Чтение онлайн

Оба штурмовика заняли прежний боевой порядок.

«Солнце-1», — вызвал Егор головной вертолет. — Доложите обстановку на борту.

В наушниках послышался искаженный треском эфира голос Наташи:

Порядок на борту. Повреждений внутри и на видимых частях обшивки нет, из экипажа никто не пострадал. Остальные вертолеты сейчас доложатся, но и у них, похоже, все в порядке. Благодаря вам, — добавила она. — Спасибо.

Вас понял. Сохраняйте боевой порядок правого пеленга. Курс два-семь-ноль, высота три тысячи, как поняли меня, «Солнце», прием.

Поняла вас, «Дракон-1». Высота три, курс два-семь-ноль, идем в правом пеленге. Секунду… Поступили данные с других вертолетов — у них все нормально.

Егор улыбнулся под кислородной маской.

Понял, конец связи.

Прошло еще несколько минут полета. Егор сверился с картой, скоро они проходили поворотный пункт.

Всем экипажам — это «Дракон-1», внимание…

И именно в этот момент небо вокруг вертолетов запылало огненными трассами зенитных установок моджахедов.

Ведомый, прикрой — атакую!

Егор провалился вниз, в стремительном пике поймав в перекрестье прицела извергающий огонь пулемет. Рявкнули автоматические пушки, снарядная трасса наискось перечеркнула зенитку, раздался взрыв, разметавший зенитную установку и обслуживающих ее моджахедов. Он сделал еще заход, накрыв очередную огневую точку «духов» залпом реактивных снарядов.

Командир, «сварка» справа на «пять часов», — голос Сергея в наушниках шлема был спокоен и сдержан.

Понял, атакую!

Штурмовик командира развернулся в крутом вираже вправо и снова ударил из пушек. Душманский пулемет был уничтожен беспощадной лавиной стали. А из-под широких крыльев вырвались огненные потоки НУРСов, окончательно перепахав позиции моджахедов. Егор вышел на связь:

Серега, атакуй, у меня боекомплект на исходе.

Понял!

Теперь они поменялись местами. Сергей спикировал на цель, выпустив серию реактивных снарядов. Потом развернулся и еще раз перепахал камни и песок, хороня под ними моджахедов. Землю внизу заволокло пылью и дымом.

Командир, пуск ракеты! Она пошла за тобой!!!

Егор судорожно рванул ручку управления на себя, одновременно увеличивая тягу двигателя и вдавливая кнопку отстрела тепловых ловушек. Он выполнил переворот через крыло и увидел в перископе заднего обзора серую полосу — инверсионный след зенитной самонаводящейся ракеты. Твою мать!!! Летчик сделал «горку» и скольжением на крыло ухнул вниз. Ракета, наконец, потеряла свою цель и взорвалась, когда сработал самоликвидатор.

Фу-у! Живем! — Егор выдохнул воздух из сжатых спазмом легких. — «Солнце-1», прием. Как там у вас дела?

Вдруг он увидел, как вверх потянулась бело-серая дымная стрела. Она была нацелена на вертолеты, на головной вертолет!

«Солнце», пуск ракеты!!! Отстрели ловушки! — проорал Егор сквозь истошный писк системы предупреждения.

От вертолетов отлетели пылающие ложные цели, но ракета уверенно держала свою единственную жертву. «Слишком поздно», — с ужасом подумал пилот. Вертолет чересчур медлителен и неуклюж в сравнении с беспощадной стремительностью зенитной ракеты.

Решение пришло само собой, словно озарение. Штурмовик Егора ревущей огнехвостой кометой устремился в пикировании навстречу зенитной ракете. Расчет был прост: раскаленные сопла турбореактивных двигателей были для тепловой системы наведения зенитной ракеты гораздо более «заметны», нежели тепло вертолетных двигателей. Самолет был более термоконтрастной целью, проще говоря, Егор превратил свой штурмовик в гигантскую тепловую ловушку. Проскочив в считанных метрах от головного вертолета, Егор развернул сопла реактивного самолета навстречу ракете. Ничтожно малую, сотую, а, может быть, тысячную долю секунды выиграл он у вечности, но этого хватило. Ракета теперь пошла за его самолетом.

Егор, Катапультируйся!

Прыгай, Егор! Прыгай!!! Ракета «на хвосте!»

«Дракон-1», немедленно катапультируйся!

Голоса в радиоэфире твердили одно и то же: «спасайся!» Но пилот понимал, что не может бросить доверившихся ему людей, свой штурмовик, который не раз выручал его в смертельно опасных переделках. Да и катапультируйся он над землей моджахедов — а что дальше. Поэтому летчик продолжал бороться за свою жизнь.

Егор взял ручку на себя, переламывая штурмовик из крутого, почти отвесного пикирования в набор высоты. На тело свинцовым стотонным ударом обрушилась перегрузка. Сквозь мутно-серую пелену в глазах Егор успел заметить позади машины дымчато-серый хвост — ревущая крылатая смерть преследовала его по пятам. Левый вираж… Правый вираж, пикирование, «Свеча», переворот, пикирование. В сжатых, спрессованных скоростью секундах — бешеная круговерть неба и земли, ужасные перегрузки, рев турбин, яростная борьба за жизнь. Егор резко рванул ручку управления влево, но поздно.

Ракета взорвалась справа под фюзеляжем. Тугой, тягучий удар обрушился на штурмовик. Затрещали шпангоуты, вспыхнул и запылал яростным пламенем изувеченный правый двигатель. Осколки изрешетили крыло, пробили крыло, повредив маслопровод и гидросистему. Самолет стал быстро терять высоту, оставляя за собой шлейф жирного черного дыма.

На приборной доске тревожно мигали красные и желтые индикаторы опасности, истошно выла сирена. Самолет все несся к земле, секунды растягивались, вмещая в себя бесчисленное количество времени. Фюзеляж содрогался от дикой тряски, крылья могли оторваться в любую секунду, с трудом выдерживая нагрузки. «Пожар правого двигателя. Пожар правого двигателя», — бесстрастно вещал речевой информатор. Самое страшное для летчика — пожар в воздухе!

Егор заглушил правый двигатель, грозивший разнести самолет на куски, и включил систему пожаротушения. Поврежденный ротор турбины остановился, хлынувшие из аварийных патрубков струи специальной пены загасили пламя. Летчик с трудом, уперевшись ногами в пол тянул ручку управления на себя. А земля уже стремительно набегала, оставляя слишком мало шансов на спасение. И, все таки, Егор добился своего! Преодолевая чудовищные перегрузки, рули высоты отклонились, штурмовик вышел из пикирования! Пилот судорожно вздохнул, положил самолет в набор высоты и добавил обороты левого двигателя.

В этот момент из скал к штурмовику потянулись трассы разрывных и бронебойных снарядов — моджахеды, притаившиеся в засаде, открыли огонь по уже подбитому штурмовику. Очередь наискось ударила в левый борт прямо перед кабиной. Поврежденная броня поддалась. Осколки снарядов прошили носовой отсек, уничтожив все радиоэлектронное навигационное оборудование, и чудом не задели пушку, боекомплект которой неминуемо сдетонировал бы. Поврежденное остекление кабины не выдержало: в лицо летчику хлестнули осколки бронестекла, разлетелась вдребезги приборная доска. Егор инстинктивно наклонил голову вперед, и тут что-то тяжелое ударило его по шлему. Взрывная волна жестко швырнула его тело, голова в летном шлеме тяжело ударилась о заголовник катапультного кресла. Он на мгновение потерял сознание.

Душманская зенитная пушка просуществовала еще полсекунды, до того, как ее накрыл залп реактивных снарядов со штурмовика Сергея.

Су-25 Егора «клюнул» носом и стал заваливаться на крыло. Летчик очнулся от порывов ветра хлеставшего сквозь проломы фонаря кабины. Инстинктивно он перехватил управление, выравнивая самолет почти у самой земли. Егор с трудом удерживал штурмовик в горизонтальном полете. Машина очень плохо слушалась рулей — «потяжелела».

Да и сам летчик был в ужасном состоянии: по лицу текла густая горячая кровь, лоб был разбит, комбинезон на груди изорван осколками и залит кровью. Грудь при каждом вдохе раздирала ужасная боль, видимо были сломаны ребра. Егор включился в связь, во рту было солоно от крови, кружилась голова. Он отстегнул кислородную маску.