Чтение онлайн

Вдох-выдох.

Осознание собственной ненужности… незначимости… убивало меня.

Наверное, впервые я так и не смогла ощутить в этом доме привычного спокойствия.

Развернувшись к столу, сдёрнула со стопки постельного белья яркий пододеяльник и опять легла, сворачиваясь калачиком и кутаясь в хлопковую ткань. Прикрыла глаза.

Хватит. Мне никто не нужен. Только мои дети. Только жизнь для них и ради них.

Разорвать эту болезненную связь… Сейчас. И больше никогда не видеть друг друга. Это единственный выход. Пока не поздно. Пока не глубоко. Пока нет нужды…

Ведь нет?..

Погружённая в свои мысли я не заметила, как уснула.

А ранним утром проснулась от глухих ударов топора, что доносились сквозь шум ветра за окном.

Я приподнялась на локтях, окончательно освобождаясь ото сна. Потом резко села в кровати и прислушалась в попытке уловить, откуда исходят звуки: с моего двора, или же с соседского…

Моргнула и, порывисто откинув пододеяльник, как есть – в пижаме и босиком – ринулась на терраску. Подбежала к окну и, отдёрнув кружевной тюль, выглянула наружу, выискивая глазами источник шума.

Полковник… В одном свитере цвета слоновой кости с высоким воротником и джинсах капучино…

Потянувшись за поленом, он установил его на колоду и затем, расставив ноги пошире, коротко замахнулся здоровенным колуном. Гулкое эхо удара разнеслось по округе.

Мужчина отбросил дрова в сторону и, словно почувствовав, что за ним наблюдают, вдруг повернул ко мне голову. Быстро задёрнув тюль обратно, тем самым прячась от его стальных глаз, я шагнула к входной двери и дважды щёлкнула замком. Громко. Чтобы полковник точно услышал. После чего на негнущихся ногах вернулась в успевшую остыть за ночь комнату.

Не то от холода, не то от мгновенно охватившего волнения меня стал бить озноб. Поёжившись, устремилась к печке.

До утра заслонка и поддувало оставались открытыми, поэтому я сразу приступила к растопке. Подрагивающими руками смяла старую газету, опустилась на корточки и уложила её в топку. Поверх набросала щепки и, чиркнув спичкой, дождалась, когда взметнутся слабые язычки пламени… А уже в следующий момент боковым зрением заметила полковника, застывшего в дверном проёме с огромной охапкой дров в руках.

– Проходите, – внезапно севшим голосом прохрипела я, продолжая всё так же наблюдать за огнём.

Правда, я поддерживала лишь видимость, что слежу за процессом, а у самой тем временем внутри всё вибрировало от напряжения. Казалось, от малейшего движения нервы того и гляди лопнут, как натянутая тетива при перегрузке.

Я осторожно стащила с просушенной горки дров два полена и закинула их в очаг. А мужчина, прошагав мимо и обдав меня волной морозной свежести, остановился возле печки, сгружая свою ношу на пол.

Вздрогнув от грохота, подскочила и через долю секунды уже очутилась у окна. Шторы заколыхались от ветра и я, рывком повернув ручку створки, изо всех сил её захлопнула.

– Это… это хорошо, что вы приехали, – с этими словами я повернулась к Вячеславу Алексеевичу и остервенело потёрла заспанные глаза, мои бёдра упёрлись в подоконник. Тут же представив, как выгляжу после сна, постаралась пригладить взъерошенные волосы, смотря при этом куда угодно, только не на полковника. Пусть он и держался от меня на расстоянии, но я всё равно остро чувствовала его невидимое давление и внутреннюю силу. – Я… – усилием воли протолкнула образовавшийся в горле ком. – Я хотела сказать, что нам…

– Каррра… – разочарованно протянул полковник. – Подожди. Скажешь. Не руби с плеча. Это всегда успеется. Сначала послушай.

Под тяжёлыми шагами заскрипели половицы, и я инстинктивно вжалась в подоконник, испуганно поднимая глаза на мужчину, в один миг оказавшегося в полуметре от меня.

Странно, но сейчас я не разглядела в его взгляде холода, или равнодушия. Нисколечко. Спокойствие, непреклонная решимость, и мне показалось, что там притаилось что-то ещё... Беспокойство?..

Всё время, пока мы молча смотрели друг на друга, моё сердце ухало, как филин в глухой ночи.

Помимо запаха дров, горевших в печке, в это мгновение я с лёгкостью могла различить мужской запах. Терпкий и одновременно свежий…

Моргнула, и Вячеслав Алексеевич опустил глаза на мои голые ступни, мужские брови тотчас сошлись на переносице. Завидев это, поджала пальчики и уже хотела кинуться надевать тапки, как в последний момент передумала.

«Кари, не вздумай!» – осадила себя.

Подумалось, что он непременно зашумит, приказывая обуться, но полковник опять меня удивил, просто промолчав. И тогда я тоже решила не перечить и не распалять мужчину, пусть выговорится, раз так хочется. Потому без лишних слов кивнула, соглашаясь его послушать.

– Конфликт, Кара, – начал он, засовывая руки в карманы и смещаясь влево. Я проследовала за ним взглядом, – позволяет быстрее понять суть происходящего, – плечом прислоняясь рядом к стене. Ненадолго замолчав, полковник внимательно всмотрелся в мои глаза: – Если бы нас не прервали, я бы выжал из тебя всё. – Меня заколотило от такого заявления. Я не выдержала и крепко обхватила себя руками, защищаясь от его жестоких слов и морально готовясь к ещё более пугающим откровениям. – Вытянул всё до последнего факта. До мизерной мелочи. Что каждый раз. Рядом со мной. Заставляют твоё тело трястись от страха. Каррра... посмотри на меня, – жёстко попросил он, и я беспрекословно подчинилась. – Я люблю тебя.

Я приоткрыла рот, осознав, что он сказал, и руки сами, безвольными верёвочками, упали вдоль тела.

– Нет… – уставившись на мужчину, отчаянно замотала головой, волосы разметались по плечам.

– Не веришь, – понятливо кивнул он. – У тебя есть повод. – И плотно сомкнул губы, словно опасаясь, что с них вот-вот сорвутся неосторожные слова.

Полковник пытался от меня что-то скрыть?..

Мелькнувшая догадка, слегка привела меня в чувство, заставив на время откинуть в сторону мысли о его признании.

С силой зажмурившись, я схватилась руками за голову, запуская пальцы в волосы.

– Значит, вы видели, как Назар меня поцеловал… – тихо озвучила логичный вывод.

– Отчётливо, – процедил ледяным голосом полковник и, выдержав паузу, уже несколько мягче продолжил: – Кара, я тебя напугал. И, да, говорю прямо, сделал это намеренно, но это была скорее вынужденная мера. Я так поступил для…

– Для моего же блага… – с горечью подсказала я, вскидывая голову.

Он непонимающе нахмурился: