Чтение онлайн

– Ну, я тебя понимаю. Этому мужику невозможно отказать. Один его вымораживающий взгляд чего стоит! Бр-р-р… – Я хочу ей ответить, но не могу вымолвить ни слова. Просто не в состоянии разжать челюсти: точно свело. И в итоге издаю лишь жалкое сопение. – Карин, я рада за вас, правда. Ты всё правильно делаешь! – запальчиво продолжает Лена.

– Думаешь?.. – наконец выдавливаю.

– Конечно! Пусть исправляет, что натворил его сын. Как ни крути, а пацанов должен мужик воспитывать, Карин. Согласись? В конце концов, что с того, что он – их дед? Прежде всего, он – мужик!

Кажется, она говорит что-то ещё… Но я её уже не слышу…

Полный ступор.

«Ты ошибаешься, Кара. Я знаю тебя. Знаю лучше, чем ты думаешь»

«Я знаю тебя»…

«Знаю лучше, чем ты думаешь»…

Сердце подскакивает и застревает где-то в горле, пропуская несколько ударов. Я задыхаюсь… Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Голова кругом… Хватаюсь рукой за горло, и меня буквально швыряет в холодный пот.

И мир исчезает, напрочь снесённый ударом внезапного прозрения.

«А ведь у Славушки уже могут быть внуки примерно такого же вот возраста…»

Дед…

– Карин… – доносится издалека голос Лены.

Жмурюсь. Что есть силы. До боли. Крепче крепкого.

Сбрасываю разговор и роняю телефон.

В это же время глухо, еле слышно хлопает входная дверь.

– Кара, ты дома? – из прихожей.

Ноги ватные. Всё тело дрожит, как провод под напряжением. Но я заставляю себя развернуться. Покачнувшись, я тотчас опираюсь рукой на ближайшую стену, перенеся на неё вес своего тела.

– Кара… – ближе.

– Слава – твой сын? – выдыхаю с хрипом и вскидываю взгляд.

Полковник застывает в паре метров от меня, на гладко выбритых щеках проступают желваки.

– Некоторым следует отрезать язык ещё при рождении, чтобы потом не возникало лишних проблем, – цедит он, а я чувствую, как на меня накатывает волна злости. Тяжёлая. Мутная.

– А мне – уши? – выплёвываю и горько усмехаюсь: – Знаешь, это смешно, но твой… сын часто грозился отрезать мне длинный язык, пока я сплю. – Набравшись твёрдости в ногах, я отнимаю ладонь от стены и добавляю: – Нежеланная правда – она такая. Колючая…

Обнимаю себя за плечи и замираю, внимательно разглядывая суровое лицо мужчины в попытке уловить в нём схожие черты… А если быть до конца честной, то – надеясь не отыскать их вовсе.

– Слава – твой сын? – напоминаю свой вопрос и внутренне сжимаюсь, в ожидании ответа.

– Да, – ударяет прямо в лицо студёным ветром.

Ссутулившись, я на миг прикрываю веки.

– Когда ты узнал? – шепчу, открывая глаза. Полковник шагает ко мне. Я отступаю. – Не подходи… – Он останавливается.

– Кара…

– Тогда. Здесь... при первой встрече. Уже знал? – перебиваю я.

– Да.

– Боже… – крепко прижимаю ладони к губам, на глаза накатывают слёзы, но я не позволяю им скатиться. Глубокий вдох и выдох. Вдох… выдох… – Что ж, тогда слушай, – кажется, что это звучит с вызовом. И пусть! Встаю за диван и, вцепившись пальцами в спинку безрадостно усмехаюсь: – Из первых уст – это будет ещё увлекательнее.

– Кара, не нужно…

– А я хочу!!! – кричу так, как никогда в своей жизни. – Ты ведь этим интересовался?! Подробностями! За ними ездил к моей подруге?! Тебе недостаточно просто догадываться, что меня сломали, как куклу! Без души! Без эмоций! Ты хотел знать всё! Каждую деталь! Тебе обязательно нужно было посмаковать эту грязь! – слёзы всё же прыскают из моих глаз.

– Посмаковать?! Ты… – хрипит сквозь зубы.

А у меня перед глазами всё расплывается, и сердце отчаянно колотится, что того и гляди выскочит из груди.

– Впервые он сделал это ночью… – словно скальпелем хирурга я вскрываю старый нарыв и дальше слово за словом... предложение за предложением... выплёскиваю слишком глубоко въевшуюся в меня гниль.

Говорю… говорю…

Не скупясь в выражениях.

Не забывая ни одной мелочи.

Я смотрю исключительно в стену напротив, трусливо избегая взгляда полковника.

Потому что боюсь.

До ужаса боюсь увидеть в его глазах отвращение и… жалость.

– На людях он всегда играл в крепкую семью: святоша, любящий муж. А дома… Дома – настоящая пытка. Без иносказаний. Когда он приходил с работы, я вся сжималась внутри и старалась побыстрее скрыться с его глаз. Глупая: придраться же можно к чему угодно… К пыли на шкафах, к частым поездкам к маме, к недосоленной еде. Постоянные звонки, проверки телефона и переписок в соцсетях. Поцеловала подружку – шлюха. А итог… Итог один: ссора – секс. Как доказательство его правоты. Как подтверждение его превосходства. – Я заставляю себя перевести взгляд на каменное лицо полковника и, брезгливо кривя губами, договариваю: – Омерзительно буднично… – Он дёргается в мою сторону, но мои следующие слова вынуждают его затормозить: – Значит, это всё ради мальчишек, да?

– Что именно? – жёсткий стальной взгляд впивается в мои глаза.

– Всё это, – я обвожу взглядом пространство вокруг. – Используешь все возможности, чтобы исправить ошибки прошлого? Втёрся в доверие. Ко мне, к детям. Соблазнил…

– Соблазнил?! Я?! – взрывается он и с обманчивым спокойствием продолжает: – Девочка, ты что-то путаешь… Я до последнего держал дистанцию. Давал тебе время, чтобы ты сама этого захотела, так же сильно, как и я. Не ты ли меня соблазняла? Нацепив на меня маску. Не ты просила?.. Я не принуждал тебя. Не давил. Я тебе ясно объяснил, мне не нужна твоя добровольная неволя. Ты сама сделала этот выбор. Не перекидывай ответственность на других. Учись уже отвечать за свои поступки, Каррра!

– Но ты меня к этому подталкивал! Ты! Именно ты! Ты такой же манипулятор, как и твой сын!

– Такой же?! – ревёт полковник, сжимая кулаки. – Такой же?!

– Да! – рявкаю.

Глубокий долгий мужской вздох, и он мрачно произносит:

– Нет, Кара. Не обесценивай всё, что между нами было.

– Это ты меня обесценил, когда решил всё за двоих! Когда скрыл от меня правду!

– Кара, заканчивай эту конфронтацию. Что ты сейчас с пеной у рта отстаиваешь? Свой эгоизм?

– Эгоизм?! – выкрикиваю, обходя диван. – Эгоизм… – повторяю в задумчивости. – Скажи… – тело цепенеет, и я так и не дохожу до мужчины. – Помнишь, ты признался мне в любви?.. Ну, тогда… в моём доме. Это было взаправду?

– Твою ж мать, Каррра! – заорал он, всплеснув руками. – Да какая, к чертям собачьим, разница! Есть – здесь и сейчас. Ты и я. Я тебя люблю. Ты меня любишь. Зачем вспоминать прошлое? Оно у всех есть! У меня! У тебя!

– Ответь, – тихо прошу его.

Он молчит, а мне становится невыносимо одиноко.

– Ты не готова сейчас слушать и слышать.

– Ясно. – Я на негнущихся ногах прохожу мимо полковника и устремляюсь к лестнице. Поднявшись на второй этаж, вхожу в спальню и с твёрдой решимостью вытаскиваю чемодан на середину комнаты.