Чтение онлайн

– Этот самый купец письмо и украл! – взял быка за рога посланец Могул-Буги. И кивнул на Илгизара. – Правильно он говорит.

– Разве я сказал, что письмо украл купец? Я только спросил, почему Касриэль держал его в конторе.

– Тем самым указав конец ниточки, которая привела к купцу, – напомнил Злат. – Так что Сулейман, по большому счету, прав. Просто он, как всегда, торопится и пропускает неважные, на его взгляд, промежуточные звенья. Познакомьтесь. Это Илгизар. Он учится в медресе, а в свободное время исполняет при мне обязанности писца. Мой верный помощник. А это Сулейман. – Наиб улыбнулся. – Хотя он еле вспомнил это имя, которое получил от имама, превращаясь в правоверного мусульманина. В ставке Могул-Буги его, поди, никогда и не слышали. Ты кем был у эмира? Простым нукером?

– Стремянным! – гордо подбоченился юноша.

– Хорошее начало. Тем более что твой эмир скоро пойдет в гору. – Злат добавил: – Если не оступится где на неверном пути власти. – Эта мысль наложила тень грусти на чело наиба. – Мудрые говорят: имя есть знак. Коли так получилось, что под своим родовым именем ты попал в этом городе в беду, не будем его произносить, чтобы не окликать судьбу. Сарай позвал тебя мусульманским именем, пусть оно принесет тебе удачу среди его улиц.

Юноши молча пожали друг другу руки.

– Теперь мы должны решить, что нам делать дальше? Что тебе, Илгизар, говорит наука неверных аль-Джебра мудрого аль-Хорезми? Вычислять неизвестное через известное?

Польщенный возможностью оказаться в главной роли, юноша важно приосанился:

– Давайте перечислим известное. – Он выставил руку, приготовившись загибать пальцы. – Откуда начнем?

– Давай прямо отсюда, где сидим.

– Значит, с письма. Что мы про все это знаем? Некий человек привез его из Праги. Приняв все меры предосторожности, чтобы об этом никто не узнал. Почему и от кого он таился? В Сарае об этом письме знали только Касриэль и тот самый купец. А на следующий день, после того как о нем узнал купец, кто-то подал весточку Могул-Буге. Зачем? И почему именно Могул-Буге? Эмир принял весть очень близко к сердцу и сразу постарался завладеть этим письмом. Думаю, он хотел таким образом добраться до посланца. – Илгизар сделал паузу и разжал пальцы, со значительным видом оглядев собеседников. – Теперь самое интересное. Зачем было этому купцу выкрадывать это письмо, если буквально через полдня он получил бы его совершенно законно и спокойно?

От такого поворота Сулейман даже рот открыл. Так смотрят на уличного фокусника, когда тот вдруг вытаскивает яйцо из пустой шапки.

– Теперь вернемся к пропавшему человеку. Мы считаем, что он тот самый, который привез это письмо, пропал из запертой комнаты на постоялом дворе и не явился к отправлению на корабль. Хотя, если говорить строго, все это наши домыслы и допущения.

– Адельхарт был твердо уверен, что это одно и то же лицо. Иначе зачем бы он явился на постоялый двор?

– Если мы считаем, что тот же человек принес письмо Касриэлю, то он мог рассказать все любому, с кем общался за это время. То есть за целый месяц. Так что наш купец сразу же оказывается не единственным подозреваемым.

– Конец ниточки теряется в узелке, – печально согласился Злат.

– Значит, искать нужно людей, с которыми пропавший постоялец имел дело за этот месяц в Сарае. Но как?

Сулейман вытянул шею, как будто ожидая, что Илгизар сейчас вытащит из рукава живого зайца.

– За этим человеком следили люди эн-Номана, – вспомнил наиб. – Можно попросить его помочь. У него же тут какой-то свой интерес.

– Тогда мы получим целый клубок из десятков перепутанных нитей, каждая из которых может оказаться столь же ненадежной, как и нить, ведущая к крымскому купцу. Хотя сделать это, конечно, нужно. Это умножит количество известного. Пока же его количество намного меньше количества неизвестного. В таких случаях искусство вычислений бессильно.

– Среди этих ниточек есть одна очень интересная… – задумался Злат. – Вещи на корабле были заперты в дорожный сундук, а на постоялом дворе видели только две сумки. Кроме того, он где-то взял почтовых голубей.

– Есть еще те люди, что предлагали пятьсот иперперов Адельхарту, – поддержал шакирд. – Каждая нить – это дорога, по которой нужно идти, внимательно смотря под ноги и по сторонам, терпеливо собирая найденное по крупицам. Этот путь к знаниям так и называется: путеводная нить.

– Самый надежный.

– Как сказать. Среди этих нитей – много ложных путей. Которые ведут в никуда, обрываются, путают, петляют. А то и заводят в ловушку. Когда нитей слишком много, можно потратить целую жизнь, чтобы распутать их все. Порой даже больше жизни.

– Это все, что может нам дать твоя философия, которой вас учат годами на деньги доверчивого хана?

Восторг на лице Сулеймана сменился разочарованием. Однако Илгизар нимало не смутился:

– Это же не единственный путь, по которому идут к знанию. Есть еще способ, который иногда называют путеводной звездой.

– Если он нам не подходит, то не трудись и рассказывать. Про звезды вечерком с Бахрамом потолкуете.

– Путеводная звезда – это цель. Которая видна издалека. Именно она помогает не сбиться с пути, когда дорога уводит в сторону или вообще пропадает. Так мореход в открытом море, где не видно берегов, или караванщик в пустыне, где нет никаких ориентиров, всегда может определить, куда двигаться. Это очень надежный способ. Например, при расследовании преступления таким способом можно считать знаменитый принцип: «Кому выгодно?»

– Что может стать путеводной звездой во всем этом деле?

– Цель. Зачем этот человек приехал сюда из Праги? Если разгадать эту загадку, то многое сразу станет ясно. Кто его друзья, кто враги. Кто ему помогал, а от кого он таился. Ведь если этим делом заинтересовались люди из ближнего окружения хана, речь явно идет не о простом путешественнике или торговце.

– Ты говоришь почти как брат Адельхарт. Только от его рассказов было мало проку.

– Возможно, потому, что он не знал того, что знаем мы. Ведь он слышал только слова «из вечерних стран».

Немного подумав, Злат решил не ехать прямо в миссию. Слишком много глаз. Остановились на дороге неподалеку, а Илгизар, спешившись, добежал до обители франков, где, поймав на площади перед храмом какую-то благочестивую богомолку, попросил ее передать брату Адельхарту, что его друг хочет продолжить с ним вчерашнюю беседу. В том же месте. Затем они направились на постоялый двор.

На улицах не было ни души. Дождь заставил отсиживаться дома уличных торговцев. Да и обычного осеннего оживления в Сарае в этот год не было. Раньше после того, как уходили в дальний путь последние караваны и безлюдели пристани, из степи возвращался хан. С ним в пустовавшие летом дворы приезжали эмиры и вельможи, слуги, чиновники. Многие уходили в степь с семьями, и по приезде лавки и базары сразу заполнялись женщинами, соскучившимися за время кочевья по городскому изобильному разнообразию.

Подумав об этом, Злат невольно улыбнулся. В первый день по возвращении всего этого степного царства у пирожников всегда была невиданная выручка. Просидевшие все лето на одном вареном мясе кочевники сразу набрасывались на городские лакомства. А что можно придумать доступнее и разнообразнее пирожков? На любой вкус и карман. Тем более когда склады летом наполнились новой мукой, а рыботорговцы избавлялись от излишков товара, который не смогли отправить с караванами в верховья. Некоторые пирожники наловчились делать совсем крошечную самсу с осетриной, которую продавали всего за один медный пул, как простую лепешку. На серебряный даньга получалось шестнадцать штук. Злат, который никогда не носил в кошеле медных монет, обычно столько и съедал зараз.