Чтение онлайн

— Твои сестры?

— Духи благосклонны к ним, все в порядке.

— Тогда что же за личные дела?

Он молчал, глядя на нее как-то задумчиво, и Джая затрепетала. А что если он наконец признается ей? Что если его личные дела, это наконец то, что он поговорил с ее отцом. Попросил ее руки.

Тюбик с хной опасно задрожал в ее ладони. Джая миллион раз представляла этот момент. Она влюбилась в Фаруха как ей казалось с первого дня их знакомства. Ей было двенадцать, и к ней приставили двадцатилетнего, сильного и очень талантливого в волчьих умениях телохранителя.

Он был с ней добр и предупредителен, легко переносил капризы и не обижался на подначки. А еще он был красив, как войны древности на гравюрах. В его глазах мерещилась южная непроглядная ночь, в улыбке — обещание вечного счастья. Джая втрескалась в него по уши и естественно ждала, что чувства найдут отклик. В ее мечтах она уже подарила ему троих крепких сыновей, не говоря уже обо всем предшествующем. Но Фарух никак не проявлял свои чувства. В том, что они были, Джая не сомневалась ни на секунду. Как могло не быть? Она самая красивая и самая сильная волчица в стае. И ее тянет к нему, а значит они та самая Назначенная духами пара. Просто он не так знатен и богат и сомневается, что она, первая красавица стаи, отдала свое сердце ему. А еще она помолвлена с каким-то Шефердом, но разве это может стать преградой? Отец разорвет помолвку и дело с концом. Она даже не видела этого Шеферда. Она любила Фаруха И стоит только ему открыться — и она признается во всем, не будет томить его. И Джая терпеливо ждала, когда же ее любимый решится разрушить стену условностей между ними. Ждала… и ждала…

Джая была очень довольна, что ее суженый нашелся в своей стае. Ей вовсе не хотелось уезжать из родной Маркии в чужую страну, учиться чужой жизни и обычаям. Фарух был идеальным возлюбленным и она со всей страстью в него влюбилась. И вот счастливый день настал. Наконец он признается ей в своих чувствах!

Джая снова опустила глаза, как и полагается трепетной девушке в такой момент. Огладила полосочки хны на своих маленьких изящных стопах.

«Вот и оно! Вот и оно!» — стучало ее сердце в радостном предвкушении.

— Я говорил с вашим отцом. Просил его разрешения на брак. — сердце Джаи остановилось и неистово заколотилось вновь. — Я нашел свою волчицу.

Она подняла на него глаза, ожидая встретиться с ним ликующими, далекими от любого притворства и скромности взглядами.

Фарух с мечтательной улыбкой смотрел в окно.

Джая обиженно насупилась. Признаваясь в любви и прося ее руки, следовало бы смотреть на нее, разве нет?

— Ее зовут Елейна. — он таки повернулся к Джае. Та мигом прилепила на лицо улыбку.

— О! — сказала, потому что он ждал, что она что-то скажет.

— Она из стаи Валис, из Аркадии.

— Где ты ее встретил?

— Прямо здесь. Она путешествовала со своими братьями по Маркии.

— О…

— Ты не рада за меня?

Джая на мгновение почти убедила себя, что это просто жестокая шутка. Что он дразнит ее. Что сейчас она скажет ему все, что чувствует, и он посмеется и обнимет ее и поцелует, а через три месяца их осыплют лепестками и свяжут руки торжественной лентой на свадьбе.

— Это так… неожиданно. — она заставила себя улыбаться. — Ты уверен, что это она?

— Конечно. Такое ни с чем не спутаешь. Обомлел, едва ее увидел.

«Но я тоже обомлела, когда увидела тебя!» — чуть не крикнула Джая.

— А она?..

— Джая-да, что за вопросы. Я женюсь только на Назначенной духами и это она. Без всяких сомнений.

Джая Рабах хотела вскочить, обернуться волчицей и разгромить все вокруг. Это была не шутка и не розыгрыш. Это была правда! Он любил другую. Он женится на другой! А она, дура, вообразила себе невесть что! Придумала им такое счастливое будущее вдвоем, что хоть картину пиши.

И все же она носила титул Старшая дочь, а потому встала, поправила платье и жестом указала Фаруху на угол ковра. Он нахмурился, но повиновался. Подошел и сел на колени куда велели.

Джая открыла стеклянные дверцы на шкафе, достала серебряное блюдо. Стереть обет можно было только особым снадобьем и Джая аккуратно смешала все ингредиенты и как полагается украсила раствор лепестками и посыпала благовониями. Торжественно ступая босыми ногами подошла в Фаруху, опустилась напротив него на колени, обмакнула край своей накидки в чашу и медленно, линия за линией стала стирать рисунок у него на лице.

Он отшатнулся.

— Джая-да, еще не время, свадьба только через три месяца, я еще послужу тебе.

Она даже не удостоила его ответом. Молча стерла рисунок обета с лица и отжала ткань накидки.

— Я освобождаю тебя от службы, Фарух. Ступай и живи как велят тебе духи. — произнесла недрогнувшим голосом. Он хмурился и это было понятно. Так скоро отпустить телохранителя было странно.

— Я чем-то огорчил тебя, Джая-да?

— Нет, конечно. Ты самый близкий мой друг. И я желаю тебе счастья.

— Тогда почему ты гонишь меня?

— Я не гоню. Я отпускаю. Ты должен готовить свадьбу, свой дом. У тебя столько дел. А охранять меня уже давно нет нужды. Разве я беспомощный ребенок?

— Но вам положен телохранитель. Ваш отец не одобрит.

— Мой отец найдет мне нового молодого юношу, мечтающего заслужить почет.

Джая вспомнила, что давно решила, что даже если отец не отменит ее свадьбу с Шефердом, то Фарух поедет с ней. Говорили, что Шеферды темноволосые, а значит ее детей от Фаруха легко можно было бы выдать за Шефердов…

Она продумала всю свою жизнь при любых обстоятельствах так, чтобы быть с Фарухом. И вот стерла рисунок обета с его лица и прощается с ним. Навсегда. Он женится и больше не будет жить в Доме Стаи. Когда-нибудь в этот дом на тренировки придут его дети. От Валис. Кажется, они белокожие и рыжие…

Джая закрыла глаза, ее выдержка вот-вот грозила оставить ее.

— Ступай. — она отвернулась и пошла выливать воду из чаши. Фарух поклонился, она слышала это по шороху одежды, и неслышно вышел за дверь. Джая стояла и смотрела в чашу, жидкость от чернил стала темно-коричневой. В воде медленно истаивало все тщательное продуманное будущее.

Через несколько месяцев отец ознакомил ее с телеграммой. Эверетт Шеферд уведомлял стаю Рабах о визите с целью знакомства и сопровождения невесты в Галивар. Почему отец выбрал именно Шефердов, Джая понятия не имела. Никто из управляющих стаей не собирался ставить ее в известность.

— Готовься к отъезду, Джая. — сказал отец. — Пришло твое время служить стае.

— Да, отец. — сказал она, потому что только этого ответа от нее ждали. И никакого другого бы не приняли.

Вечером она взяла особые чернила, которые для них составляли алхимики. Стирались они тем самым особым раствором, а так их не брала ни вода ни мыло. На этот раз Джая позвала мастерицу по рисункам, ведь разрисовать лицо было куда сложнее, чем ногу.