Чтение онлайн

Свет не горел, лишь огонек в одинокой керосиновой лампе, стоящей в центре круглого стола, резал по глазам.

— Фиро Проченцо, — нарушил тишину негромкий голос.

Вокруг большого, занимающего добрую половину зала, круглого стола плечом к плечу, выпрямив спины, стояли мужчины. Сидел лишь один — он же и заговорил.

Капо сочиета клана Мартиджо, Морса Мартиджо. Он держался со свойственным людям его возраста достоинством, но при этом мог похвастаться редкой для мужчин старше пятидесяти отличной физической формой.

По бокам от него стояли двое из верхушки руководства: примо вото — «старейшина» — японец Канситиро Ягурума и киаматоре — «секретарь» — Ронни Скиатто. Контаюоло Майза Аваро стоял в полукруге за Ронни, через два человека от Морсы.

Ягурума свою должность получил вовсе не из-за возраста, хотя ему действительно давно перевалило за шестьдесят, и с виду он напоминал старого продавца из лавки традиционных китайских снадобий в Чайна-тауне.

В противоположность ему Ронни был еще молод, глаза его были слегка раскосы и отличались неизменным хитрым прищуром.

Каморра появилась на свет на итальянской земле, но Морса не придавал какого-то особого значения национальности, поэтому среди членов его «семьи» были выходцы из самых разных стран.

Фиро, стоящий напротив дона, взволнованно ответил:

— Да, босс, слушаю вас.

— Клянешься отвечать на мои вопросы честно и откровенно?

— Да.

После нескольких секунд молчания начался опрос.

— Ты хочешь войти в костяк семьи?

— Да.

— Мы, каморристы, обязаны своим появлением на свет тюрьме на земле наших отцов… Италии. Окажись по эту сторону, и однажды ты можешь обнаружить себя в тюремных застенках. Или твоя жизнь оборвется в ходе неравной схватки. Ты это понимаешь?

— Да.

— Стоя правой ногой в тюремной камере, левой — в гробу, клянешься ли ты не сходишь с выбранного тобой пути и быть готовым при необходимости правой рукой биться во имя своих амбиций?

— Да.

— А левой покончить с собой, если того потребует семья?

— Да, — мгновение помедлив, все же ответил юноша.

— Фиро Проченцо. Если твой отец убьет одного из нас, клянешься ли ты отомстить за убитого товарища?

На этот раз пауза вышла заметно дольше.

Фиро не помнил своего отца. Он родился и вырос в Адской кухне, бедном районе итальянских иммигрантов. Его отец был итальянцем, мать — американка британского происхождения. Насколько было известно Фиро, отец, еще в Неаполе, состоял в местной каморре. В результате войны между кланами его «семья» распалась, и он решил податься в США.

Отец умер почти сразу после рождения Фиро. От туберкулеза.

А незадолго до своего десятилетия он потерял мать.

Тоже от туберкулеза. Она умерла совсем одна, все сторонились ее из-за болезни.

Следующие несколько лет он просто выживал, как получалось. Задуматься о моральности или аморальности собственных поступков не было возможности. Шатаясь из одного района Нью-Йорка в другой, он однажды попытался стянуть кошелек у «примо вото» этой организации Ягурумы. Но в момент, когда он протянул руку к карману старого азиата, у Фиро вдруг все перевернулось перед глазами. После этого он бесчисленные сотни раз испытывал на себе приемы Ягурумы, но тот самый первый бросок навсегда отпечатался в памяти.

Так началось его знакомство с кланом Мартиджо. Для него его члены, они же постоянные посетители этого «Альвеаре», стали настоящей семьей.

Он не думал, что «нашел свое место в жизни» или о других пафосных вещах.

Фиро просто их любил.

Ему этого было достаточно.

— Да. Если убитый будет членом нашей семьи, я клянусь всадить за него нож в грудь родного отца.

— Ясно… Послушай-ка меня, Фиро. Твоя дальнейшая жизнь будет напоминать… спираль… да, гигантскую спиральную лестницу…

Вопросы закончились. Тон голоса дона смягчился, точно он уговаривал родного ребенка.

— Ставший частью нашего мира обречет себя лишь на один путь — вниз и только вниз. Случается, что кто-то теряет опору и скатывается по этой лестнице головой вперед, кто-то — срывается в центральный проем. А если кто захочет спрыгнуть сам и в объятиях славы красиво спуститься на парашюте, обязательно найдется тот, кто без колебаний перережет ему стропы. Мы — не более чем мушки, ползущие вниз по этой лестнице. Навстречу смерти. Какой она будет — смерть от падения с высоты, смерть от изнеможения после долгого спуска, долгожданный вечный сон после достижения цели — не важно. Смерть для всех в мире едина, но большинство людей… скажем так, к концу жизни все-таки оказываются где-то высоко, рядом с Раем, уж не знаю, существует он или нет. Но для нас путь наверх заказан в принципе. Капоне вон пытается… но в итоге его тоже ждет грандиозное падение, пусть и под овации. Проводят, как президентский катафалк, под слезы и крики… Но все равно его путь закончится внизу.

Он недолго помолчал. Затем, с шумом вздохнув полной грудью, продолжил.

— Такие яркие личности, как Капоне… они на виду даже у обычных людей, живущих вне этой спиральной лестницы. Тогда как жизни большинства из нас проходят для них незамеченными. Так, ползет кто-то по ступенькам к земле, а кто это, зачем ползет — они не знают и не хотят знать.

Морса широко открыл глаза и устремил на Фиро внимательный взгляд.

— Фиро Проченцо. Спрашиваю тебя еще раз. Ты еще можешь повернуть назад. Какие бы грехи за тобой ни водились, пока ты не совершил ничего из того, что отрезало бы тебе путь наверх. Пусть первые годы независимости дадутся несладко, но затем все обязательно наладится. Если же ты присоединишься к нам, обратного хода не будет. До этого приказывали тебе, но, став каморристом, ты перейдешь на сторону тех, кто отдает приказы. Закрутишь винтик… пусть совсем маленький, но действующий винтик механизма всего преступного сообщества. Отказаться ты уже не сможешь. Как и повернуть назад. Попытаешься — и тебя утянут за собой другие, сорвавшиеся с лестницы, скинут в проем навстречу смерти. Лично я считаю, что ты отлично справишься и в качестве законопослушного гражданина. Твои способности это позволяют. Фиро Проченцо. Ты все равно хочешь шагнуть на эту лестницу?

На этом монолог Морсы оборвался, и зал вновь погрузился в молчание.

Огонь в лампе сильно колыхнулся.

Сложно представить, какой смелости стоили Фиро его следующие слова, заключавшие в себе ответ Морсе.

— Да. Я готов.

Стоило ему это договорить, и по его спине градом заструился холодный пот, из сжатых кулаков закапали соленые капли.

— Ясно… В таком случае, докажи свою готовность.

Фиро сделал шаг вперед.

Достал нож… и воткнул его в столешницу. Добавив новую зазубрину к десятку с лишним таких же, оставшихся после предыдущих Церемоний.

Чуть дальше ножа лежал пистолет. Фиро взял его и прицелился в Морсу. Затем прижал дуло к груди, против сердца.

Не выпуская из руки пистолета, он зашагал за спинами окружавших стол мужчин. Все они пристально за ним наблюдали.

Описав полукруг и остановившись рядом с Морсой, Фиро медленно опустился на колени и с почтением протянул пистолет своему господину.

Дон так же молча его взял и поднял руку, давая знак секретарю Ронни.

Ронни кивнул и отошел к шкафу в углу зала. Вернулся он с двумя бутылками и одним бокалом.