Шумел Камыш
Шрифт:
– Вань, подъезжай туда, проверим. Как обычно – во двор не суйся. Брось машину неподалёку. И в темпе!
– Есть, товарищ полковник!
По дороге я снова позвонил майору:
– Игнат, пришли-ка к отелю «Вояж» пару ребят в штатском. Пусть подежурят.
Поездка на Ложевую не увенчалась успехом. Типичный алкаш-олень – подставное лицо, которому время от времени привозят пять тонн на пропой души. Судя по описаниям – какой-то сопливый пацан.
Твою ж мать…
Глава 33
Камыш
10:00
Прибыв в управление, я разместился за своим столом и принялся ещё раз обдумывать происходящее. За этим занятием меня и застал звонок Сомова.
– Да, Кирилл. Вы уже в аэропорту?
– Нет. Я только что привёз Ирину Павловну в больницу… Мать Карины в коме… Черепно-мозговая травма. Она не отвечала на звонки… И я приехал...
– Кирррилл... – нетерпеливо зарычал я, чувствуя, как внутри всё покрывается коркой льда.
– Ребята тоже пропали. Их нигде нет.
Сердце заполошно забилось о рёбра, адреналин прыснул в кровь, и я буквально почувствовал, как привычное хладнокровие меня покидает.
– Я сейчас ещё проверю… – донеслось из динамика.
– В дупу твои проверки, Сомов! – заорал я, вскакивая с кресла. – Во сколько ты нашёл её мать?!
– Примерно час назад.
– Садись в самолёт. Жду тебя в управлении, – уже спокойнее приказал я и отключился.
Встав лицом к единственному окну в кабинете, упёрся руками в подоконник и опустил голову, мысленно прикидывая время передвижения Радонежского.
Кара ушла около восьми вечера – значит, прошло тринадцать часов. Отбрасываем два часа, потраченные им на дорогу до аэропорта, и час – в Красноярске, до дома матери Кары. Если округлить время полёта до пяти часов, то остаётся столько же.
Я выругался.
У Радонежского было пять часов свободного времени!
При удачном для него раскладе этого с лихвой хватало, чтобы встретиться с Карой, найти подходящий рейс, и, прилетев, разобраться с женщиной и забрать мальков… И не только...
Воображение мгновенно нарисовало одну за другой омерзительные сцены насилия, усердно раздувая огонь в моих жилах до тех пор, пока не взметнулось пламя. Жадное. Багровое. Выжигающее каждую кость. Ненасытно пожирающее все сухожилия.
Кара…
Уязвимая. Беззащитная.
Не имеющая возможности противостоять и дать отпор.
– Твою ж мать! – От всепоглощающей ярости и злобы в голове зашумело. Уткнувшись лбом в оконное стекло, я сжал кулаки. Да хруста. До темноты в глазах. Стараясь вышвырнуть прочь отвратные мысли из головы.
Через несколько минут мне наконец удалось восстановить нарушенное самообладание и сосредоточиться на важном – поиске Кары.
На долгие часы время замедлило свой ход и потекло, как в дурном тяжёлом сне. Мне отчаянно хотелось действовать быстрее. Не медлить. Но, казалось, даже сердце билось устало, каждым гулким ударом отсчитывая секунду за секундой.
Я отставал…
В какой-то момент мне в голову пришёл вопрос: а что если Радонежский знает о нашем родстве?..
Встав из кресла, я снова подошёл к окну и заложил руки за спину.
– Нет, – покачал головой.
Откуда? Ведь Настя не оставила ни следов, ни последков. Что нам в то время было известно о тесте ДНК? Совсем ничего… Возможно, она сознательно дала сыну моё имя и отчество, подсказывая мне тем самым, кто именно его отец…
Так или иначе, неосведомлённость Радонежского – весьма неплохое преимущество.
Но зато он готов к тому, что я буду разыскивать Кару. Уверен, он вёл за ней неусыпную слежку. Об этом говорила, к примеру, его информированность о местонахождении мальков. А следовательно, он в курсе нашего сожительства и имеет полное представление о моём чине.
17:30
Короткий, но уверенный стук в дверь кабинета, прервал мои раздумья. Дверь распахнулась, и в проёме показалась крупная фигура Сомова.
– А Кирилл, присаживайся, – пригласил я. Следом за ним вошёл майор Вавилов.
– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – по уставному громыхнул он.
– Что там, Игнат?
– К отелю со стороны заднего двора подъехал серебристый седан. Стёкла затемнённые. Номера пробили: всё тот же Артамонов Сергей Васильевич.
– Пусть продолжают наблюдение. При попытке покинуть отель – остановить и задержать. Я выезжаю.
– Есть! Разрешите идти?
– Свободен.
– Что происходит, полковник? – спросил Кирилл.
– Поехали! По дороге поговорим! – размашистым шагом направился на выход.
17:45
– Ты оглушил меня, полковник: ты отец Славы? Повтори ещё раз, – с неверием попросил Сомов, находящийся в понятном ошеломлении.
Притормозив на светофоре, я повернул к нему голову:
– Совершенно верно. Я – отец Радонежского.
– И в его могиле лежит абсолютно другой человек… – продолжил он, на что я кивнул. – Из чего ты сделал вывод, что он обнулился, инсценировав свою смерть?
Светофор переключился на зелёный, и автомобильный поток пришёл в движение, призывая последовать за ним. Мы тронулись с места.
– Да, Кирилл. У тебя ствол с собой?
– Думаешь?
– Прислушайся, Сомов, – бросил на него короткий взгляд, сильно сжимая руль. – Что тебе подсказывает твоя знаменитая чуйка? – После чего, сделав небольшую паузу, добавил: – И расскажи-ка о том дне, когда ты его подстрелил. Меня интересуют все детали.
Оставшуюся часть пути мы провели за разговорами и воспоминаниями.
– Как будем действовать? – уточнил Кирилл, когда мы проехали мимо наших ребят, устроившихся неподалёку от мини-отеля в белой Skoda Octavia.
Зарулив на стоянку перед «Вояж», я ответил:
– Действовать? Не рыпайся, Кирилл. Я знаю, ты за своё глотку перегрызёшь, но у нас нет права на ошибку, – заглушил двигатель и вперил в него тяжёлый взгляд. – Поэтому: я говорю, ты осматриваешься. Понял?
– Так точно, полковник, – с неохотой согласился он, отстёгивая ремень безопасности.