Чтение онлайн

— Лейтенант! Живой? — донесся до него голос Фитюлина, и этот голос вернул его снова в реальный грохочущий мир.

— Что с пулеметами? — хрипло спросил он.

— Прямо в бойницу прямым попаданием влепило. Пятерых наповал, а Остроухову позвоночник осколком перебило. Два МГ целые. Один я приказал вон под тем танком, что рядом с траншеей, установить. А второй под этим приспособим. Не хуже, чем в доте будет… Хрен они нас возьмут!

— Автоматчиков отбили?

— Ага… и еще один танк подожгли. Минометчиков наших тоже накрыло. Оттуда Сашка-артиллерист прибежал. Говорит, где ваш НП был, одна дырка осталась — прямое попадание. Рацию у него осколком проткнуло. Так что теперь вовсе без артиллерии воевать будем.

— Гранаты еще есть?

— Десятка полтора осталось и четыре бутылки… Фрицы, похоже, снова в лесу накапливаются.

— Ладно, держись пока. Я тебе от Козлова одно отделение переброшу. У него тихо… Ложись! — Колобов бросился на дно траншеи, увлекая за собой Фитюлина.

Горевший рядом с ними танк судорожно дернулся всем своим многотонным корпусом — взорвался боезапас.

— Появится Анисимов, пусть бежит к Застежкину, я там буду, — сказал Николай, поднимаясь с земли. — Ну, ни пуха тебе…

Прихватив по дороге предусмотрительно оставленный резерв, Колобов появился на позициях Застежкина, когда его взвод из последних сил отбивал атаку автоматчиков. Еще два вражеских танка горели теперь между изгибом узкоколейки и полуразрушенной траншеей. Прохор с «дегтярем» в руках перебегал от ячейки к ячейке, помогал бойцам отбиваться от наседавших гитлеровцев. Приведенный Колобовым резерв решил исход атаки. Немцы опять откатились за огородное поле.

— Где замполит? — спросил Николай у тяжело дышавшего Застежкина.

Тот кивнул головой в сторону горевшего немецкого танка.

— Там он… под танком. — И, видя, что командир роты продолжает глядеть на него, пояснил, с трудом подбирая слова: — Лейтенанта еще раз в плечо ранило. Я его возле пулеметчика в траншее оставил. А он гранатами себя обвязал и пополз навстречу танкам. Потом, глядим, жахнуло под одним. А от замполита только след остался, как полз…

Николай хотел что-то сказать, но в этот момент на западе под пеленой бурого дыма взвились в воздух две зеленые ракеты, а затем, через короткий интервал, две красные. И тут же грохот орудийной канонады сменился треском пулеметно-автоматных очередей и раскатистым далеким «ура».

— Полк пошел в наступление, — радостно закричал Колобов. — Ты командуй здесь. Держись до последнего, а я — к Попову. Немцы сейчас на него полезут. Слышишь, Прохор? На самый крайний случай, отходить к лазарету и там уже ни на шаг. Ясно?

— Не сомневайтесь, товарищ лейтенант. Зубами в траншею уцепимся… Только бы наши быстрее подошли.

«Да, хорошо, если бы они успели, но навряд ли», — подумал Николай, торопливо пробираясь к позиции Попова.

В полукилометре на запад от роты шел танковый бой. Тяжелые и неповоротливые, казалось бы, машины то медленно, то стремительно передвигались по заросшему бурьяном и заметенному снегом пустырю. Они то расходились в разные стороны, и тогда учащались гулкие и отрывистые удары танковых пушек, то сужались, и тогда слышен был глухой металлический звон и скрежет.

Бойцы взвода Попова били с дальней дистанции по отступавшему противнику из «максима» и трех «Дегтяревых».

— Мы уже нашему полку помогаем, товарищ лейтенант! — оживленно доложил Попов. — Вон фрицам к своим же позициям ползком, паразитам, пробираться приходится.

— Прикажи прекратить стрельбу, — распорядился Николай. — Сколько перед тобой живой силы противника, хотя бы приблизительно, знаешь?

— Трудно сказать. Вчера их вроде не очень много мимо нас прошло. А за ночь, бес их знает, сколько там накопилось.

— А ты патроны жжешь попусту с такого расстояния. А еще старшина. Сам же командиров взводов всегда упрекаешь за расточительство.

— Так трудно ж удержаться, товарищ комроты, — смутился Попов.

— Удерживайся. Пригодятся тебе еще патроны. — Вспомнив, что ни разу еще за этот день не курил, Николай торопливо сворачивал цигарку. — Пока выдели с десяток бойцов, пусть окопаются на случай, если придется держать оборону на обе стороны.

— А с какой стороны их ждать, товарищ лейтенант? — сразу посерьезнел Попов. — От Застежкина или от Фитюлина?

— Не знаю. Жмут немцы и с юга, и с севера. Пока время есть, подготовься…

— Товарищ лейтенант! — в траншею спрыгнул запыхавшийся связной от Застежкина. — Фрицы опять с танками на нас поперли. Взводный прислал сказать, что у нас гранаты на исходе и патронов от силы на полчаса осталось.

— Попов! Выдели ему двадцать гранат, десять бутылок и трех человек. Быстрее! — приказал Колобов. — Анисимов, за мной!

Он побежал на позицию Застежкина, но через несколько десятков метров столкнулся со связным от Фитюлина.

— Товарищ лейтенант! Немцы как одурелые прут. Дот отбили и человек двадцать в траншею прорвались между Козловым и нами…

— Анисимов! — подозвал ординарца Николай. — Срочно отыщи летчика. Он где-то возле НП с ручным пулеметом должен быть. Вдвоем прикроете раненых в землянке. И чтобы ни на шаг оттуда. Понял? Будут спрашивать — я у Фитюлина.

Он хотел было бежать к южным позициям напрямик, но едва высунулся над бруствером, тут же отпрянул назад, остановленный ударившей рядом автоматной очередью. Приказав связному не отставать от него, побежал по ходу сообщения. Миновав землянку, Николай заметил слева от себя два тяжелых немецких танка. Они ползли по снежной целине в сизой, подкрашенной поднявшимся над горизонтом солнцем дымке на юг.

«Значит, Застежкин не устоял, — подумал он. — Нужно передать Козлову и Фитюлину, чтобы тоже отходили к землянке. Иначе их немцы отрежут и перебьют всех по частям».

— Шевцов, — Николай повернулся к остановившемуся за его спиной связному. — Беги к Козлову, пусть срочно заворачивает свой левый фланг к землянке с ранеными. А правым пусть ударит навстречу Фитюлину. Может, с двух сторон удастся вышибить немцев из траншеи.

Дальше он побежал один, держа автомат наготове. Где-то совсем близко впереди раздавались отрывистые автоматные очереди и взрывы гранат. Николай настороженно приостанавливался у каждого поворота траншеи и, лишь убедившись, что очередной отрезок свободен, рывком преодолевал его до следующего поворота. Наконец увидел перед собой малорослого и проворного бойца. Тот время от времени резко высовывался за изгиб траншеи, посылал одну-две короткие очереди из автомата и также стремительно откидывался назад.

— Шубин, ты? — Колобов узнал одного из бывших штрафников.

— Прорвались, падлы! — прокричал, не оборачиваясь на голос, Шубин. — Вы не думайте, что мы драпанули, товарищ лейтенант. Нас из всего отделения трое осталось. — Он послал за изгиб траншеи еще одну очередь. — Только все равно они, гады, не пройдут здесь!

— Они поверху тебя обойдут.

— Хрен им с маслом, а не поверху, — опять прострочив из автомата и торопливо меняя рожок, обозленно-уверенно заявил Шубин. — Правее меня наши двое с ручным пулеметом остались. Пусть попробуют высунуться из траншеи.