Чтение онлайн

– После того случая с тобой, мы украли у Каражаевых девушку. Ты, наверно, это слышал.

– Конечно. Только об этом и говорили во всём Овражном.

– После этого, когда мы здесь обосновались, решил Касбол отправиться в Нальчик. Уехал с одним из наших балкарских пастухов. День их нет, второй, третий. Тогда вот пастух-старик решил их разыскать. Долго он ходил по городу, но безрезультатно. Потом один кабардинец рассказал ему, что в пятницу на большом базаре в Нальчике произошла драка и послышались ружейные выстрелы. Там на одного широкоплечего осетина набросились стражники-кабардинцы, связали его и увели. За осетином шёл балкарец и что-то говорил. Стражники и его увели с собой. Эту весть принёс нам старый пастух, больше он ничего узнать не смог.

– И до сих пор ничего о них не слышно?

– Через какое-то время мы услышали, что Касбола отправили в Сибирь, а балкарец, что был с ним, сидит в тюрьме в Нальчике. С той поры от Касбола нет никаких вестей.

У Царая из глаз пошли слёзы, и он их вытер рукавом. Чито, опустив глаза, смотрел на землю.

Царай встал и продолжил чистить ружьё.

– Что теперь беспокоиться о Касболе. Как повернётся его счастье, так он и будет действовать. Но вот узнать бы, кто арестовал его, - сказал Царай, и от злости прикусил зубами ладонь своей руки.

Чито, задумавшись, сидел тихо, потом внезапно поднял голову и спросил:

– Царай, а Сибирь далеко, нельзя добраться до неё?

– Добраться, конечно, можно, а то бы как Касбола туда отправили, но очень далеко отсюда.

Чито задумался на время, затем сказал:

– Если бы мы знали, где Касбол, то отправили бы к нему кого-нибудь.

– Конечно, но кто что знает. Может весть пришлёт, да и то куда и кому? Нет, тут уж ничего не поделать, а вот кто его арестовал, того надо найти.

Царай стряхнул пепел из трубки и положил её в карман:

– Знаешь что, Чито?

– Что?

– Надо нам собрать побольше оружия, потому что нас становится всё больше и больше, и если не будем иметь оружия, то что мы можем сделать.

– Это правда, да и возможности есть.

– Возможностей много. В Овражном пост несут двое. Вот тебе и оружие для двоих, а если подумаем, то ещё найдём.

Царай поднял ружьё и направился к шалашу, затем остановился и спросил Чито:

– А куда ушли Будзи и ребята?

– В сторону Кабарды.

Царай больше ничего не сказал и вошёл в шалаш. Чито, сидя на солнце, уснул. Рядом с ним улеглась собака пастуха.

Со двора послышался разговор и топот коней. Чито вскочил на ноги. Будзи и остальные слезли с коней, постелили на земле бурку и положили на неё тело Сала.

У Мацыко из глаз рекой текли слёзы. Царай с хмурым видом ходил туда-сюда и что-то говорил Будзи. Когда Чито увидел мёртвого Сала, то огорчился, и слёзы полились по щекам.

– Что с ним случилось?
– спросил Чито у Будзи.

– Сейчас не до расспросов, надо могилу копать, - сказал Царай.

Чито, Дебола и Ислам взяли лопаты и пошли вниз вслед за Будзи. Царай и Мацыко остались стоять у изголовья мертвеца.

– Мацыко, иди и сообщи старикам.

Мацыко сел на коня и отправился к старикам. Те явились с воплями, проливая слёзы.

Старики с плачем встали у тела Сала. Чуть погодя пришли пастухи-балкарцы и выразили свои соболезнования.

Пока копали могилу, Царай и Мацыко успели из разных досок сколотить гроб. Уложив в него Сала, предали покойника земле.

Солнце зашло и, когда управились со скотиной, то все зашли в шалаш, развели там костёр и сели вокруг огня.

Будзи повёл речь о случившемся, остальные внимательно слушали. Он говорил долго, затем сказал напоследок:

– Из стражников никто не ушёл: вот их оружие, а вот это их бумаги.

С этими словами он передал Цараю полную ладонь запечатанных бумаг.

Царай раскрывал бумаги и смотрел на них при свете костра, затем поочерёдно бросал их в огонь. Старики от утомления сидели молча.

К концу Царай стал внимательно читать одну бумагу.

– Вот это чудо!
– воскликнул он и снова углубился в чтение. Наконец, подняв голову, сказал:

– В этой бумаге написано, что сосланный в Сибирь Касбол сбежал и всем надо быть внимательными. Бумага адресована приставу.

Все собравшиеся обомлели, и только Ислам произнёс:

– Пусть бог его освободит, а там знаем, что делать.

Храня тягостное молчание, люди сосредоточенно смотрели на огонь. Все находились здесь, кроме Сала, которого похоронили на закате солнца. Мацыко, в отличие от других ночей, тоже был невесел. Кавдин с опозданием взял скрипку и стал причитать. Остальные слушали его и плакали по Сала.

Глава тринадцатая

Небо было укрыто облаками. Снег крупными хлопьями падал на землю. Всё вокруг белым-бело.

Ветер громко фыркал, далеко слышалась трескотня деревьев. Это их сковывал холод, это ветер заставлял их плакать унылым голосом. Лес стоял голый, покорный. Длинные ветви деревьев тянулись к небу и с высоты пристально смотрели на тихий мир, на спящее лицо природы и дивились переменчивому виду жизни.

Человек по своей воле не пойдёт по этому снегу, по такой стуже. Если он не замёрзнет в лесу, то его растерзают волки.

Когда вой ветра и вой волков сливаются, то от страха корни сердца дрожат до основания.

Только в Сибири бывает такая зима. Нигде на земле нет такого леса, как знаменитая на весь мир тайга. Кто изведал на себе сибирскую зиму в тайге, тот никогда её не забудет. Те места не изобилуют людьми, но там много сосланных людей, которых прокляла судьба, которых время согнало с родных мест, у которых разрушена семейная жизнь. Кого там только не увидишь? Русских, кабардинцев, татар, евреев, осетин, грузин, чеченцев и ещё много других. Живут они среди тёмного леса, откуда сбежать невозможно. Надёжно охраняют сосланных охранники. Если посмотреть, то у многих сосланных их белые усы достают до пояса, однако срокам их заключения не видно конца.

Каких только песен не поют сосланные. Поют длинные и грустные, короткие и весёлые. В холодные и тоскливые вечера их песни, как гром, гремят из окон тюрьмы. Они так западают в сердце, что слушая их, у человека застывают слёзы на щеках.

На одних арестантах кандалы, за другими прочно запертая дверь, третьих сверлит холод карцера, но всё равно их сердца не покрывает ржавчина, не пристаёт плесень. У кого-то срок заключения три года, у кого-то пять, у кого-то десять, у кого-то двадцать, а кто-то будет пребывать в тюрьме вечно, пока будут видеть его глаза, пока будет стучать сердце, совершив последний удар. Сосланных терзают дни их жизни, они мечтают о свободе, стремятся к свету, к борьбе, но их крылья не подчиняются им. Не в силах они разорвать тяжкие цепи. Многие сюда попадают детьми, делая первые шаги в жизни, и здесь проводят остаток своих дней. Однако, нет у них чувства страха, они не скулят и не плачут, как другие. Когда им удаётся собраться вместе, то их песня летит далеко, проникая в таёжный лес. У них совсем другие песни, как и жизнь их.