Сила Мира
Шрифт:
Впрочем, ствангарцы, наученные горьким опытом, бросаться врукопашную не собираются. Вместо этого по прижатым к морю южанам залпом стреляют все девять ствангарских орудий (в том числе оба трофейных). Раскатистый грохот разливается в стылом воздухе — и к обреченной группе устремяется тысячи камней, от которых не спасут ни щиты, ни доспехи, ни храбрость. Если в домах осажденные хотя бы защищены от щебня, тут, на открытой пристани, их должно смести всех. За толщей бруствера, конечно, до поры до времени безопаснее, но его разобьют всего несколько тридцатифунтовых ядер. А десятифунтовки держат под прицелом пирсы и рыбачьи шаланды — кто сунется туда, угодит в смертоносное каменное облако.
Вместо этого камни звонко бьют в невидимую, но каменно-прочную полусферу, внутри которой сгрудились уцелевшие южане, их командиры и маги (проявившие себя впервые за это кровавое утро). Прикрытием не обделили и шаланды.
Еще залп. Камни высекают о невидимую преграду искры, рикошетят, с короткими всплесками уходят в морские волны — но ни одного из захватчиков даже не зацепило. Третий залп — и ничего нового.
— Тридцатифунтовым бы выстрелить, да не щебнем, а цельным ядром, — пробормотал в усы один из латников. — Глядишь, и прошибло бы…
Видимо, так же рассуждают и Толлардо с командиром артиллерии. В следующий раз орудия выплевывают не щебенку, а девять каменных ядер, способных прошибать стены. Ядра устремляются к цели, не с визгом, как щебенка, а с басовитым, едва слышным гудением рассекают воздух.
Но вражеский маг (или, точнее, маги) догадывается, что к чему. Следующее заклятие не задерживает ядра, не отклоняет их в сторону, а словно бы взрывает изнутри. Как раз над ствангарскими боевыми порядками…
Кто-то успевает пригнуться, кто-то — броситься ничком на землю. Им приходится еще хуже: ливень осколков падает отвесно вниз. Достается и остальным — уцелели главным образом те, кого каменный дождь застал в домах. Южане, собственно, этого и ждали. Выкрикивая «Лиангхарэ райтэ» для храбрости, они мчатся прямо на занятые ствангарцами дома.
Одновременно, пользуясь замешательством артиллеристов Ствангара, от пристани отчаливает одна из шаланд. Под прикрытием помощников-магов поселок покидает сам Палач Лиангхара. А они ничем не могут помешать, с бессильной злостью думает Базиль. Не понятно, почему он не использует свои силы, прячась за спинами подчиненных? Если не врет молва, сила Палачей Лиангхара поистине колоссальна — на не прикрытый сильными магами отряд ее бы хватило за глаза. Следовательно, что хотел, он сделал, а небольшая победа, одержанная ствангарской баталией, вскоре обернется страшным поражением. Самое горькое и обидное слово, заставляющее скрежетать зубами всю оставшуюся жизнь: «Поздно!»
Надо отдать ствангарцам должное — они не растерялись. Редкую цепь атакующих встретили, не жалея стрел. Воины Империи засели в домах, точно так же, как совсем недавно — драгуны Атаргов, вот только у южан больше нет пушек.
Другое дело, хороший маг может наделать неприятностей больше, чем любая пушка. А маг, прикрывавший Палача Лиангхара, очень даже неплох — недостаток силы он компенсирует виртуозной точностью, с какой наносит удары. Может быть, он и уступил бы в бою более сильному, но у ствангарцев нет никакого мага, даже плохонького.
В первый миг Базилю кажется, что в доме, около которого он удачно спрятался от осколков, взорвалась большая бочка с порохом. Потом он вспоминает, что здесь сроду не бывало ничего огнестрельного, значит, не могло быть и пороха. Но дом словно превратился в жерло вулкана. Взрывная волна из выбитой двери отшвырнула Базиля на несколько шагов, больно ударив о землю. Базиль не чувствует удара: сознание успевает погаснуть. Ствангарцам внутри повезло меньше: в замкнутом помещании взрывная волна смертоносна.
Сознание возвращается резким толчком, отозвавшимся жгучей болью в голове, спине, правой руке (на которую умудрился упасть), и много чем еще. Проще сказать, где не болит.
Превозмогая тошноту и головокружение, чудовищным усилием Базиль приподнимает голову. Над головой все то же хмурое небо, вокруг — те же дома… Если только можно так назвать дымящиеся, почти до основания разрушенные остовы каменных коробок, в которых не осталось ничего живого — след магических ударов.
В небо взмывает пламя, принявшее облик пламенеющей кирки. На миг зависает в верхней точке траектории… и, стремительно набирая скорость, несется к земле. Где-то в глубине села раздается адский грохот, отдающийся острой болью в голове. Все ясно. Еще один дом с засевшими в нем союзниками уничтожен. Но далеко же они продвинулись, забодай их Лиангхар! Впрочем, хорошо всю хоть, баталию пока не уничтожили.
Чуть повернув голову (шея взрывается поистине адской болью, от которой на глаза наворачиваются слезы), Базиль видит и самого мага. Еще довольно молодой, он одет в теплый форменный плащ черного цвета с серебряными нашивками — признак уже немалого жреческого сана. Зорко осматривает местность и, если необходимо, почти мгновенно наносит удар.
Внезапно Убийца Лиангхара поворачивается к нему.
— А ведь жив еще, гаденыш, — сквозь шум в голове слышит Базиль. — Значит, парень, тебе не повезло. — Убийца тянет из ножен странный изогнутый кинжал, лезвие беспросветно-черное, покрытое пульсирующими, словно живыми лиловыми рунами. Базиль никогда не считал себя магом, но каждой клеточкой тела он чувствует огромную и злую силу, заключенную в магическом клинке. Как ледяная вода северной речки, накрывает мутная волна порожденного магией ужаса.
— Боишься? — бормочет Убийца Лиангхара. — И правильно, потому что ножичек этот и впрямь непростой. Благодаря ему твоя душа пойдет на корм Владыке. Он возрадуется и не забудет своего Убийцу…
— Не смей! — разбивая тенета магии, раздается над руинами звонкий голос. Девичий. Ее. Проклятье, она же должна была уйти с бойцами! Неужели суждено погибнуть и ей? «Благая богиня, защити!» — мысленно вскрикивает Базиль.
Убийца отреагировал мгновенно, как охотящаяся змея. Огненный шар бьет в уцелевший кусок стены дома, разметав во все стороны раскаленные обломки, но Айши там уже не было. Она ловко бросается на другой конец руин, припадает к земле, давая ударной волне пройти над головой. Творение Великой Матери Амриты, сыра земля дает всем жизнь. И спасает эту жизнь, стоит припасть к ней, прося защиты, позволяет смерти пронестись над головой. Увы, при этом мать-земля не делает разницы между своими и чужими, между праведниками и злодеями. Что ж, на то Амрита и Великая Мать. А для матери все сыновья — дети. Каким бы дерьмом, в сущности, они ни были.
Маг тихо ругается сквозь зубы, готовя следующее заклятие. Там, где только что лежала девчонка, возникает глубокая яма, ихз которой вырывается облако странной лиловой хмари. Вот оно касается могучей каменной кладки уцелевшего угла дома — и глыбы, способные, держать ядра десятифунтовой пушки, мгновенно покрываются порами, кладка утрачивает несокрушимую прочность, крошатся и рассыпаются прахом, черной пылью, камни, исчезает, словно слизанный неистовым пламенем или сильнейшей кислотой, мох. Но время упущено. Пока колдун готовит новое заклятие, Айша вскакивает, подбегает шагов на десять и что-то бросает в него, в надежде, что враг собьется.
В полете брошенные предметы тускло сверкают старинным золотом. Этим «что-то» оказываются старинные танцевальные браслеты из родовой сокровищницы Бонаров. Их Айша вместе с остальным нарядом древних храмовых танцовщиц стащила еще в Эрхавене, когда выручала Базиля из лап «черноплащников».
Но деталь священного наряда, который освящала сама Верховная жрица, не может обойтись без магии, причем магии исминианской, резко враждебной Лиангхаровой. И теперь, когда браслеты, сорванные с руки, летят в лицо Убийце Лиангхара, магия срабатывает самым неожиданным образом.