Чтение онлайн

Дёмину не хотелось ехать к Трофимову — понимал, что тому сейчас не до производственных проблем. Однако необходимо заручиться поддержкой компаньона, и он позвонил ему, чтобы выразить своё соболезнование. Как Дёмин и ожидал, тот пригласил его приехать и пришлось, скрепя сердцем, ехать на Ленинградский проспект. Трофимов жил в четырехкомнатной квартире литерного дома сталинской постройки недалеко от гостиницы "Советской". Эту квартиру дедуган получил много лет назад, когда начал работать в международном отделе ЦК КПСС, и даже теперь, став очень состоятельным человеком, не захотел из неё переезжать. "Видимо испытывает к этой квартире такие же чувства, как к старым растоптанным домашним тапочкам" — решил Дёмин, не понимая, как можно жить в доме, где двери подъезда не железные, не закрываются на магнитный замок и отсутствует домофон. Даже Смолин неоднократно предупреждал, что Трофимова могут ограбить или убить, а то и взять семью в заложники, потребовав огромный выкуп. Но дед неуправляем и спорить с ним совершенно бесполезно.

— Перееду в элитную новостройку, будут со мною по соседству жить бывшие фарцовщики, бандиты и тому подобная шваль. Так могу потерять вид приличного человека, — ответил он как—то Дёмину, отвечая на его вопрос, почему не купит себе более подобающее жильё.

— Ну, а я купил. У меня в Москве вообще жилья не было, — несколько сконфуженно произнес тогда Дёмин, как бы в своё оправдание и дед снисходительно потрепал его по плечу:

— Ты, Костя, другое дело. Ты молодой и не такой брезгливый, как я, поэтому должен поддерживать отношения в этих сволочных кругах.

Дедуган до сих пор относился к нему, как старший товарищ к комсомольскому вожаку, но Дёмина это не обижало — чувствовал, что дед его уважает.

Трофимов встретил Дёмина хмуро и, молча пожав ему руку, жестом пригласил пройти в гостиную. Усевшись в кресло, также молча смотрел на него, хотя обычно предлагал кофе или коньяк, при этом привычно шутя насчёт редкого появления гостя в Москве. Сейчас же он не проронил ни слова. Такого Трофимова Дёмин никогда не видел: плотно сжатые губы, осунувшееся лицо и жесткий взгляд выцветших глаз.

— Игорь Николаевич, мне Дронов рассказал о вашем горе. Хочу принести искренние соболезнования, — тихо произнес он. — Если могу быть чем—то полезен, готов помочь. Только скажите, что надо.

— Ты хочешь переговорить со мною по делам компании? Но я сейчас не в состоянии это обсуждать, — выдавил из себя Трофимов, и Дёмин ощутил, насколько велика трагедия у старика.

— Я приехал к вам не проблемы обсуждать, а лишь выразить соболезнование и предложить свою помощь, если она требуется.

— Спасибо, Костя. Твоя помощь мне действительно необходима. Я уже собирался тебе звонить, чтобы вызвать в Москву. Мне необходимо семьсот тысяч долларов наличными. Организуй так, чтобы об этом никто не знал, в том числе и Дронов.

Зазвонил телефон и дедуган быстро схватил трубку — ждал, видимо, звонка. Но звонивший был не тот, которого он ждал и Трофимов недовольно поморщился. Писатель, малоизвестный своими произведениями, но знаменитый своими патриотическими выступлениями, просил увеличить сумму пожертвований на молодежное патриотическое движение.

— А где же вы будете хранить такую значительную сумму? — спросил Дёмин, когда Трофимов, отказав просителю, брезгливо бросил трубку на рычаг. — Из этой квартиры деньги легко украдут вместе с сейфом,

— Ты арендуешь в банке индивидуальный сейф или ячейку на моё имя и туда положишь деньги.

— Думаю, что мне на это потребуется минимум пару дней. Дело терпит, Игорь Николаевич?

— Терпит. Эту сумму снимешь с моих дивидендов. Ведь их пока не перевели на мой счёт?

— Ещё нет. Извините, что я затрагиваю болезненную для вас тему, но мне Дронов рассказал, что вы пытались действовать через МИД и всё напрасно. Неужели наше государство настолько слабое, что ничего не может сделать для своих граждан? Думаю, со Штатами побоялись бы связываться.

— Я пытался подключить МИД, но там мне сообщили, что они "проводят контакты".

— "Проводят контакты"? Это в МИД'е так говорят? Они там нерусские, что ли? Если наши дипломаты таким образом изъясняются и на иностранных языках, тогда понятно, почему нас не уважают в мире.

— Да нет, они там все русские, только язык у них, как будто из жопы торчит. В своё время дипломатическая работа за рубежом была как "почетная ссылка" для проштрафившихся секретарей обкомов партий и государственных деятелей, лишившихся своих постов. А те о дипломатии имели весьма поверхностное и часто ошибочное представление в силу своей низкой образованности. При этом, разговаривать они умели, в основном, только матом или цитатами из речей текущего генсека. Вот так и пополнялся руководящий состав министерства. Впрочем, сейчас само понятие "дипломатия" стало зыбким и расплывчатым. Если лет сто назад с ним связывали искусство ведения переговоров, то сейчас дипломатия превратилась в лево—либеральную болтовню и раздувание газетных уток. И вообще, современная дипломатия — это не более, чем система лжи, обмана и интриг, а также вводящих в заблуждение слов. Единственная цель этой системы — сделать все для того, чтобы общественность была не в состоянии понять, что же происходит на самом деле. Дипломаты — это не более, чем опереточные персонажи, появляющихся на публике в дорогих костюмах и беспардонно лгущие перед микрофонами и телекамерами. Принесла хоть кому—нибудь в мире пользу анекдотическая суета, называемая "международной дипломатией"?

Трофимов задумался, и Дёмин молчал, не желая нарушать раздумья старика. Его обида и злость на МИД были понятны, но в том, что он говорил, возможно была доля правды. Дедуган за столько лет работы в Международном отделе ЦК очевидно насмотрелся на дуроломов из МИД'а. Но ни одна организация не обходится без дуроломов и при исчезновении одного из функционирующих дуроломов его место тотчас же занимает другой. На этот счет даже есть народная пословица: свято место пусто не бывает!

— Понимаешь, Костя, я много думаю, почему у нас все идет вкось и вкривь, почему государство распалось, — произнес Трофимов, немного помолчав. — И прихожу к выводу, что причина в антиэволюции страны в советское время, в низком качестве руководителей, как в моральным плане, так и в умственном. По своему опыту могу сказать: умный человек мог попасть наверх, только скрыв свои умственные способности. Это относится, кстати, и к Горбачеву, и к Ельцину. Им многократно приходилось не только совершать аморальные поступки, но и прикидываться дураками, чтобы попасть наверх. И в конце концов наверху скопились совсем уже ни на что не способные люди. Такая великая держава погибла!

Лицо старика исказила болезненная гримаса. Дёмин понимал, как ему больно. Может даже не столько за державу, сколько за себя: всю жизнь карабкался наверх, достиг вершины, занимал в ЦК хорошую должность, а стал вдруг, как все — никем, хоть и с деньгами.

Но знал так же и то, что Трофимов не договаривает. Дураком прикинуться не трудно, а вот сволочью, не будучи ею, невозможно. А не будешь сволочью, не станешь своим у сволочного народца, толкущегося во властных структурах. Он вспомнил своего бывшего тестя, члена бюро райкома партии, и ту подлянку, который тот ему устроил. На бюро райкома партии обсуждали кандидатуру на должность секретаря райкома комсомола и прочили его, Костю, на это место. Но встал тесть и рекомендовал подождать с назначением.

— Хоть мы и родственники с комсомольцем Дёминым, но со всей партийной прямотой должен сказать: надо немного подождать. Ему следует ещё поднабраться опыта работы с молодежью, поэтому рекомендовал бы пока поручить ему создание Центра научно—технического творчества молодежи. А там через годик посмотрим.

Принципиальная позиция тестя не прошла мимо внимания вышестоящих партийных органов — ведь каждый настоящий коммунист, как пионер Павлик Морозов, должен быть всегда готов сдать своих родных и близких. И через пару месяцев тесть единогласно был утвержден секретарем райкома по идеологии. Сейчас уже видно, что просчитался тесть: вскоре перестройка перешла в свою заключительную фазу — фазу распада партии и страны. Тесть хоть и был сволочью, но дураком не прикидывался, а был им со всей искренностью настоящего партийца. Так и не смог пережить конца своей карьеры и, обиженный на свою судьбу и судьбу государства, помер от обширного инфаркта.

А он, Костя, успел неплохо заработать в Центре так называемого творчества молодежи. Правда, в 1990 году ограничили предпринимательскую активность комсомольцев—бизнесменов и были отменены налоговые льготы и привилегии, но основа состояния и полезные связи среди руководителей предприятий уже были, что в дальнейшем очень помогло. Ведь вести успешный бизнес без связей все равно, как строить коммунизм без НКВД. Настоящего коммунизма без расстрельной команды не бывает.

Со своей бывшей женой он расстался по—человечески: купил для неё и для ребенка квартиру в Москве и ежемесячно выплачивает оговоренную сумму на проживание. Конечно, она была против, но жестокая правда жизни в том, что с отработанным материалом необходимо расставаться. Приходить на тусовки и попойки со своей женой — это сейчас дикость, и никто не поймет. А как вести бизнес без тусовок?