Чтение онлайн

Кстати, а почему, учитывая выход из строя «Карлов», не был повторен удар тяжелой артиллерии по тем целям, что намечались для «Карлов»? Ведь повтор удара предусматривался? Здесь, вероятно, две причины. Первая — для принятия решения об ударе требуется знание обстановки. Его не было. Из-за задымления АИР ничем не могла помочь. Или же казалось, что русские разбегаются и можно не тратить снаряды. Вторая — к моменту выхода из строя «Карлов» уже шло наступление пехоты. Как минимум пришлось бы его приостановить, чтобы не накрыть своих же. Как максимум все же накрыли бы их, наиболее лихих парней атакующих рот, потерявших связь и ушедших далеко. Учитывая случай с Кремером и т. д., эти опасения оказались небеспочвенными.

В итоге, делая вывод о роли 2/s.Art.Abt.833 в Брест-Литовске, можно отметить, что цели, поставленные перед «Тором» и «Одином», не соответствовали ни обстановке, ни их возможностям. Применение установок — это наблюдаемая стрельба по безупречно установленным, имеющим мощную защиту, ключевым на данном участке целям. Такие условия не были предоставлены 2/s.Art.Abt.833 в Брест-Литовске. Если эффект от попаданий первых снарядов еще можно было хоть как-то наблюдать, то разрывы остальных слились со стеной дыма, пыли и пепла, вставшей над цитаделью, после удара реактивных установок.

От батареи, чья матчасть разрабатывалась в основном под тщательно изученные сооружения «линии Мажино», потребовали нанести удар по целям полускрытым либо деревьями, либо валами, и поразить их чуть не с первого же снаряда. Значение целей в системе обороны Бреста было лишь предполагаемым. Рассуждения о «моральном эффекте» появились после того, как фактический эффект не был достигнут и четко проявилось то, что планирование операции его не обеспечивало.

…Помимо «чудо-оружия» в артподготовке участвовало и 8,8-см зенитное орудие унтер-офицера Клаусена, и 21-см мортиры гауптмана Галля. Что касается зенитчиков, то, как они сами честно признали, эффект от их огня (направленного на доты 1б и 5) неведом им самим. С первой же минуты все заволокло дымом, с русского берега ни выстрела — однако зенитчики добросовестно отстреляли снаряды в северо-восточном направлении. Какая-либо наблюдаемая стрельба (а стрельба прямой наводкой может быть только такая) вообще была невозможна. Вероятно, как и «Карлы», зенитчики должны были поразить цель первым же выстрелом. Надо отметить, что и гарнизонам дотов, вздумай они открыть огонь, дым мешал бы не меньше.

Что касается огня мортир Галля (и привлекаемых в первые 5 минут артналета дивизионов 31 и 34-й дивизий), то четко видно их основное предназначение — расчистка дороги штурмовым группам Праксы и Ельце. Именно поэтому удары мортир концентрировались между Тереспольским и Трехарочным (прежде всего на казарме 333 сп) и между Трехарочным и Холмским мостами, далее — на Восточном и Западном фортах. Также почему-то — на госпитале Южного острова, хотя предназначение его зданий должно было быть известно…

Результативность 21-см мортир (21-cm Mrs.18) была неоднозначной. С одной стороны, нацеленные на Восточный и Западный форты, они не могли пробить их валы, в основном убивая и калеча семьи командиров в окружающих форты ДНС. С другой — нанося удар по двору Цитадели или Северному острову, именно они уничтожили наибольшее количество советских солдат, пытавшихся покинуть крепость. Во-первых, и концентрация огня мортир (более 300 снарядов на 6 зон обстрела) была удовлетворительной, во-вторых — снаряды мортир обладали мощным осколочно-фугасным действием. При ударе снаряда о грунт под углом не менее 25° убойные осколки разлетались вперед на 30 м и в стороны на 80 м, а при падении под углом более 25° — на 75 м вперед и на 50 в стороны. При взрыве снаряда на высоте 10 м убойные осколки летели вперед на 80 м и вбок на 90 м [1340] .

Кстати, скорее всего, разрывы внутри здания 333 сп, поразившие бойцов, спускавшихся по лестницам вниз, — это и есть результат снарядов 21-см мортир, залетевших внутрь, вероятно, сквозь окна.

Могли ли они пробить сами стены как арсенала, так и кольцевой казармы? Теоретически — да. Бетонобойный снаряд (21 cm Gr.18 Be), входивший в боекомплект мортиры, мог пробить бетонную стену толщиной 0,6 м (кирпичную — до 4 м), уходя в песчаный грунт на 7,2 м, рыхлый — на 14,6 м [1341] .

Однако 26 августа 1941 г., выступая перед Гитлером вместе с Муссолини, посетившим Брестскую крепость, фон Клюге заявил, что на 21-cm Mrs.18 изначально можно было не рассчитывать — еще в 1915 г. выяснилось, что 21-см снаряды недейственны против кладки старых русских крепостей (на Нареве и Бобре) [1342] .

Таким образом, у дивизии во всей массе запланированного на утро 22 июня артогня было лишь 14 снарядов (выделенных для ее поддержки 2/s.Art.Abt.833), способных пробить толщину стен укреплений и валы горжевых казарм.

Исходя из этого, и родилась идея «морального артогня», рассчитанного не столько на фактическое действие, сколько на ошеломление и запугивание гарнизона.

Хотя больше оснований предполагать, что «моральный эффект» был придуман позднее, а именно — в подготовленном генерал-майором Шлипером 8 июля «Отчете о взятии Брест-Литовска» (еще в отчете Брандту от 27 июня о «моральном действии» ничего не говорится). Не похоже, что командование дивизии с ужасом, понимая всю слабость своей артиллерии и всей крови наступления на неподавленную оборону, ожидало утра 22 июня. Скорее всего, провал артиллерийской подготовки был для Шлипера и фон Кришера полной неожиданностью. Однако впоследствии им (как и фон Клюге перед Гитлером) как-то нужно было объяснять реалистичность своих планов по захвату крепости с налета — вот и родилась спасительная идея о «моральном воздействии». Ведь его-то никто не в состоянии гарантировать — поэтому все расчеты были произведены верно, но вот только русские оказались большими фанатиками…

В итоге, говоря об артналете 22 июня, нужно признать, что своей цели он не достиг. Главной ошибкой при создании плана артогня было то, что он исходил из задачи захвата крепости с налета. Ввиду этого огонь был ограничен по времени. Кроме того, он был размазан по всей территории (исходя из того, что пехота должна занять всю цитадель, а размещение противника неизвестно), ключевые же пункты остались неподавленными. Если бы ставилась более реалистичная задача — например, захват ключевых пунктов, а уж затем, на втором этапе — всей цитадели, то это бы сделало огонь артиллерии более концентрированным, действенным, и в конечном итоге оправдало бы надежды 45-й дивизии.

Оценивая действия пехотных подразделений, последовавших вслед за артналетом, нужно рассмотреть наиболее подробно действия I.R.135 (Йон) — именно его действия оказались в центре внимания командования дивизии и 22 июня, и в последующие дни. Провал атаки I.R.135 в конечном итоге и внес Брест в историю Второй мировой войны. Что же касается I.R.130 (Гипп), наступавшего в полосе главного удара дивизии и выполнившего задачу по захвату мостов на Мухавце (хотя полностью зачистить Южный остров и не удалось), то можно лишь отметить бессмысленность затеи с заброской группы Кремера на штурмовых лодках. Дело не в том, что Кремер не захватил бы мосты, а в том, что не удержал бы. Более того — не успевшие в этом случае переправиться из-за боя с Кремером части 22 тд, застрявшие бы у мостов, зажатые между Мухавцом и батальонами Гартнака и Набера, оказали бы им серьезное сопротивление. И (кто знает?) может, и успели бы взорвать мосты или, по крайней мере, забить их подорванными танками.

Кстати, обращает на себя внимание неудачное начало операции Кремера — уничтожение большинства лодок артиллерийским огнем. Объяснение случаю было найдено устраивающее всех — виноваты недолеты реактивных установок или немецкой артиллерии. Это, собственно говоря, было обычным делом 22 июня на Буге — возможно, когда-нибудь будут высчитаны поразительные масштабы потерь немцев от «дружественного огня». Документы говорят о том, что группа Кремера — в их числе. Обратите внимание на время начала операции и сравните с планом артогня. Командир I.R.130, полковник Гипп, начав операцию Кремера в 3.20, вероятно проигнорировал соответствующий, очень важный момент приказа дивизии — «так как первоначально и пристрелка, и наблюдаемый огонь невозможны», штурмовые лодки не должны спускаться до X+15 мин. в Буг, учитывая сдвиги рассчитанного по времени плана огня.