Чтение онлайн

Заиграла труба, возвещая о сборе призывников. Мама заплакала, прижавшись к папе. Мы подошли к колонне, в которой должен был идти папа. Мама не хотела его отпускать, папа смущенно уговаривал ее. Неподалеку стояли машины со скамейками в кузове. Через какое-то время дали команду «по машинам». Мама опять побежала к папе, крепко обняла его, не желая отпускать от себя.

Колонна машин тронулась, пока медленно. Папу звали друзья. Наконец он освободился от маминых объятий и побежал за машиной. Заскочил на подножку, товарищи подхватили его и подняли в кузов. Мы с мамой, вместе со всеми провожающими, побежали по обочине дороги вслед за уходящей колонной. Было страшно пыльно, шумели моторы, кричали люди… Уже уехали машины, даже пыль начала оседать, а обезумевшая толпа продолжала бежать. Я очень устала. Ноги не слушались, я то и дело спотыкалась, повисая на маминой руке. Наконец мама остановилась, взяла меня на руки, обессиленно села прямо на землю и, закрыв лицо руками, зарыдала громко, безутешно. Мимо проходили, возвращаясь, люди. Никто не обращал на нас внимания. Каждый был один со своим горем…

Мы с мамой так и сидели на земле – спешить нам было не к кому. Вдруг мама пристально взглянула на меня – шапочки-берета на моей голове не было… Мама обняла меня и снова заплакала.

Начиналась новая, трудная, полная лишений жизнь не только для нас с мамой, но и для многих окружавших нас близких и родных людей. Наши вещи уже перевезли в ту далекую деревню, куда раньше папа поехал работать, и нам с мамой нужно было возвращаться туда, домой.

Мы опять приехали к той славной женщине. Маме надо было устраиваться на работу. Приходилось выполнять самые разные, непредсказуемые поручения. Утром она уходила и не знала, что будет делать днем.

Пришло письмо от папы: он в Красноярске, учится в школе политруков. В конторе мама познакомилась со многими женщинами и утром, перед работой, как всегда, поделилась с ними новостями и прочитала папино письмо. На следующий день женщины приняли решение собрать продукты и теплые вещи для папы и других бойцов и отправить маму в Красноярск с подарками к годовщине Октябрьской Революции, хотя на дворе была уже середина ноября.

Сказано – сделано. Полный чемодан с теплыми вещами, кошелки с продуктами и разной выпечкой погрузили на подводу и отправили в Красноярск. Сама мама оделась легкомысленно. Ей хотелось на свидание с папой приехать красивой. На ней было довольно легкое пальто – правда, под пальто был теплый шерстяной джемпер, – на голове модная шляпка с вуалью (в последний момент мама вуаль убрала), на ногах ботиночки белого цвета на каблуках. Женщины и я смотрели на нее с восхищением. Она была очень красивая.

Стояла поздняя осень, ночью были заморозки. По железной дороге мама приехала в Красноярск и в здании вокзала увидела страшную картину. Рассказывая об этом, она всегда плакала. Прямо на холодном грязном полу лежали дети – много-много детей, от самых маленьких до подростков. Они были плохо одеты, обессилены и измождены, многие не могли двигаться и оправлялись под себя. В зале стоял невыносимый запах.

– Откуда эти дети? – спросила мама проходившую мимо служащую вокзала. – Почему они в таком состоянии, почему лежат на холодном полу?

– Это эвакуированные дети, – ответила служащая. – У них погибли родители. Их собрали отовсюду и в товарном вагоне привезли сюда. Наверное, будут распределять по детским домам. Дети голодные, а многие больны.

Мама открыла сумку с продуктами и стала раздавать детям еду. Проходившая назад служащая остановила ее:

– Все равно вы всех не накормите. Начальник вокзала уже договорился с директором хлебозавода, сейчас сюда придет машина с хлебом.

Мама вышла из здания вокзала и пошла искать воинскую часть. Путь предстоял неблизкий, транспорта не было, а у нее чемоданы и перекинутые через плечо связанные сумки с продуктами. Ноша тяжелая, а она на каблуках. Пешком не дойти! Но все же добралась до нужной воинской части на попутках – где на подводе, где на машине.

Написала заявку, передала дежурному офицеру и стала ждать. Ждала несколько часов, пока он разыскивал папу. Наконец офицер подошел к маме и сказал, что папы здесь нет, его перевели в Новосибирск, и назвал номер части. Как ее найти, он не знал. Уставшая мама должна была снова вернуться на вокзал и попытаться купить билет на поезд до Новосибирска. Офицер помог, попросив водителя грузовика, ехавшего в ту сторону, «прихватить» пассажирку. К счастью, мама успела купить билет и почти бегом добраться до поезда. Буквально в последнюю минуту она села в вагон, проводник тотчас закрыл за ней дверь, и поезд тронулся.

На следующий день мама приехала в Новосибирск. Нашла комендатуру, подала записку, которую написал дежурный офицер в Красноярске. После долгих выяснений оказалось, что эта группа в Новосибирск не прибывала. Мама была в отчаянии. Молодые ребята в комендатуре очень ей сочувствовали и пытались по мере сил как-то помочь. Кто-то сказал, что, возможно, папа находится в Н-ской части, куда обычно прибывает пополнение. Но расположена она на окраине города, а время уже позднее.

Ехать на окраину города на ночь глядя и искать неизвестную часть было бессмысленно. Где-то нужно было провести время до утра. Мама села со всеми пожитками в автобус и поехала снова на вокзал. Спать было нельзя – приходилось сторожить вещи. Одну сумку уже опустошили: разрезали бритвой, содержимое высыпалось на пол, налетели подростки, и в один миг на полу ничего не осталось. Зато нести стало легче. Утром мама села в автобус и поехала искать часть. Добралась до окраины города, ей показали, куда нужно идти.

Путь проходил через заброшенные железнодорожные пути, все в колдобинах, ямах, лужах, уже замерзших по краям… Представляю себе зрелище – тоненькая хрупкая женщина в легком пальто, шляпке и когда-то белых, а сейчас грязных ботиках на высоком каблуке, спотыкаясь, несет в одной руке тяжелый чемодан, а в другой три сумки, связанные веревкой. Вокруг ни души. Ни помочь, ни подсказать, куда идти дальше… Впереди мама увидела какой-то железный забор, а за ним – густые деревья с почти облетевшими листьями. Пошла по рельсам в ту сторону и вдруг увидела людей – несколько женщин в телогрейках шли в противоположном направлении. Мама бросила поклажу, стала кричать и размахивать руками, чтобы обратить на себя внимание. Женщины остановились. Мама, спотыкаясь о рельсы и колдобины, добежала до них и спросила, здесь ли находится воинская часть. Получив отрицательный ответ, вернулась, взяла вещи и пошла вдоль этого длинного забора.

Мама шла, едва передвигая ноги, волоча из последних сил ставшие вдруг свинцовыми сумки и чемодан. Уже несколько раз она проходила мимо забора, не понимая, почему не может уйти отсюда. И вдруг! Что за наваждение? Галлюцинация? Она услышала голос моего папы! Оглянулась – рядом никого. А голос явно звучит! Мама кинулась к забору и громко крикнула:

– Петя, Петя, я здесь!

Сквозь ветки она увидела папу и молодого офицера рядом. Они, раздвигая ветки, подбежали к забору.

– Машенька! Боже мой, как ты здесь оказалась?

– Я знала, я чувствовала, что ты здесь! – плача, твердила мама. – Я не могла уйти от этого забора уже давно!

Мама подождала папу у контрольного пункта, который находился на противоположном конце территории части. Папа забрал у нее чемодан и сумки, оформил разрешение на выход из части на два часа. Его друг дал адрес своей мамы, которая жила неподалеку, и написал ей записку, чтобы она приняла моих родителей у себя.

Папа и мама были бесконечно счастливы, что встретились. Пока добрались до мамы друга, прошло сорок минут. Оставался еще час и двадцать минут. Женщина встретила их, усадила за стол на кухне, налила горячего чаю и ушла, сказав, что через пятьдесят минут вернется. Они говорили без умолку, торопясь высказать все, что было на сердце. Время пролетело как один миг. Вернулась хозяйка, сказала, что им пора уходить. Осталось всего двадцать пять минут, опаздывать из увольнения нельзя: расплата – трибунал. Рассказала, как быстрее добраться до части. Мама и папа шли, прижавшись друг к другу, не зная того, что судьба подарила им только эти два часа вместе. Больше они никогда не увидятся.

Расставаясь, папа сказал:

– Этих гадов мы разобьем скоро, и я вернусь к вам. Я тебя люблю и не могу не вернуться. Какая же ты у меня красивая!

В последний раз они обнялись, поцеловались. За папой закрылась дверь контрольного пункта. А мама тихо поплелась назад, в полном смятении от бурных переживаний встречи и новой разлуки.

Ждали ее приезда всем селом. Когда она вернулась, почти все собрались в конторе. Люди хотели узнать новости, пусть и не с самого фронта. Мама, красивая, возбужденная, с жаром рассказывала обо всем, что видела и слышала. Когда речь зашла о детях на вокзале, повисла страшная тишина. Потом кто-то всхлипнул, дальше уже никто не сдерживал себя. Женщины плакали, проклиная фашистов. Почти сразу, не сговариваясь, стали подходить к маме и просить ее возглавить сбор вещей для передачи в детский дом. Люди приносили в «красный уголок» постельное белье, одежду, обувь, игрушки, – словом, все, что могло понадобиться детям-сиротам.