Чтение онлайн

Наиб не должен был разочаровать эмирских жен, поэтому рассказ об исчезновении постояльца постарался приукрасить, напустив таинственности, особенно по части загадочных подземелий, которые он по милости людей Могул-Буги так и не успел осмотреть.

– Я там Бахрама оставил, он по части всяких загадочных дел большой дока – сказочник как-никак. Вечером велел прийти с докладом.

– Вот и ладно! – повеселел эмир. В суд он прибыл в хорошем расположении духа.

Судьи-яргучи уже были в сборе. На скамье у стены Злат увидел и городского кади Бадр-ад Дина, который всегда заходил с утра узнать, нет ли дел о мусульманах. Сегодня таких не было, но мудрейший правовед заболтался с Соломоном, который сидел возле него. Бадр-ад Дин явно не торопился выходить под холодный моросящий дождь.

Перед судьями выступил Злат. Выставив на середину Касриэля, он торжественно объявил:

– Вчера я взял под стражу этого человека по просьбе людей, именующих себя нукерами эмира Могул-Буги и утверждающих, что он изменник. Хотя у них не было при себе никакого письма или ярлыка, я счел нужным доставить этого человека в суд, учитывая серьезность обвинения.

После чего отошел в сторону, давая место вчерашнему напыщенному юноше.

Как и предполагал наиб, тот, спустившись с седла, растерял часть своей уверенности. Тем более оказавшись перед седобородыми судьями и восседавшим на почетном месте грозным эмиром. Два пера на шапке и золотой пояс давали понять дерзкому юнцу, что в руках этого немолодого человека с нарочито тяжелым взглядом сосредоточена немалая власть.

Для похода в суд нукер принарядился. Даже надел вместо простого халата парадную шелковую юбку, какие в последнее время полюбились молодым людям из знатных. Говорили, что наряд этот завезли из Китая, и старики его не одобряли, считая признаком изнеженности и лишней роскошью. Судя по презрительно скривившимся губам эмира, он думал так же.

– Значит, ты потребовал от моего наиба, чтобы он задержал этого человека как изменника? Твоя просьба выполнена, и теперь мы готовы выслушать твои обвинения.

Злат подумал, что начало получается очень хорошим. Ответчика даже не спросили о его имени, давая тем самым понять, что не воспринимают его всерьез. Будь юноша поопытней, то заметил бы это. Но он решил припугнуть присутствующих могуществом своего хозяина:

– Я выполнял приказ эмира Могул-Буги. Он велел мне схватить и доставить к нему этого иудея.

Эмир поджал губы:

– А мне уважаемый Могул-Буга ничего не велел передать? Кстати, его почтенный отец эмир Сундж-Буга знает, что ты здесь… делаешь?

– Нет.

– Коротко и ясно.

Эмир был явно доволен. Теперь он вполне мог послать Сундж-Буге, главе рода кунгратов, жалобу на сына, чьи нукеры столь непочтительно вели себя в Богохранимом Сарае, не передавая дело на рассмотрение судей. Угадав мысль эмира, один из яргучи тоже подал голос:

– Этот иудей не может быть обвинен в измене. Он ведь не давал никакой клятвы. К тому же он не монгол.

– Он получил тайное послание! – выкрикнул нукер. – От врагов хана из Венгрии!

– Вот как! – насторожился эмир.

– Это хотя и не измена, но злоумышление против государя, – добавил судья.

– Мне поручили доставить его вместе с этим письмом в ставку хана!

– Это мы уже слышали, – невозмутимо парировал эмир. – Только твои слова пока остаются всего лишь словами. Ты действительно получил письмо из Венгрии? Э-э-э…

– Касриэль, – с готовностью выступил вперед меняла. – Я получаю много писем из разных земель. Такова моя работа. Писем из Венгрии я в последнее время не получал. Было письмо из Праги, но это в Чехии. Оно у меня, и я хоть сейчас могу предоставить его. В нем нет ничего предосудительного – обычное заемное письмо.

– Твои заверения могут оказаться такими же пустыми, как и речи этого нукера! – сердито заявил старый яргучи.

– Давайте уже что-нибудь решать! – призвал эмир.

– Что мы можем решить? Мы имеем одно голословное заявление против другого. Можно постановить провести расследование. По заявлению этого юноши. Но это не дело суда.

– Вы можете изъять все бумаги в моей конторе и просмотреть их, – предложил меняла. – Коли этот достойный юноша утверждает, что в них есть какое-то злоумышление.

– Так и поступим, – согласился эмир. – Пусть битакчи отправляются с тобой и привезут все бумаги.

– А на время расследования этот меняла должен находиться под стражей! – потребовал посланец Могул-Буги. – Пусть охрана не спускает с него глаз. Кто будет виноват, если он сбежит? Или уничтожит улики?

Виноватым быть не хотелось никому. Касриэль с писцами и стражниками покинули суд.

– Может быть, ты хочешь сказать что-нибудь в защиту единоверца? – вспомнил один из судей про почтенного Соломона, терпеливо томившегося на скамье у стены.

Тот проворно вскочил и вышел на середину. По комнате распространился запах благовоний. Соломон смиренно склонил голову, увенчанную прекрасной желтой чалмой, какие носили евреи еще в Багдаде халифов, и строго вымолвил:

– Мне нечего сказать по этому делу. Я здесь совсем по иной причине.

Изумлению наиба не было границ. Неужели хитрая лиса Соломон пошел на попятную и отступился от менялы?

– Мое дело касается вопросов веры, – между тем продолжал тот. – Точнее сказать… – Он выдержал паузу и возвысил голос. – Оскорбления веры! Ведь именно с этим вопросом люди должны идти в суд, который разбирает дела по Ясе великого Чингисхана. Тем более что наш обидчик здесь! – Соломон сделал шаг вперед, полуобернулся и величественно вскинул руку в направлении нукера Могул-Буги. – Этот человек вчера вооруженным явился со своими товарищами в нашу синагогу, где мы молились по случаю наступления нового года. Прервал наш праздник, оскорбил наших прихожан. Мы просим защиты у дивана и эмира!

Нукер вспыхнул, бросился к Соломону и тут же встал как вкопанный, словно натолкнувшись на грозный голос одного из яргучи:

– Остановись, несчастный! Или ты умрешь прямо сейчас! Если ты не понял, то я поясню: тебя обвиняют в святотатстве! – В суде повисла тяжелая, как ртуть, тишина. – Мы слушаем твои оправдания. Помни, каждое твое слово сейчас весит, как каменная глыба, а вот твоя жизнь – легче воробьиного перышка.

– К тому же ты обманул нас, – печально добавил эмир. – Оказывается, ты не обратился с просьбой к моему наибу, а самовольно схватил человека без всякого закона.

Он был прекрасно осведомлен Златом о подробностях дела, но счел приличествующим именно сейчас проявить рвение к правосудию. Раз уж представилась возможность щелкнуть по носу молодого да раннего Могул-Бугу. Ведь сам эмир оказывался вообще в стороне. Евреи пожаловались – суд вынес решение.

Дело принимало нешуточный оборот. За святотатство по Ясе – смерть. Яргучи не могли не понимать, что наживут в лице Могул-Буги смертельного врага. Его сестра – любимая жена Узбека. Та самая ночная кукушка, что перекукует любую дневную. За ним – могущественный род кунгратов.