Чтение онлайн

Отныне дни ее протекали в заточении и единственным живым существом, кто ни на минуту не отходил от Ольги, была старуха Клер. Хотя назвать эту ведьму человеком можно было с трудом. После того, что Ольга услышала от майора, больше всего она захотела покончить с собой. Но как это сделать? Клер ни на минуту не оставляла ее. Старуха почти не разговаривала с Ольгой. Но как только взгляд девушки упал на нож, что первый раз принесли в их комнату молчаливые слуги, подавая обед, старуха тут злобно сверкнула глазами и, схватив этот нож, прокаркала:

– Даже не думай красотка, что тебе удастся покончить с собой! Я вижу тебя все насквозь.

Она схватила вдруг ее за руку и потащила куда-то вниз по лестнице, уводя за собой в темные подвалы дома-крепости.

– Ты, наверно, не поняла еще куда ты попала? Или ты не видела герб, который висит на доме?

– Какой герб? – ничего не понимала несчастная, старясь не упасть на ступенях.

– «Собака с факелом в зубах». – торжествующе спросила злобная ведьма.

– Нет! – Ольге едва хватало сил отвечать.

– Это древний герб рода Гусманов! Или ты не слышала никогда о нем? О Святом Доминике? Это его матери Хуане де Аза, приснился незадолго до рождения сына удивительный сон, будто бы она носит под сердцем собаку, которая затем является на свет Божий с горящим факелом в пасти и предает огню весь мир.

Они стояли сейчас посреди огромного каменного мешка, запрятанного где-то в подземелье дома. Одинокий факел, воткнутый у самого входа, освещал лишь часть помещения. Старуха толкнула Ольгу к стене, так что девушка сильно ударилась спиной и головой о замшелые камни. В испуге она прижалась к ним всем телом и немедленно ощутила вековой пронизывающий холод, исходящий от стен.

Старуха приблизила к ней свой крючковатый нос, и обдавая зловонием своего дыхания, страстно зашептала в лицо своей жертве:

– Ты слышала про орден доминиканцев? Dominicani? Псы господни! Игра слов, но как она справедлива, ибо он, Доминик де Гусман, святой Доминик - основатель ордена и был Первым Инквизитором Святого Престола, искоренявшим все ересь огнем и железом. От одного этого имени вздрагивала вся Испания и Франция!

– Но… - ошеломленная Ольга пробормотала, - мы же… лютеране, а не католики. При чем здесь орден доминиканцев?

– Не торопись, красотка, у нас много времени. Здесь, в этом подвале, - старуха широко раскинула руки-крылья, как бы обхватывая девушку, - время превращается в вечность. Я расскажу тебе многое. Иди сюда! – одной рукой она сорвала факел со стены, другою же вновь впилась в плечо Ольги и повела за собой. Пляшущий огонь двинулся вместе с ними, заставляя отступать тьму дальше, но и позволяя ей сомкнуться заново позади женщин. Теперь Ольга видела длинный деревянный стол и такой же скамьей, а напротив него высилось одинокое грубосколоченное кресло с подлокотниками. – Садись сюда! – старуха толкнула девушку с такой силой, что она, не удержавшись на ногах, рухнула на то самое кресло. – И слушай! Шестьсот с лишним лет назад, берега этой дикой страны, населенной дикарями-язычниками, озарил свет истинной веры, принесенной из Рима. Вместе с солдатами в первых рядах шли простые священники, несшие своими благочестивыми проповедями озарение этим несчастным. Не понимая собственного счастья, и упорствуя в своей ереси, безумцы убили святого Генриха – первого пастыря и епископа заблудшей страны. И тогда на их головы обрушился гнев Господень в лице Святой Инквизиции. Язычники упорствовали, поддерживаемые схизматиками с востока, в своей ереси они доходили до того, что крещеных детей приносили в жертву своим идолам, а священникам выкалывали глаза и отпускали с насмешкой: «Идите и зрите свет истинной веры!» Этот дом и этот подвал, здесь неподалеку от побережья, был построен еще по времена папы Григория IX, чья булла придала силы защитникам истинной веры и обрушила карающую длань Господню на непокорные головы. С 1249 года здесь был тайный оплот Святой Инквизиции, её судилище и тюрьма. Сюда пришел и один из многочисленных родственников Святого Доминика, вместе с монахами построив этот дом-крепость, отразив все атаки еретиков и схизматиков, когда они попытались его взять штурмом и разрушить. И когда, король Швеции, нарушив Кальмарскую унию, отрекся от истинной веры и отвернулся от Великого Престола Рима, примкнул к еретикам-лютеранам, здесь остались те, кто были всегда псами Господа нашего. Они жили, живут, и будут жить так, как нам диктует наместник Бога, ибо он и есть сам Господь.

Ольга сидела, завороженная страшными словами, что лились, не переставая из уст старухи. Она даже не заметила, как та набросила на ее руки тончайшие сыромятные ремешки и девушка оказалась накрепко привязанной к подлокотникам того самого кресла, куда толкнула ее Клер.

– А теперь, - торжествующе произнесла старуха, - посмотри назад! – и прошла за спину Ольги, осветив то, что еще скрывала темнота.

– Зачем ты связала меня? – выкрикнула девушка, силясь приподняться.

– Что бы ты не упала на холодный пол, моя красавица, когда потеряешь сознание от увиденного! – усмехнулась старуха.

Девушка повернула голову, насколько ей это было возможно.

– Сейчас ты сидишь в том самом кресле, где проводились допросы упорствующих в своей ереси. – каркающий голос старухи доносился откуда-то сзади, из-за спины. – Прямо здесь же, не сходя с этого места тебе могут примерить испанские сапожки, посмотри на них. Клер появилась с правой стороны, и ее кривой изогнутый палец указал на странный предмет, состоящий из каких-то дощечек, скрепленных разными винтами. – Это оденут на твои прекрасные ножки, и будут сжимать тиски до тех пор, пока не превратят их в кровоточащие куски мяса, похожие на лохматые обрубки, а из костей не брызнет мозг!

Смысл слов еще медленно осознавался Ольгой, поэтому голос старухи продолжал звучать в ее ушах. Она была в сознании, но ей казалось, что все это происходит не с ней, что это сон, ужасный и неправдоподобный. Карканье продолжалось:

– Но самое интересное для тебя, как для девушки чистой и непорочной, вступившей лишь с духовную связь с дьяволом, но не познавшей еще плотских утех, будет эта кобыла! – и отблеск факела выхватил из мрака треугольное бревно, установленное на двух опорах довольно высоко над полом. Одним из своих острых краев бревно было развернуто вверх. – Тебя посадят на него верхом, а к ногам привяжут ровно столько тяжестей, сколько тебе будет достаточно, чтобы познать все наслаждения в этом мире. – Последние слова старуха выкрикнула, но угасающее сознание Ольги их уже не слышало. Бездыханно она откинулась на спинку кресла, а ее голова безвольно упала на грудь.

Когда Ольга пришла в себя, то обнаружила себя лежащей на кровати в той самой комнате, где она обитала все это время в обществе Клер.

– Что это было? – мелькнула мысль. – Кошмарный сон? – Но голос старухи вернул ее к действительности:

– Подумай, красавица, над тем предложением, что сделал мой господин. Умереть обесчещенной, искалеченной пытками, в яме без света, со вшами, крысами и мышами, в собственных нечистотах, или покориться его воле?

– Сколько у меня есть времени на раздумья? – еле слышно прошептала несчастная девушка.

– Две недели! Пока мой господин уехал, но ровно через две недели он вернется и тебе предстоит самой решить свою судьбу!

Ольга со стоном отвернулась к стене.

Петр взял с собой двух финнов, тех самых, что дрались бок о бок с ним во время шведской инсценировки в Пуумала – Тайто Нурминнена, молодого солдата, что не растерялся в бою и второго – Кайко Виховайненна, молчаливого двадцатипятилетнего парня, огромной физической силы. Петр сам видел, как Кайко на всем ходу остановил полковую повозку, когда вдруг понесли лошади. Он ногами, как сваями впился в землю, и вцепившись в оглоблю, почти свалил коней наземь.

Стединк, словно чувствуя свою вину, не слова не сказал Веселову в укор, когда обезумевший от горя Петр, чуть не проломил стену дома, где квартировал штаб Саволакской бригады. Напротив, генерал снабдил их всеми нужными бумагами, картами, распорядился насчет сменных лошадей, что каждый ехал одвуконь, а капитан Грёнвалль довольно точно смог узнать, где приблизительно можно было искать Гусмана. Это место, усадьба Шауберг, располагалась где-то к северу от Або, в Эстерботнии, на берегу залива, в лесах.