Чтение онлайн

Песне арестантов свободно вторят звон кандалов и скрип ржавых цепей. Их жизнь растаптывает грязной подошвой сапога бесстыдный охранник...

День подходит к концу.

Ночь накрывает тёмными крыльями лес...

Сидят в тюрьме арестанты, сбившись в кучу. Слышен тайный разговор...

Лишь только с улицы доносится шум, арестанты тут же вскакивают с мест и устремляют свои взоры на дверь... Открывается дверь.

Входит одетый во всё чёрное, высокий, худощавый человек с звериным взглядом, который начинает ходить по углам, обыскивая арестантов. Кому даст тычок, на кого прикрикнет, кого-то ударит сапогом, не скупясь на обидные оскорбления.

Даже если цепи прочно сковывают руки, даже если арестанты сидят смирно, он всё равно находит повод для придирок. Его приход, подобно волчьему вторжению в кутан, заставляет вздрагивать арестованных. Нет таких, кто не смотрит на него, кто не боится его.

В последний раз он шарит глазами по углам; осмотрев всё, уходит обратно, и слышится снова лязг замка в двери. Возобновляются разговоры, кто говорит о побеге, кто о свержении царя... Есть и те, которые всё время в углу играют в карты. Арестанты разные, и каждый занят своим делом, подходящее ему по нраву и по уму. Говорят в углах, говорят тихо, говорят тайком, но всё равно понимают друг друга.

В длинном помещении в углу сидят двое мужчин и ведут тайный разговор. Один из них всё время машет руками и таким образом растолковывает свои слова. Говорят, но постоянно поглядывают в сторону людей, а уши у них направлены на дверь.

– Завтра, завтра...

– После обеда, тогда лучше будет.

– Только... никому... ничего!

– Не беспокойся из-за этого, не бойся.

Они опять бросили взгляд в сторону людей. Затем встали и разошлись по своим местам.

Арестанты поодиночке и парами ложились на солому, закутываясь в лохмотья. Между тем донеслось:

– Разве не пора? Почему не ложитесь? Ложитесь скорей!

Группы людей распались, и все улеглись на солому. Тюрьма затихла... Прекратился шум внутри, свет погас.

Ходят вокруг тюрьмы охранники. Под их ногами скрипит сибирский снег. Время от времени ветер начинает выть у стен тюрьмы и внезапно замолкает...

Лежат, объятые сном, арестанты. Ночь затихает совсем. Порой из каждого угла большой тюрьмы обращаются друг к другу охранники, и тогда ветер приносит: "Ге-ге-гей!"

Глава четырнадцатая

"... Здесь... здесь... здесь!.."

У дверей тюрьмы стоял толстый жандарм, держа в руке бумагу, и обращался к арестантам. Кого он называл, тот кричал: здесь!

Когда солнце чуть взошло, тогда жандарм закончил проверку арестантов. Пригладив усы, он ушёл на своё место. Арестанты шли по одному, по двое, а охранники вели их на работу. Ссыльную работу выполняли по законам ссыльных.

Те двое, что вчера что-то замыслили, тоже шли на работу; копать землю в большом овраге.

Думы о семьях и тяжкая жизнь ссыльного тянули жилы из сердца, и у обоих лица были бледными, как ситец. На белом лице чёрные волосы виднелись далеко. Ещё нагляднее белизна лица показывала горечь сердца, печаль сердца. Переглянувшись, оба тяжело вздохнули и стали отдыхать в овраге. Жандарм стоял над ними и внимательно наблюдал. Если кто из работавших, устав, садился отдохнуть, то охранники тут же поднимали его на ноги.

Любая работа тяжела, а ссыльная жизнь многим добавляла болезнь лёгких. Некоторые во время работы испускали дух.

Сегодня тоже работали двое ссыльных. Один день был похож на другой, с какой стороны не посмотри. Время от времени ссыльные встречались взглядом, и тогда оба начинали смотреть на охранника.

Охранник стоял на высоком месте и размахивал толстой плетью, которой погоняют свиней, над теми, кто садился передохнуть. Когда его взъерошенные усы начинали тянуться к небу, тогда он принимался бранить арестантов. У охранников сформировалась устойчивая привычка коротать свои однообразные дни пустой болтовнёй. Принудив арестантов браться за работу, они собирались в кучу, начиная вести разговоры, и день проходил быстрее. Каждый говорил о том, как он отличился на службе, какие чудеса совершил. Ведя эти разговоры, они вертели плетьми, как собачьими хвостами.

– Вот я, - сказал один из них, - ещё помню, как однажды отсюда сбежали трое мужчин. Тогда была отвратительная ночь, и снег лепил глаза. Никуда нельзя было выглянуть, стонала буря. Весть разнеслась мгновенно, как выстрел пушки. Мы зажгли старые пучки трав и целой сотней пошли искать их вон по тем оврагам. Искали беглецов до самой полуночи, но безрезультатно. Сердце мне подсказывало, что нам их не найти, но возле одного сугроба я увидел большое дерево. Посмотрев на снег, заметил свежие следы. Пустились мы по этим следам и догнали беглецов. Хорошенько отходили их плетьми и доставили обратно на место.

В разговор вступили и другие, но все говорили об арестантах. Не было у них другой темы, да и не скучно им говорить об этом... Двое ссыльных встретились глазами и подмигнули друг другу. Они медленно, как будто по своей нужде, направились в лес.

– Ну, теперь наше мужество, и мы сами.

– Разговоры ни к чему, нужно бежать сколько есть мочи, - ответил второй, и оба ускорили шаг. Бежали, оглядываясь назад. Им были знакомы дороги, и они бежали по безопасным местам. Беглецы направились к ближайшему русскому селу, время от времени оглядываясь назад. Солнце стало заходить. Они вдвоём добрались до этого села, но бежать уже сил не было.

На окраине беглецы присели отдохнуть возле копны сена. Они дышали учащённо, как охотничьи собаки, и дыхание их было слышно далеко. Через какое-то время из крайней избы к ним вышел один мужчина и принёс воды. Когда те выпили, то он присел возле них, и завёл разговор.

– Значит, вырвались, да?
– спросил он, доброжелательно глядя на них.

– Пока не знаем, - ответили беглецы, с недоверием поглядывая на него из-под шапок и бровей.

– Ладно, хорошо, я доставлю вас до места, но...

– Да будет на нас твоя милость, если ты нам сумеешь помочь, - сказали ему оба в один голос. Тот ничего не ответил, но по лицу его было заметно, что он впал в раздумье.

Беглецам сомненья грызли их сердца: "Он что-то вынюхивает. Может убить нас хочет? Что делать?"

Эти думы у них не выходили из головы.

После долгих размышлений, мужчина спросил:

– Как ваши фамилии?

Этот вопрос вновь впустил холод в души беглецов.

– Зачем тебе наши фамилии?
– спросили те в ответ.

– А как иначе? Без бумаг вам идти нельзя. Назовите себя, и я подготовлю бумаги. Мне нужны не ваши настоящие имена, а выдуманные. Кто из вас как себя назовёт?

Беглецы успокоились. Они назвали вымышленные фамилии, и мужчина отправился в село.

Глава пятнадцатая

Ветер несёт снег. Дорога не видна от метели, но олени знают куда им надо идти. Хозяин оленей размахивает хворостиной, и олени бегут весело. Олени мчатся вперёд, как буря. Снег укрывает тех, кто сидит в санях. Из саней виднеются только оленьи шкуры. Сибирская одежда не боится холода, и те двое, что находятся в санях, даже не шевелятся. Иногда полозья саней попадают в ухабы, и сидящие в санях тогда расшевеливаются. Сани легко скользят по гладкому снегу, как будто летят по воздуху. Свищет сибирская буря, без устали метёт сугробы, но это не волнует путников. Они хотят лишь быстрее... быстро, быстро, быстрее. Других мыслей у них в голове нет. Они начали забывать тяготы тюремной жизни.