Чтение онлайн

Жили они, с одной стороны, в медвежьем углу, а с другой - деревень вокруг было столько, что медведь себя квартирантом в тайге чувствовал. Свадьбы в деревнях часто играли. А Нюрка на них первой плясуньей и певуньей была. Из нее такой концерт шел: самую захудалую гулянку растормошит. Замшелый дед не улежит на печке, кулем с костями свалится пошаркать напоследок "Барыню" или "Подгорную". Но переплясать Нюрку - дохлый номер. Пытались... Одного прямо на круге родимчик ударил... Другой ухитрился жилу какую-то повредить, охромел после пляски. Нюрке хоть бы хны. Как сейчас, у деда Егора перед глазами она: верхняя часть туловища - что бюст вождю в камне, бровью не поведет, будто фотограф с фотоаппаратом перед ней, а не на гулянке. Зато внизу что творится! Не передать! Танцевальный пулемет! Кажется, вот-вот ноги из суставов выскочат. Упляшет, бывало, всех в умат и давай песни петь. Немерено их знала.

Бывало, из-за Нюрки дрались. Она пляшет на одной свадьбе, за ней с другой едут, тоже хотят повеселиться с таким мотором. Первые не отдают, дескать, наша, вторые напирают: дайте другим повеселиться...

Без устали Нюрка в девках пела, плясала, а и замужество не остановило. Хозяйство уже свое, дети, а она как удерет на свадьбу... Муж бегает, ищет. Поди, знай, где она? В Самарке, Ивановке, Петрушах, Еловке... А свадьбы неделями играли. Вот Нюрка и живет там. Да и не отпускали. Любили Нюрку, где она, там скучно не бывает. А муж с ног собьется, пока найдет...

"Запляшется Галинка, - беспокоился за внучку дед, - как Нюрка! Это ведь такая зараза". Дочь деда, Галинкина мать, Наталья, смеялась: "Не борозди ты, папа, ерунду".

Вот и сейчас уже двенадцать подходит, Галинки нет, а Наташка с мужем спят без задних ног. По-хорошему - взять бы ремень да на ту дискотеку. Дед Егор намазал сковородку жиром и начал печь блины. От того, что был сердитый, первый вышел комом.

А вот первый муж у Нюрки был золотой парень. Только не выдержал перепляса. Год прожили, Нюрка никак не успокоится, одно на уме - скорей бы где-нибудь свадьба. Два прожили, та же картина... Дети пошли - ей один черт. Лишь прознает, где-то сватанье прошло: все, как подменили Нюрку, сама не своя делается, бес изнутри точит. Муж и юбки топором рубил, и обутку прятал, а все одно - убегала. Выскочит, будто на минутку за дровами или в сенцы, и ищи ветра в поле. В один из Нюркиных убегов муж смастерил петлю из вожжей и... Пляши, дескать, дальше...

Зато второй супруг был два сапога пара - гармонист. С ним вместе Нюрка совсем под откос пошла. Он еще и закладывал. Не просто так, зараза, с выкрутасами пил. Тоже артист. Играет, и чтобы обязательно на гармони стакан полный стоял. И какой бы пьяный ни был, все равно капли не разольет. Пальцы по пуговкам за мелодиями шныряют, меха музыку на сжатие-разжатие выдувают, а стакан как прибитый к гармони. Волнишка не пробежит по хмельной жидкости. Играет, играет, хлобыстнет до дна, ему тут же снова до краев на инструмент поставят...

Недолго они, два сапога пара, дуэтом свадьбы обслуживали. Как-то на одной зимней... Что уж вынесло муженька ночью за порог? Нужда естественная забурлила или черти на свою свадьбу поманили? Когда утром хватились плясать, гармонист уже окоченел за амбаром. Сбацал, что называется, отходную на свежем воздухе.

Ничего Нюрку не брало. Дети, хозяйство, мужья живые и покойные - все до дверцы. И ведь не пила вина-то зеленого. Ни боже мой! Так, пригубит слегка, на язык плеснет капелюшку... Не вино на свадьбы тащило...

"Надо Галинке вопрос на ребро поставить, - накачивал себя дед Егор, хватит по дискотекам заполаскивать, так можно все проплясать. И институт, и жизнь дальнейшую! Раз матери с отцом наплевать - я займусь! Нюрку тоже вовремя не тормознули. Отец рукой махал: пусть погуляет, еще впряжется... Впряглась, да не в ту телегу... И у Галинки целый день магнитофон орет. Еще и днем пляшет".

Коротко брякнул звонок в прихожей. Галинка заявилась - не запылилась, только вся шубейка и шапка в снегу. Щечки румяные.

– Ух, егоза!
– насупил брови дед Егор.
– Опять чуть не до утра!

– Дедуль, ну че ты?

– Че-че! Через плечо и за голяшку! Блины будешь?

– Ты блинов напек?!

Галинка в блестящем платье, да не платье, а лоскуток, едва спереди и сзади исподнее прикрывающий, голова в завитушках, села за стол.

– Ух, егоза!..
– дед Егор погрозил пальцем.
– Ремешком бы тебя по заднему хозяйству.

– Брось ты, дедуль. А блинчики у тебя, как всегда, качественные.

– Не первый год на свете живу.

– Дедуль, мне опять лазерный диск вручили, никто лучше меня не танцует. Когда ты мне музыкальный центр купишь?

– Ох, точно по Нюркиным генам пойдешь! Что с тобой делать?

– Еще блинчиков дай...

За окном ветер гонял густо сыплющийся с небес снег, у окна на батарее спал кот, а дед Егор, глядя на внучку, думал, как бы ей генное выправление провести и... музыкальный центр купить.

С ГОЛОВОЙ НЕ ДОГОВОРИВШИСЬ...

Егор Куколяшев, сосед Николая Целуйко по гаражу, шесть жен сменил. "Шесть ходок сделал", - смеется.

Он бы и на седьмую пошел в поисках идеала, уже начал поговаривать о перемене слагаемых в семейной сумме, как инфаркт приласкал. В объятиях у потенциально седьмой не выдержало сердце любовной истомы.

Слава Богу, не до смерти. А все одно - стал Егор как та бодливая корова, которая сызмальства комолая. На языке инфаркт рубцов не оставил. В обществе женщин молотил им - только успевай комплименты с ушей смахивать. В остальном наблюдались последствия.

Например, с передвижением в пространстве. Стоило Егору разогнаться нормально ориентированным способом - носом вперед, - в грудь как гвоздь вбивали. Впору волком выть. Хоть ложись и помирай. Но живи, сколько влезет, если передвигаться пятками вперед. Никаких тебе гвоздей.

Будто компас какой-то внутри Егора перевернулся с ног на голову. Когда в магазин за хлебом сходить - терпел, не пятился, в гаражном кооперативе, после "соточки", и на даче, в любом состоянии, включал заднюю скорость. И вполне сносно приноровился гонять коленками назад. Шею бы еще не клинило от выворачивания за спину.

Тем не менее с пятками в авангарде ты уже не хахаль. Актуально перекроив непечатно забористую женскую частушку, можно сказать: "С задним ходом на фига, когда с передним до фига?" Так намеченная на седьмую ходку невеста и сказала Егору.

Однако к тому времени он хронически заразил многоженством Николая Целуйко. До гвоздей в грудь частенько антисанитарно из одного стакана водку пили. И допились. Через это Николай в разряд рецидивистов по статье супружества попал.

Первая жена загляденье досталась. Взял бы и съел, ладненькая да миниатюрная. Николай любил цирковой фокус. Берет супругу из положения стоя за щиколотки и поднимает свечкой под потолок. Та верещит от страха и удовольствия. Ух, была кошечка-крохотулечка. Но Лев по гороскопу. Всю жизнь бы строила всех в шеренги и колонны. Не дай Бог, кто не под козырек... На третий год остоелозило Николаю в казарме жить.