Чтение онлайн

– Вон к тому дереву он скакал, – махнул рукой тот.

– Вот и хорошо. Залезь на это дерево, посмотри на то место, где ты стоял, и попробуй прочертить черту, по которой летел голубь. Потом продолжи ее в другую сторону. Особенно тщательно высматривай дома с голубятнями. Их как раз хорошо видно.

– Можно было без сокола, – заметил наиб, когда Сулейман исчез в кустах. – Направление мы и так видели.

– Хозяин бы сразу переполошился, – жестко возразил Туртас. – И заподозрил бы неладное. После чего оказался бы на шаг впереди тебя. Предупрежден – значит вооружен.

С бывшим любимым сокольником хана Тохты не поспоришь.

Из кустов показался Сулейман. После лазания по деревьям халат его можно было выжимать. Он облепил юношу, как будто тот вылез из реки. Сулейман этого даже не замечал. Щеки его горели, в глазах пылал охотничий азарт:

– Там несколько голубятен есть. Но прямо у ограды пристани только одна. Да еще какая! Высокая, большая. Какой-то богатый очень человек живет. Усадьба как крепость, да еще внутри частоколом перегорожена. Дом дворцом смотрит. Дальше к реке какие-то избы большие очень, но простые. Там, наверное, артели какие-нибудь. И домики совсем небольшие. Я несколько раз направление сверял. Точно на этот богатый двор голубь летел! Мне так показалось, – добавил он, видимо, вспомнив, сколько раз его подводили азартность и поспешность.

Это не укрылось от Злата. «Учится парень», – улыбнулся он про себя.

– Голубь, обученный лететь до Нового Сарая, вряд ли обитал в хижине бедного дровосека, – поддержал Сулеймана Веляй.

– Теперь самая тонкая работа наступает. Ястребиная, – хищно сузил глаза Туртас. – Нужно только постараться скрытно подобраться к дому.

Наиб задумался:

– Есть ворота с пристани. И калитки. Они запираются охраной.

– С пристани? Вот и хорошо. Зайдем на пристань, будто по какому делу. Потом попросишь охрану меня пропустить в булгарский квартал. Чтобы в обход не идти. У меня мешок в руках, скажу, отнести нужно. Быстро. Эти калитки ведь для того и делали. А ты меня подождешь.

– Вот нам клетка с голубями и пригодится, – догадался Злат. – Мы же ее здесь на пристани взяли. Попрошу вспомнить, кто видел, когда ее приносили. – Он повернулся к Сулейману. – Ты возьми мой плащ и завернись как следует. А то тебя будто только что из реки вытащили. Сразу бросишься в глаза.

– Веляй пусть на дороге нас ждет, – добавил Туртас. – С соколом на всякий случай.

Как и предполагал утром Злат, язык смотрителя после обеда уже стал сильно заплетаться. Он долго морщил лоб под суровым взглядом наиба, пытаясь вспомнить, видел ли раньше предъявленную клетку с голубями. Зато очень грозно бранился на стражников, которые тоже не могли ничего сказать. Ругал их лежебоками, дармоедами и сонными бездельниками. Смотритель даже обрадовался просьбе наиба открыть калитку в булгарский квартал, чтобы его спутник отнес туда мешок.

Немного погодя Злат спровадил Сулеймана с клеткой, велев дожидаться его на дороге. Сам с властной монументальностью уселся пить мед из смотрителева кувшина. При этом он бранил свою злую долю, тяжелую ханскую службу и человеческую неблагодарность. Даже позавидовал смотрителю: «Сидишь в тепле, мед попиваешь. А тут мотаешься под дождем не жрамши». Тот уже воспринял эти слова как намек и стал суетиться насчет угощения посолиднее, но появился Туртас.

– В Крым, что ли, ходил?! – грозно напустился на него наиб и двинулся на выход.

До самых ворот пристани они не обменялись ни словом. Только на дороге Злат бросил на спутника вопрошающий взгляд. Тот кивнул с довольной улыбкой.

Уже когда подошли к Веляю и Сулейману, Туртас похвалил птичку, погладив мешок в руке:

– Сбил, как из пращи. Почти на крыше голубятни.

– Мой лучший ястреб! – самодовольно ухмыльнулся торговец. Он покрутил головой и добавил: – Хорошо, что вовремя управились. Теплеет. Не было бы завтра тумана.

Туртас, прихватив клетку с единственным уцелевшим голубем, отправился в хижину Бахрама. Остальные двинулись в город. Немного погодя Веляй, забрав у Сулеймана мешки с птицами, свернул в свой квартал. Дальше поехали вдвоем. Юноша отправлялся на другой конец Сарая в контору Касриэля, узнать, не появился ли купец из Крыма. Злат решил заехать-таки к эмиру и рассказать его женам про таинственно исчезнувшего постояльца. Бахрам куда-то запропастился, пускай потом сам сходит. Оно и веселее получится.

– Этот двор я хорошо знаю, – разглагольствовал Злат, уже отобравший у Сулеймана свой плащ. – Усадьба купца Музаффара из Булгара. Он рабами торгует. Поэтому у него во дворе такие строгости и заборы. Сам здесь он лишь наездами бывает.

Юноша вдруг придержал коня. На лице его читалось изумление:

– Знаю я этого Музаффара. Он возле Могул-Буги денно и нощно отирается. И возле его отца.

Поболтать с эмирскими женами опять не удалось. Едва Злат подъехал к воротам дворца, его окликнул караульный. Оказалось, с утра уже два раза присылали из дома и очень просили приехать.

Наиб жил с замужней сестрой одним двором, на котором у него была холостяцкая келья. Своей семьей так и не обзавелся. Хотя после того, как вышел в наибы самого сарайского эмира, стал считаться женихом весьма завидным. Подсылали свах и богатые вдовушки, истосковавшиеся по крепкой руке и надежному плечу, и отцы юных красавиц, рассчитывавших на покровительство. Касриэль советовал выкупить молодую невольницу и поставить ее вести хозяйство. Может, Злат так бы и поступил, да все как-то нужды не было. Привык, что с его нехитрыми заботами с малолетства справлялась сестра. Дел всех – постирать, прибрать. Наиб со своей службой даже ночевал дома редко, больше обретаясь по гостям и постоялым дворам.

Известие Злата встревожило. Обычно сестра без необходимости его не беспокоила. Шутка ли – два раза присылала. Не случилось чего? Он поспешил поворотить коня. Благо ехать недалече. Русский квартал, собравшийся вокруг небольшого монастыря с храмом и обителью епископа, стоял прямо за главным базаром, через несколько улиц от ханского дворца.

Родные пенаты встретили непривычным порядком. На въезде стоял караульный. Служба эта обычно отправлялась спустя рукава, и охранник появлялся здесь только в темное время. Да и то, скорее, чтобы объезжавшая караулы ночная стража не ругалась. Страж порядка сразу бросился к Злату:

– За тобой дважды посылали! Епископ ждет.

Значит, дома все в порядке. Почему только владыка своего человека не послал? Почему сестра не передала его просьбу? Епископ все лето был с ханом в степи. Видно, только приехал. Да и то, поди, ненадолго. Теперь перебираться будет вслед за всеми в Новый Сарай. Что за дело у него к наибу Сарая, который теперь все так и будут называть Старым?

У коновязи возле дома епископа лошадь негде было привязать – значит, прибыл со всей свитой.

Отдельную епархию для православных Кипчакской степи и коренных ханских владений учредили уже лет семьдесят назад. Еще при Менгу-Тимуре. Поначалу епископы Сарские, то ли от слова «Сарай» – «дворец», то ли от слова «царь», сидели в Переяславле, у края степи. Под боком и присмотром митрополита, который был рядом, в Киеве – матери городов русских. Когда в улусе начались междоусобица и нестроение, учиненные могущественным временщиком Ногаем, досталось и им. Был разорен Киев, а епископ Сарский Анфим сподобился венца мученического. Митрополит Максим тогда едва ноги унес за леса во Владимир. Да там и остался. Новый Сарский епископ отправился в ставку законного хана Тохты. После чего обосновался уже в столице.

Близость к хану, удаленность от митрополита да еще возможность напрямую сноситься с Константинополем, где сидели патриархи, делали сарайских архиереев очень влиятельными.

В небольшой комнатушке, где епископ Софония принял Злата, даже не затопили печь, только жаровню с углями внесли. У образов в углу теплилась лампада, свечей не зажигали. Сумерничали. Кроме владыки, в комнате был еще один человек, сливавшийся в полутьме со стеной.

Злат поклонился и подошел под благословение.