Чтение онлайн

Покинув магазин, Виктор миновал два квартала и скрылся в подъезде серого пятиэтажного дома…

Не меньше трех часов простоял Лешка на другой стороне улицы. Он проголодался как волк. Солнце уже клонилось к закату. Людей на тротуарах становилось все больше и больше.

А Лешка все стоял. Чего он ждал? Ведь Виктор до ночи может там сидеть. И так, кажется, ясно, что это за птица. Хотя нет, еще не ясно. Вдруг — ошибка? И Лешка терпеливо ждал. Виктор вышел не один, а в компании двух девушек и чубатого парня с шелковым шнурочком вместо галстука.

Лешка шагал за ними метрах в двадцати. Теперь он был зол. Ему страшно хотелось есть, болели от усталости ноги. А тут еще эти девчонки, что шли с Виктором, беспрестанно чему-то смеялись. Лешка не удивился, когда веселая компания скрылась за широкими остекленными дверями ресторана. Все же Лешка захотел во всем убедиться до конца. Вскоре он робко вошел в сверкающий двумя громадными зеркалами вестибюль, поднялся по лестнице, устланной ковровой дорожкой, и очутился в ярко освещенном зале. Там было много столиков и много людей. Играла музыка. На блестящем паркете танцевало несколько пар. Среди них Лешка увидел и Виктора. Он танцевал с девушкой в голубом платье, улыбался и что-то шептал ей на ухо.

Больше Лешке здесь делать было нечего. Он вышел из ресторана, сел в троллейбус и через двадцать минут уже звонил у дверей Сашиной квартиры.

Долго они шептались на лестнице. Надо было хорошенько продумать, что делать дальше.

Слушая по радио последние известия, Лешка смотрел, как сестренка мастерит домик для Зюзи, которого она вчера все-таки разыскала. Домик Нюська строила из книжек. Букварь в ход пошел, арифметика, Лешкина география, физика. А вместо крыши положила алгебру Киселева. Но Лешка отчего-то разозлился и отобрал учебник.

Разозлился Лешка не на Нюську, а оттого, что вспомнил Нину Ивановну — учительницу математики. В последний день перед каникулами она сказала:

— Так и быть, Пронин, переэкзаменовки на осень давать тебе не стану. Надеюсь на твое благоразумие. Отдых отдыхом, а в учебник непременно заглядывай. И примеры решай.

Раскрыв наугад учебник, Лешка прочитал выделенное жирным шрифтом правило о прибавлении многочлена к алгебраическому выражению и ничего не понял. И радио еще мешает. Он хотел выдернуть вилку репродуктора, но вдруг услышал: «…радиорепортаж «Жизнь нового двора». Передача для школьников, в 16 часов 20 минут».

Забыв об учебнике, Лешка помчался к Саше — сообщить потрясающую новость.

Тот чинил электрический утюг. «Послушаем», — только и сказал он. Его, кажется, больше волновала история с Виктором.

— С Митей не разговаривал?

— Да нет, — нахмурился Лешка. — И утром вчера стерег, и вечером — так и не увидел.

— Придется домой к нему сходить.

— Но нельзя ж специально идти. Надо, чтобы вроде случайно…

— А ты какую-нибудь вещь опроси.

— А что, это мысль…

Через пять минут Лешка постучал в квартиру № 38. Открыл сам Митя Чашкин.

— Здорово! — сказал Лешка. — Как жизнь?

— Помаленьку, — сдержанно ответил Митя.

— Я к тебе по делу. Будь другом, одолжи Киселева.

— Какого Киселева?

— Ну, алгебру. Не знаешь, что ли… Моя где-то пропала. Нюська, что ли, куда засунула. Нигде не найду… А Нина Ивановна так и сказала: «Не будешь летом заниматься — пеняй на себя!» Вот и придется теперь зубрить. Сам знаешь, какая она!

Митя учился с Лешкой в одной школе, и крутой нрав математички ему был прекрасно известен.

— Сейчас поищу, — сказал он. Портфель его, лежавший на шкафу, уже успел изрядно запылиться. Митя сдунул пыль, достал учебник и подал Лешке.

— Благодарствую, — сказал тот и; спросил, будто бы между прочим: — Чего на площадку не выходишь? У нас весело.

— Да так… дела, — замялся Митя.

— Развлекаешься, наверно? Загорать ходишь на реку, в кино. А нам вот некогда. Всего три раза купаться ходили. Строим. Правда, позавчера я тоже развлекался. Умора!.. Один парень из нашего класса пригласил к себе. У его старшего брата именины были. Пришел, а они в ресторан собираются: там решили справлять. Ну, и я с ними. Первый раз в жизни в ресторан попал. Потеха. Один дяденька напился, песни стал петь. Пошел плясать да как растянется на полу! А какая-то девушка — она еще с нашим парнем из семнадцатой квартиры танцевала, — как закричит! Думала, что дядька убился…

— Это ты о каком парне говоришь? — заинтересовался Митя.

— Ну, из семнадцатой квартиры. Виктор. Черный такой, высокий… Ох, и насмеялись мы…

Митя перебил его, спросил с недоверием:

— Так ты говоришь, Виктор в ресторане был? Позавчера?

Лешка здорово ему ответил:

— Если я рюмку портвейна выпил, так, думаешь, уже опьянел и не мог парня с нашего двора узнать?.. А чего ты о нем опрашиваешь?

— Да ничего. Так. — Митя равнодушно зевнул. — А учебник можешь насовсем взять. Мне не нужен.

— Ладно, спасибо.

Спускаясь по лестнице, Лешка радовался: «Вот так подбросил червячка! Сразу клюнул. Теперь все разнюхает!.. Здорово! И Костю не подвели: клятву же не нарушили».

А на баскетбольной площадке уже суетились ребята — устанавливали стойки со щитом и сеткой на кольце.

Лешка побежал помогать.

К обеду оба щита были надежно вкопаны. Землю под ними утрамбовали, подкрасили линию, и все было готово! Хоть сейчас начинай игру. И баскетбольный мяч уже куплен.

Итак, площадка есть. Мяч есть. А вот ребят, по-настоящему умеющих играть, — почти никого. И опять выручил Сергей Сергеевич, который чуть ли не каждый день заглядывал на площадку.

— Ну, что с вами делать, — развел руками Сергей Сергеевич. — Ладно, потренирую. Как-нибудь по часику смогу выкраивать. С завтрашнего дня и начнем. Приходите в трусах, майках, у кого найдутся кеды — надевайте.

На радостях Саша вручил новому тренеру список игроков баскетбольной команды. Увидев фамилию Володьки, подчеркнутую красным карандашом, Сергей Сергеевич поинтересовался:

— Зубенко что — капитан?

Длинный Володька выступил вперед.

— А что, не выйдет из меня капитана?

— Ну-у, разве я спорю, — с уважением протянул тренер. — С таким ростом в сборную страны можно попасть!..

В баскетбол в тот день не играли. Зато на волейбольной площадке разгорелось настоящее сражение.

Пронзительные судейские свистки, крики игроков, звонкие шлепки по мячу, взлетавшему над туго натянутой сеткой, — все это привлекало кучу зрителей. Они стояли у самой площадки и, как положено настоящим болельщикам, во всю силу орали: «Труп! Мазила!», если кто-то пробил мяч, или же шумно восторгались, если мяч был пробит точно и сильно. А когда Саша, высоко подпрыгнув, так шарахнул по мячу, что Володька, принявший его, свалился на спину, то хохот болельщиков, наверно, слышали на соседней улице.