Чтение онлайн

— Разве тебе плохо живётся? — выразительно обвожу рукой дом. — Ты в чем-то нуждаешься? Закончатся выборы — делай что хочешь!

— Да — плохо. Да — нуждаюсь, — восклицает Варвара. — В уважении, например. Или хотя бы отсутствии иллюзий. Ты психанул на ситуацию с Авериным, а теперь хотя бы на секунду представь, какого это! Как тогда должна психануть я? Когда растишь ребёнка, не спишь ночами, колики, зубы, плохой сон, температура, да этот список бесконечен! И вдруг ни с того ни с сего появляется важный отец. Грозится отобрать твоего ребёнка, собирает досье для шантажа, тыкает носом в то, что ты плохая мать! Да, я не собиралась ею становиться в девятнадцать! Вывозила, как могла, и знаешь, неплохо справилась! Ты — взрослый мужик мог проявить ответственность?! — Варя переводит дыхание. — И это мне ещё повезло, что я никаких болячек от твоих шлюх не насобирала. Беременная. Вот это было бы весело. Хотя… — Ухмыляется, разводя руками. — Куда уж веселее…

— Какие шлюхи? — рявкаю, перебивая ее тираду. — Я ни одной женщины параллельно с тобой не трогал. Никогда.

— Да что ты? — округляет она глаза, истерично посмеиваясь. — Я их всех выдела на допросах, Швецов. Они сдавали тебя, как крысы. Вываливали с потрохами. Что деньги ты держишь в коробках из-под плёночных кассет, что оружие находится в поддоне аквариума, в каком ресторане ужинаешь, какую марку сигарет куришь… Все! Я, спя с тобой, каждый день в постели этого не знала!

— Варя, подожди! — уже реально ничего не понимая, вскидываю вверх руки. — Никто и никогда из женщин не был в моей квартире, кроме тебя. Я гарантирую. Тебя, скорее всего, брали на понт. Выводили на эмоции. Квартиру вскрыли ещё в день моего ареста. Про неё нечего было рассказывать.

— А потом они вскрыли наш с мой дом, — тихо говорит Варвара и обхватывает себя руками за плечи. — Мама узнала, что я встречаюсь с уголовником. И после этого допрос следователя мне показался утренником в детском саду. Особенно когда я узнала, что беременна. Следователь посоветовал уехать, как только с меня сняли подписку о невыезде… Вот она твоя ответственность!

— Следователь? — удивляюсь совершенно искренне, потому что это был человек Аверина. С чего бы ему помогать?

— Да, — кивает Варвара. — Мне кажется, что он знал о беременности… И когда от тебя передали деньги, сказал, чтобы я даже не думала идти. В красках расписывал антисанитарию, сырость, оголодавшего по женщине мужика… Прости! Может быть, я и должна была объясниться, но страх за ребёнка был сильнее. Я боялась, что ты меня захочешь, а я не смогу отказать. Или что снова начнут допрашивать… — срывается ее голос. — Ужас! Вспоминаю и до сих пор передергивает.

Жесть… Слушая Варвару, впадаю в коматоз. Ее рассказ так логичен и основателен, что мне хочется что-нибудь расхерачичить от несправедливости этой жизни. Выходит, что она действительно меня не предавала, а вот зато я… Я сначала разбил ее жизнь, а теперь ещё и доверие. Берег, как мог. Никогда нигде не светил. Для этого были другие женщины. Черт! Ну конечно! Вот откуда эта тема… Но объяснить, что эти женщины в случае чего стали бы «расходным материалом», если кто-то что-то не поделит, у меня не поворачивается язык.

Варвара смотрит на меня испытующе и болезненно. Чего-то ждёт. Ответа. Я понимаю. Но не знаю, что сказать. Потому что это тогда нужно вскрыть ещё одну темную сторону меня.

— Прости, — выдавливаю тихо и прислоняюсь спиной к противоположной стене. — Прости, маленькая… Искреннее этого ты ничего не услышишь. И вы мне очень нужны. Обе.

Сердце снова начинает глушить уши. Рука немеет. Я шевелю пальцами, сжимая кулак. Мне плохо. По-настоящему. Рву верхние пуговицы рубашки. Что это?

— Мне мало «прости», — с горечью отвечает Варвара и… вдруг ее тон взлетает до панического. — Саша, что с тобой?

Глава 31. Прошлое.

Варя

— И часто у тебя такое бывает? — все ещё нервно дыша, я присаживаюсь на край дивана рядом со Швецовым и отодвигаю подальше стакан воды, чтобы случайно не смахнуть.

— Перестань, — храбрясь, кривится Александр, — я здоров. Это — так…

— Да я вижу, какое это «так»… — в праведном гневе повышаю голос. — Ты знаешь, что сердце — это не шутки! И… вот твой образ жизни, Саша — это ещё одно подтверждение, что тебе никто не нужен. Ну как? Как можно столько пить и курить?!

— Иди ко мне… — неожиданно просит Швецов. И есть в его низком, хриплом голосе что-то такое, что я подчиняюсь. Забираюсь с ногами на диван и, как кошка, подползаю к Александру, ложась головой на его грудь.

— Испугалась? — шепчет он, сжимая меня, и усмехается. — Не бойся. Так просто не отделаешься…

— Да что ты вообще такое несёшь! — психанув, я подрываюсь и собираюсь уйти, но Швецов ловит меня и укладывает обратно к себе на грудь.

— Тише… — я ощущаю его горячее дыхание на своей макушке. — Это последствия перелома рёбер. Спазм сосудов. Никакой связи с алкоголем нет. Скорее — нервное. Как накрыло пять лет назад, так и до сих пор не отпускает.

— Почему ты исключил меня тогда из своей жизни, Саша? — Спрашиваю тихо. — Ты просто хоть на минуту представь, что это такое — узнать, что в твоего близкого человека стреляли! Что убита его семья… А ты… Ты просто послал охранника сказать, что жив, и что мне немедленно нужно покинуть твою квартиру!

Я все-таки подхватываюсь и заглядываю ему в глаза. Швецов не отводит свои. И смотрит так пронзительно, что мое сердце снова тает и разрывается от любви к нему. Ну не могу я не чувствовать этого!

— Меня там не было, — тяжело вздохнув, говорит Швецов. — Мы с отцом старались не оказываться на одной территории. Я поздравил бабушку и уехал на совещание… — я чувствую, как с каждым словом его все больше начинает трясти. — Связываться с тобой лично было опасно. Мы не понимали, кто заказчик, и ещё…

— Ты только не волнуйся, — обеспокоено прошу его. Потому что действительно боюсь, как бы его снова не накрыло. — Все в прошлом. Не рассказывай…

— Нихрена не в прошлом, — решительно отвечает Саша. — И так уж вышло, что главное зло — это я, — переводит дыхание и начинает говорить. — Ты знаешь, что моя мать уехала танцевать за границу, как только мне исполнилось восемь. Отца тогда посадили, и она воспользовалась моментом, чтобы развестись. Почти пятнадцать лет ее в моей жизни не было. Я жил с бабушкой. Даже закончил «вышку». Отец стал продвигаться в бизнесе. Мне была интересна биржа. В его дела я не лез. Обрастал связями и заказчиками, которые доверяли мне вести их экономические вопросы. Но это все было до того момента, пока в один день я не оказался на одной из попоек, где мужики решили заказать проституток. Одной из приехавших женщин была моя мать. Она была очень красивая… — вдруг проседает голос Швецова. Он протягивает руку и заправляет мне за ушко прядь волос. — Как ты, Варвара. Мужики чуть не передрались за право уложить ее в постель. Она меня не узнала. Меня жестко накрыло. Я решил сделать вид, что тоже положил на неё глаз и увезти, но один хрен не желал успокаиваться. В итоге пришлось с ним драться. Проломанные рёбра — это «привет» от его охраны, когда стало понятно, что вырубил я мужика капитально. Он оказался акционером крупного банка. Естественно, отец за меня впрягся и лучшее, что смог сделать, это посадить. Вышел я через пять лет другим человеком и с другими способами зарабатывать на жизнь. Отец отказался помогать матери. Когда я ее нашел второй раз после освобождения, оказалось, что она должна кучу бабок своему хм… работодателю. Я выкупил ее и определил в клинику, — Саша замолкает, чтобы перевести дыхание.

— Она чем-то болела? — Спрашиваю я бесхитростно.

— Да, — усмехается Швецов. — Трудностями восприятия реальности без ускорения. Как только ей стало легче, она без зазрения совести взяла у меня денег на модельное агентство и снова свалила за границу. Я выдохнул. Конечно, понимал, что не для модных домов она поставляет девок, но волновало меня это мало. Натуру не изменить. И вдруг неожиданно она вернулась. Сказала, что влюбилась, выходит замуж и очень хочет попросить прощения у моего отца. Затирала красивые речи про Бога и про то, что хочет попробовать начать все сначала. Я, честно говоря, немного от просьбы офигел, ибо она была невыполнима. Николай Швецов никогда не давал вторых шансов. Даже их не обсуждал. Передвигался только с охраной. Потому, вариант встречи был только один — случайный… — последнее предложение выходит у Александра хриплым, а меня вдруг простреливает догадкой.

— Ее… тоже убили в тот день?! Они встретились?

— Встретились… — эхом отзывается Швецов. — Ещё как встретились. Эта сука продала нас за наркоту. Расчётливо, цинично. Подставила под снайперов. Ее купил один из совладельцев компании отца. Рассчитывал прибрать к рукам активы, а меня сделать «парадной лошадью», но ничего не вышло. Стрелок снял отца, бабушку схватил инфаркт. Она просто всегда провожала нас с балкона. Увидела. Мать ранил кто-то из охраны. В больнице за обещание лечения она выдала мне имя заказчика. Но спасать я ее не стал…