как и большинство ее обитателей, вечно жующих скотов под кайфом, считающих меня и таких, как я, чем-то средним между животными и роботами. Вот незадача-то. Я ведь даже не могу этот красивый голубой шар родиной назвать. Моя родина – железная раковина десантного отсека, а ей-то сейчас наверняка ничего не угрожает. Тогда кого я тут защищаю? Дьявол, не сбивай меня с мысли! Главное – влезть в драку. А потом защищать своих товарищей и себя. Легион. Нет, тоже не так. Ага, вот главное – стоять на страже. А при попытке дать решительный отпор. На страже чего? Попытки к чему? Снова путаница. Попробуем с другой стороны. Защищать демократические ценности. Отстаивать земной образ жизни. Право человека на свободу. Точно, оно! Прямо как по писаному! В уставе так и говорится. Нет, постой, я-то ведь не человек! Откуда мне знать, что за образ жизни называется земным? И что такое эти самые ценности? К тому же в радиусе миллиона миль вокруг нет ни одного землянина. Ничего, кроме вертикали подчинения Легиона, я не знаю. Для меня она – единственно понятное мироустройство. Всякие парламенты – земные или марсианские,– я слабо представляю, для чего они нужны и чем по сути отличаются друг от друга. Разве что словами, которые произносят выступающие с их трибун люди. Тогда что я тут делаю? Ради чего десятки моих товарищей погибли? Ради чего вскоре погибну я? На кой дьявол мне убивать этих людей наверху, людей, которые наверняка тоже не очень хорошо представляют себе значение слова «Родина»? Должно быть, кому-то из них, истекающему кровью под завалом наверху, в голову, как и мне, лезут всякие глупости.